Вера Петрук – Принцесса Весны (страница 3)

– Ожидайте, – буркнул стражник и захлопнул дверь. Грохнул засов, а через секунду неспешно загудели голоса охраны, которую выставили снаружи.

Эйван втянул воздух, шумно выдохнул и одернул сюртук, который у него имелся специально для таких случаев – выхода в город и встречи с Ариной. Сюртук был ношеный, но чистый и когда-то принадлежал богачу. На спине остались красивые замшевые вставки с вышивкой, изображавшей охоту на кабана. Пуговиц не хватало, но Майя пришила новые – деревянные, которые покрасила в тон тесьме. Та причудливым узором плелась по лацканам и карманам. Лес уверял, что нашел костюм в лесу, но Эйван знал, что друг снял его с трупа. В последнее время в лесу находили много мертвецов – люди замерзали, отправляясь по делам, и даже дары Светочей, которые покупали гонцы, не всегда охраняли путешественников от холода. Лес точно оставил бы такой красивый сюртук себе, если бы тот на него налез. В последнее время верзила стал особенно большим – то ли пух с голода, то ли, наоборот, где-то подъедал, скрывая лакомства от единственного друга. Впрочем, Эйван не обижался – к вкусной еде он был равнодушным.

Правда, голод о себе тоже напоминал. В Гату они с Лесом отправились рано, еще затемно, надеясь избежать гигантской очереди у дворца, но большинство просителей, как выяснилось, ночевали у входа с вечера, поэтому друзья все равно опоздали. Оттого его взгляд сейчас так манили четыре красных яблока, лежавших на изящной тарелке на подоконнике.

В рабочем кабинете Арины ничего не изменилось. Массивный стол с таким же стулом, пара высоких окон с витражами, табурет для редких посетителей, вроде Эйвана, всегда закрытый книжный шкаф со створками из непрозрачного стекла, тахта, обитая мягкой кожей, и бумажная ширма в восточном стиле, загораживающая угол. Эйван знал, что за ней прятался чан с водой, но проверять не стал. Ему всегда в этом кабинете мерещился запах распаренных листьев чабреца и мяты, которые Светоч любила добавлять в воду.

Секунды превращались в минуты, последние тянулись и приближались к часу. Эйван уже исходил позволенную часть кабинета вдоль и поперек. Наступать на ковер не разрешалось, приближаться к бумагам, разбросанным на столе, тоже. Повторять ошибок он не собирался. Снаружи послышался шум возбужденной толпы, и Эйван выругался. Кажется, Арина отправилась обходить улицы, а он, наивный, уже решил, что она отменит работу ради встречи с ним. Кажется, долгое общение с Лесом начинало на нем сказываться: Эйван тупел. И ошибок допускал слишком много. Например, пришел к Арине снова после того, как она так изящно вытерла о него ноги в прошлый раз.

С другой стороны, не только ведь в вишнях дело, попытался успокоить он себя. Губернатор Дарон, конечно, обещал оплатить Светочам посевные, но кто его знает. Зеленцы в прошлом году ждали таких «оплаченных» больше месяца, а потом влезли в долги и сами Светоча оплатили. Вот только далевальцам в долг в этом году никто давать не спешил. Деревня уже пятый год в долги залезала, а отдавала медленно, со скрипом и напоминаниями.

«Хорошее я дело делаю, – еще раз попытался убедить себя Эйван. – Деревню спасаю. Герой. На старосту плевать, и на вишни Василикины тоже, а вот у старой Майи тюльпаны точно зацветут, если Арина свой зад в деревню притащит. Тюльпаны горожане любят, бабка за них хорошо денег справит. Может, новые башмаки себе закажет».

Светоча все не было. Устав ходить, Эйван присел на пол у окна с яблоками. Подумал раз, другой, а на третий решился. Взял одно яблоко, покатал в ладонях, втянул сладко-кислый аромат и съел. Вместе с косточками и черенком. Яблок он не видел давно, с прошлого сезона.

Наверное, Эйван задремал, потому что очнулся от грохота открываемой двери. На пороге стояла Арина в традиционном белом плаще Светочей и такого же цвета перчатках выше локтях. Ни пятнышка на них не было. Эйван не знал, как горожане умудрялись носить одежду белого цвета и не пачкать ее. Грязь в Гате едва ли не с неба капала. Даже если только по тротуару ходить, тебя либо телега, проезжающая мимо, окатит, либо с карнизов что-нибудь на голову прилетит. Но, конечно, все это не про Светочей. Они же благостные, грязь к ним не липнет.

Служанка забрала у Арины плащ и, не смея поднять глаз, а тем более, не глядя на Эйвана, который, разумеется, подскочил, вытянувшись у окна, исчезла из комнаты. Арина на парня тоже особо не смотрела. Подошла к столу и села, подвинув к себе тарелку с дымящимся рагу, которую внесла следом другая служанка. Светочи, может, и были посланы ангелами, но природу имели телесную, человеческую. Уж Эйван о ней мог смело судачить, знал не понаслышке.

– Явился? – вместо приветствия буркнула Арина, зачерпывая рагу ложечкой. Эйван чуть сознание от ароматов не потерял. Яблоко нисколько аппетит не утолило. Солнце перевалило за полдень и поглядывало в сторону заката. На месте Светоча Эйван попросил бы принести огромный черпак. Ковырять рагу ложечкой ему казалось преступлением. А еще хлеба, овощей свежих, торт шоколадный на десерт. И это он разве недавно рассуждал о том, что к лакомствам равнодушен?

Впрочем, ни хлеба, ни десерта Арине не принесли. Рабочий график Светочей даже перекусить им толком не позволял. Все набегом. И еда, и удовольствия. Вот закончит она с Эйваном, а потом, наверное, на совещание с губернатором покатит. Или даже в Верховный орден.

Эйван сглотнул и вежливо склонился перед Светочем. В последний раз они расстались плохо, потому что он ей отказал, и сейчас Эйван не знал, чего ждать от благостной. Разумеется, она будет ядовитее, чем обычно.

– Хочу просить о тепле, – начал Эйван с ритуальной фразы, с которой обращались к Светочу.

– Ты работать на меня будешь? – перебила его Арина, по-прежнему вяло ковыряя вилкой в тарелке. Наверное, поэтому у нее была такая фигура – Светоч регулярно недоедала. Фигуру свою Арина любила. То было видно по нарядам, какие она выбирала. Вот и сейчас на ней было платье с вырезом до низа живота, и только тесемки удерживали его края там, где должно было соблюдаться приличие. Впрочем, даже Василика вряд ли смогла бы надеть такой наряд. Деревенские девушки отличались пышными формами, а особенно грудью. Арина же похвастаться большой грудью явно не могла, но, как уже объяснили Эйвану, среди горожан именно такие формы, как у первого городского Светоча, считались эталоном красоты.

– Прости, благостная, я уже работаю, – промямлил он, ненавидя себя за эту слабость.

– В шахте вашей разваленной тебя не числится, а значит, ты бездельник и лентяй, как и все в Дальнем Вале. Кто работает, у того сады цветут, как положено, с марта, и только лоботрясы милостыню у властей просят.

– Пока ледник не отступит, вряд ли у нас в марте что-то цвести начнет, – ляпнул Эйван, тут же прикусив язык, но было поздно.

– Удивляюсь я тебе, сколько еще мне надо времени потратить, чтобы ты в силу нашу поверил. А ну, подойди. Только обувь сними, ковер не пачкай.

«Начинается», – подумал Эйван, но ошибку он допустил сам, теперь нужно было расплачиваться.

Разувшись, подошел к столу и, повинуясь жесту Светоча, опустился на колени, оказавшись глазами на одном уровне с недоеденным рагу. Кажется, Арина совсем потеряла интерес к еде, а вот Эйван ее явно интересовал – горящий взгляд выдавал молодую женщину с головой.

– Чувствуешь? – прошептала она. Перегнувшись через стол, Светоч коснулась пальцами его щеки. – Это тепло. Только наша сила сохраняет жизнь в этом проклятом крае.

Пальцы у Арины были теплые, но не горячее, чем его собственные. Однако Эйван послушно закивал. Мол, да, это чудо из чудес. Наверное, перестарался, потому что в следующий миг Светоч отвесила ему пощечину.

– Не паясничай, – Арина вернулась в кресло с недовольным видом. – Секретарь, охранник, дневальный – да кто угодно, я тебе любую должность подберу. Зачем сидишь в той дыре?

«И почему ты ко мне прицепилась?» – мысленно протянул Эйван, вслух же сказал:

– Болею я от городского воздуха, тесно мне здесь.

Вроде прозвучало честно, потому что Арина отстала. Было бы хуже, если бы она поставила условие: прихожу в деревню, только если ты соглашаешься. Но, видимо, какие-то границы у нее еще оставались. К счастью, для него.

– Значит, хочешь на цветущие деревья посмотреть? – задумчиво протянула она, и ее взгляд ему не понравился. Эйван кивнул.

– Мне кажется, ты от меня что-то скрываешь, – Арина встала и присела на край стола, прямо напротив стоящего на коленях Эйвана. – Говорят, ты на Красивую гору часто ходишь. Плохое это место, можно замерзнуть даже на ходу. Наше тепло туда не дотягивается. Что ты там ищешь?

Эйван снова сглотнул и сделал испуганный взгляд, старательно пряча в нем правду.

– Ягоду, – выдохнул он. – Болтают, что там ледяница растет. Мол, эхедемские пацаны мешками ее собирают.

А перед глазами отчетливо встал образ пещеры с огромным сияющим кристаллом, будто росшим из породы. Эйван даже не смог к нему подойти – не выдержал холода, веющего от камня. А уж он-то к холоду точно был привыкший. Тайну кристалла Эйван пока бережно хранил. Даже Лесу не рассказывал. Находкой он был доволен. Не зря всю зиму по Красивой горе ползал. Место-то и впрямь считалось проклятым. Что делать с открытием, Эйван пока не решил, но догадка витала в воздухе и снилась ему ночами. Он ходил к тому кристаллу каждую неделю, смотрел, на месте ли, но теперь знал, что за ним следили, а значит, надо будет вести себя осторожнее. Светочам точно знать про тот ледяной камень не стоило.