Вера Платонова – Гадина Петровна (страница 8)

— Ну смотрите мне. А то менуэт! Еще раз такую пошлость услышу, оклады урежу. Все, следующая — вальс!

Она, довольная своей смекалистостью, вернулась к лорду. За спиной скрипач шепнул виолончелисту: «Слыхал? Плохо будем играть, дирижеру уши отрежет!».

Идеальный бархатный лорд стоял на том же месте в ожидании танца с принцессой. Ровена выжидающе посмотрела на оркестр, дирижер взмахнул палочкой. Заиграла музыка, напоминающая замедленный собачий вальс, который она в детстве неумело бряцала на старом пианино. Принцесса грозно сдвинула брови. К мелодии тут же старательно подключилась скрипка, делая композицию более плавной. Лорд быстро сообразил, что от него требуется, и уверенно повел партнершу по кругу. Принцесса прикрыла глаза, размышляя, что уже лет пятнадцать не чувствовала крепких мужских рук на своей талии.

Король и королева недовольно перешептывались, принц, обиженно надув губы, одиноко сидел за столом для новобрачных. Ровена на них не смотрела. Весь ее мир сосредоточился на чувстве парения и ощущении тепла, исходящего от рук лорда. Когда музыка прекратилась, она стояла посреди пустой танцевальной площади и глупо улыбалась. Лорд поклонился. Остальные гости, как оказалось, не танцевали, потому что не знали, какие движения требуются для заграничного танца из Фэй.

— Дорогая принцесса, — Ровена вздрогнула от знакомого звонкого голоска, — позвольте поздравить вас со вступлением в брак.

Девчонка стояла рядом с подносом пирожных. Ну что ж, с этим нужно что-то делать.

— Я прошу прощения за свою неучтивость вчера в саду. — Она смущенно потупила глаза. — У меня было дурное настроение, прошу, если это возможно, простите меня и примите искреннюю дружбу.

— Это так мило, дорогая Виолетта, — улыбнулась в ответ принцесса. — Конечно, я принимаю ваши извинения. Мы будем самыми лучшими подругами, я уверена.

— В знак дружбы, я попросила нашего повара приготовить для вас эти пирожные по старинному рецепту семьи Мираболь.

— Выглядят аппетитно, — похвалила принцесса эклеры. — Вы знаете, у нас в Фэй, есть такая традиция, называется выпить, а в нашем случае — съесть «на брудершафт». Я сначала угощаю вас, а затем вы меня. Здорово, правда же?

Принцесса взяла один эклер двумя пальчиками и протянула Виолетте.

— Здорово, — замялась та, — Но…

— Не волнуйтесь, у меня чистые руки. Вы же не хотите обидеть или оскорбить свою будущую королеву?

Виолетта кивнула, судорожно сглотнула, озираясь по сторонам, но все же зажмурилась и открыла рот.

— Что я вижу! Это же те самые эклеры Мираболь! А почему за мой стол не принесли? Уже и лакеи короля со счетов списали?

— Леонард, не смей! — взревела королева Фелиция, рывком поднимаясь со своего места и подаваясь всем телом к супругу.

Ровена вырвала пирожное из рук короля, но тот, прикрыв глаза, уже с блаженством жевал кусочек.

— Плюйте! Плюйте немедленно, Леонард!

— Что вы себе позволяете? — возмутился он, но кусок выплюнул.

За скандальной сценой между королем и его невесткой наблюдали все.

На виду у гостей король затряс головой, ощупал руками свое горло, затем согнулся пополам, держась за живот. Ровена прекрасно понимала, что он сейчас испытывает.

— Лекаря! — кричала королева. — Скорее!

— Папа! — воскликнул принц.

Леонард упал, подхваченный руками придворных. Музыка стихла. Праздник закончился.

Глава 12. Следствие по делу

И снова они почти прежней компанией находились в зале для переговоров. Только место отсутствующего короля — центральное кресло, занимала рыдающая Виолетта. По обеим сторонам от нее стояли вооруженные стражники. Впрочем, девушка намерений бежать не демонстрировала.

Из незнакомых лиц Ровена отметила угрюмого приземистого мужчину с колючим взглядом — начальника городской стражи, который, как она поняла, был кем-то вроде местного министра внутренних дел. Он пришел в сопровождении секретаря и представился генерал-полковником Шварцем.

— Итак, — откашлявшись, начал он. — Сейчас я буду задавать присутствующим здесь вопросы, чтобы восстановить картину произошедшего в деталях. Я прошу вас отнестись к ответам со всей серьезностью. Ваше высочество, принцесса Ровена, вы готовы?

— Да! — ответила та.

— Расскажите, какие события предшествовали трагедии на пиру?

— С какого момента?

— Ну допустим, с того, как вы закончили танцевать с лордом Палмером и заговорили с Виолеттой Мираболь, — он указал на всхлипывающую девушку.

— Она подошла ко мне с подносом пирожных в руках и предложила угоститься в качестве заверения в своем дружеском расположении.

— А дальше что было?

— А дальше я предложила ей съесть пирожное первой, но она стала медлить. А затем подошел король и упрекнул нас в том, что ему не подали поднос с любимыми пирожными. И откусил кусочек.

— Где в этот момент находился ваш супруг?

— Полагаю за нашим столом.

— Где в этот момент находилась ее величество королева Фелиция?

— Не знаю, я не наблюдала.

Секретарь записывал каждое сказанное принцессой слово. Шварц также сделал какие-то пометки в блокноте.

— Почему вы вырвали пирожное из рук короля и заставили его выплюнуть съеденный кусок? Вы что-то знали о готовящемся преступлении?

— Я… Нет, я ничего не знала. — Ровена замолчала, подбирая слова. — Просто я заметила на этом пирожном волос! — нашлась она. — Огромный такой, длиннющий, светлый волос. А это противоречит санитарным нормам. Я не могла позволить королю съесть нечто подобное, он мог поперхнуться.

— Хорошо, видели ли вы когда-нибудь ранее это пирожное? Допустим, на кухне, когда его готовили?

— Нет, впервые я увидела его в руках у дочери маркизы де Мираболь.

— Этого пока достаточно.

— Пригласите маркизу сюда! — распорядился генерал.

Спустя мгновение в зал вошла камеристка королевы, утирающая слезы платком. Завидев дочь, она разрыдалась и бросилась к генералу.

— Я уверена, моя дочь ни в чем не виновата! Это чья-то дурная шутка!

— Разберемся, присаживайтесь, ваша светлость, — ответил генерал. — Насколько я понял, маркиза, отравленные пирожные были приготовлены по фамильному рецепту вашей семьи?

— Так. Но я не распоряжалась их готовить.

— Ваша дочь распорядилась, так Виолетта?

Девушка опустила глаза.

— Виолетта, деточка, рассказывай, как есть! Зачем ты принесла эти пирожные? — умоляюще воскликнула маркиза.

Королева и принц сохраняли молчание и наблюдали за происходящим, но если королева была спокойна, то принц демонстрировал чрезвычайное волнение. Теофиль также присутствовал, но не занимал места за столом, а привычно наблюдал за происходящим из затененного угла. Принцесса впервые обнаружила на его лице выражение неподдельного интереса к происходящему. Похоже, этот поворот событий удивил даже закаленного дворцовой жизнью интригана.

— Ваше величество, — обратился Шварц к Фелиции. — Где вы находились в момент трагедии?

— За своим столом, Шварц, — оскорбленно ответила королева. — Я бы просила не унижать меня допросом, хотя бы в знак сочувствия моему горю.

— Король еще жив, ваше величество, — отметил генерал.

— Леонард при смерти.

— И все-таки. Правильно ли я понял, что король пошел прогуляться, а вы остались сидеть за своим столом, но при этом наблюдали за своим супругом. Ну, или не за супругом, а за разговором принцессы Ровены и Виолетты?

— К чему вы ведёте? Я всегда присматриваю за своим супругом так или иначе.

— Гости, присутствовавшие на торжестве, в один голос заявляют, что прежде чем его величество откусил кусок пирожного, вы крикнули «Леонард, не смей» и встали со своего места. Смею полагать, что причина не в том, что вы разглядели со своей позиции волос на кондитерском изделии?

— Да все тут понятно уже, что вы тянете кота за… хвост? — подала голос принцесса со своего места.

Шварц одарил ее суровым взглядом.

— Прошу не нарушать порядок разбирательства. Итак, ваше величество? В чем была причина вашего крика?

— Причина самая прозаическая. У короля от сливочного крема в сочетании с ягодами всегда расстраивался желудок. А удержаться от этих эклеров по своей воле он не мог.