Вера Петрук – Грозы над Маргутом (страница 4)

Когда я вытащил из-за пазухи летучую мышь, держа вампира-оборотня за крыло перчаткой с кералитовыми вставками, Алистер заверещал так, что уши заложило. Нас могли услышать разве что жрецы в храме, но сейчас весь Маргут был на Львиной площади, а служители Мары исключением не являлись и так же были падки на развлечения.

Обмакнув тварь пару раз в грязную речную воду, я бросил вампира на каменную набережную. Он обратился не сразу, изображая, будто жутко покалечен. И даже приняв привычный облик, Алистер продолжал валять дурака, поджав колени к груди и обхватив себя руками.

– За что? – трагически протянул он.

– Твоих клыков дело? – я сунул ему под нос утреннюю газету, которая сразу привлекала внимание статьей на первой полосе: «Убита и обескровлена магичка-стихийница!»

Тело нашли в реке спустя неделю без головы и конечностей, но Ледянский опознал свою сотрудницу, которую все это время искали, считая без вести пропавшей.

– Зуб даю не я! – в своем привычном репертуаре заявил Алистер, на миг забыв о том, что он «смертельно обожженный». – Все наши закон нарушают, почему сразу я? Ты же меня сейчас спас!

– Неделю назад проходили гонки на крысалах, а ты отпросился по делам в наземный Маргут, – объяснил я, проигнорировав его последнюю реплику. – Потом лодочник вспомнил, что видел тебя под мостом с телом в руках. Ты кого-то топил в реке.

– Совсем спятил, что ли? – без всякого уважения к моему почетному статусу главного в банде заявил Алистер. – С каких пор тебя стихийники интересуют?

– Когда мы тебя принимали, ты поклялся питаться крысиной кровью до конца своих дней и никогда не посягать на человека, – напомнил ему я. – Мы соблюдаем законы Маргута.

– Ой ли? – скривил физиономию Алистер, но, взглянув на меня, поспешил сменить тон. Говорят, когда я злился, у меня в глазах плясали дьявольские огни. В Подполье так еще отзывались о психах, поэтому за подобное сравнение вслух я мог и навалять.

Видя, что я сделал к нему шаг с явным намерением снова искупать его в реке, Алистер поднял вверх когтистые руки и затараторил:

– Я все-таки еще и Круавье служу, он мой создатель. Ну, попросил меня папаша тело в реке спрятать, отчего ж просьбу старика не выполнить? И там не женщина была, а парень. И не я его загрыз. Клянусь, всю прошлую неделю крысами питался. Не трогали мы твою стихийницу. Да и зачем она тебе? Где ты, а где маги?

За дерзость его точно следовало снова притопить в речной воде, да и врал Алистер плохо, потому что на крысиной крови он бы так легко в мышь не обратился. Однако вопросы он всегда задавал верные.

Стихийницу ту я лично не знал, но с некоторых пор наши судьбы связались, пусть я этого еще и не осознал.

– Ладно, ступай, – махнул я ему, погружаясь в пучину сомнений, в которой барахтался последнюю неделю, с тех пор как получил известие, грозившее кардинально изменить мою жизнь.

– Спасибо! Увидимся в яме, – привычно пискнул вампир, моментально оборачиваясь в мышь. Я точно знал, что вампиры, которые соблюдали закон, питаясь крысами и мелкими грызунами, на такое способны не были. Впрочем, подобных кровососов почти не осталось.

– Увидимся, – буркнул я и неожиданно для себя опустился на каменную лавку, на которой полагалось молиться Маре. Богиню я уважал, но помыслы чаще доверял Святому Каве, который, как утверждали жрецы, развил у людей мозги и способность мыслить. Впрочем, Мару я тоже не обижал и на новый год всегда приносил к реке живой цветок, чтобы почтить память утопших. Многие из нижних заканчивали свой путь в Маре, были среди них и мои друзья. Вероятно, и я там окажусь – через год-другой, а может, даже и завтра. С таким-то количеством врагов о старости я не помышлял. Редко кто из подпольщиков доживал до почтенного возраста спокойствия, как в Деянкуре называли сорокалетних и старше. Так и сложилось, что правый берег Мары – это земля стариков, а на левом жили молодые, которые сгорали быстрее, чем успевали понять, что такое жизнь.

Впервые возвращаться в Подполье не хотелось.

Старик ждал ответа через неделю, но события сегодняшнего утра помогли принять решение раньше. Перед глазами все еще стояла Клара, танцующая на бочке, а в ушах звенел голос рыжего Сина, предлагающего ей выступать в его яме. Я Джастина знал хорошо. Если этот тип что надумал, будет своего добиваться. Не место Кларе в Подполье. Пока еще она девочка-подросток, но не за горами время, когда бутон расцветет. Я не знал ни одну фейлину, у которой сложилась бы хорошая судьба в Подполье. Даже Айва Две Иглы при всем ее нынешнем благополучии прошла через ад, вырваться из которого помогли ее природная красота и стройное тело. Кларе такой судьбы я не желал.

Морось превратилась в нудный дождь – то ли старания Ледянского против наших огней увенчались успехом, то ли просто вернулась непогода, терзающая Маргут все лето.

Любой в Подполье сказал бы, что трусом меня назвать нельзя, а тот, кто вставал на пути Льва Козлова, потом выплевывал в ладошку собственные зубы. Но сейчас мне было также страшно как в тот далекий день пятнадцать лет назад, когда мы с матерью впервые оказались на улицах Подполья – изгнанные и преданные своим родом.

Глава третья

Мой крысал по кличке Мамлюк с трудом вписался в крутой поворот, отчего я едва не задел головой грибной нарост на потолке низкого тоннеля. Зашипев, я сжал пятками поджарые бока твари и вонзил пальцы в его жабры, выражая недовольство. Но Мамлюк ждал своего победного часа слишком давно, чтобы обращать внимание на мои человеческие вопли. Он уверенно лидировал, оставив позади других сто тридцать крысалов, участвующих в сегодняшних гонках.

До сих пор в Подполье не было одного мнения, кто получал больше удовольствия от бешеных скачек по катакомбам – люди или крысалы. Эти мутанты ростом с лошадь водились в подземных тоннелях задолго до того, как наверху стал строиться Маргут. По мере того как столичные трущобы разрастались и спускались вниз, в подземелье, крысалы постепенно занимали место в человеческом мире. Во время голода их пробовали есть, но лучше было нажраться плесени со стен, чем грызть крысалье мясо, которое в любом виде так сильно горчило, что смягчить эту горечь не могла ни одна приправа.

Со временем подпольщики крысалов почти обожествили. У нас говорили, что мир держит крысал, и когда он шевелит лапами, земля трясется.

С крысами у этих тварей оказалось мало общего – разве что силуэт, напоминающий увеличенного в размерах грызуна. Огромная задница с парой сильных, мускулистых ног нарушала равновесие фигуры, но не мешала им развивать огромную скорость. Короткими передними лапами с огромными когтями во время бега крысалы почти не пользовалась. Ими они рвали добычу, состоящую из грызунов, кошек, собак и людей – больше в катакомбах никого не водилось. Самой примечательной частью тела этой зверюги была вытянутая треугольная башка с маленькими красными глазками и подвижным носом. У крысала имелись чувствительные жабры, которые люди использовали во время их дрессировки. Крысалы прекрасно чувствовали себя в канализационных стоках, способные оставаться под грязной водой по несколько часов. Они были покрыты короткой шерстью, которая впитывала в себя все зловония подземного мира. Стоит ли говорить, что крысалы источали такую вонь, что после гонок все участники скребли и терли себя до крови лишь бы справиться с мерзким запахом, который въедался в кожу. Но самым отвратительным в крысалах был хвост – метра три длиной, покрытый слизью, на которую налипала вся грязь Подполья. Док говорил, что с помощью хвоста крысалы спариваются, но я ни разу не видел крысальих самок.

Гончих крысалов в Подполье разводил и продавал Железный Барон, местный авторитет, с которым никто не спорил. Почти никто. Я своего крысала отловил и надрессировал сам, купив на него фальшивый документ, что он якобы был «выращен» в яслях Барона. Я был в своем уме, чтобы открыто не вставать на пути у главного подпольщика.

Высокородные о наших развлечениях, разумеется, знали и даже выпустили закон, запрещающий крысальи гонки, однако вампир Алистер был прав: законы, которые мы соблюдали, можно было пересчитать по пальцам.

За год в Подполье проводилось четыре гонки – одна на сезон. Из-за последних потопов летнюю гонку мы пропустили, перенеся ее на сентябрь. Нынешняя трасса пролегала по четвертому уровню, который состоял сплошь из тупиков и лабиринтов. Из-за скоплений туманного газа, которые встречались хаотично, представляя серьезную опасность, люди здесь не жили, заселившись на первом, втором и третьем ярусах. Ниже четвертого уровня тоже обычно не спускались. То была территория диких крысалов и тех нижних, которых мы называли демонами. Жандармы в Подполье совались редко. Если и проводили облавы, то разве что на первом уровне. Поэтому за безопасность люди платили таким бандам, как моя, ну, а мы старались, как могли. Хотя, если нижние лезли наверх, без жертв никогда не обходилось.

Я оглянулся и увидел черного крысала, наседающего на моего Мамлюка. Такая зверюга имелась лишь у одного гонщика, и я заскрежетал зубами от досады. Богатая Ада не скупилась сорить деньгами своего отца и купила у Барона редкого крысала с черной шерстью и синими глазами. Она назвала его Вороном и на весенней гонке едва не обошла Мамлюка. Да пусть бы и обошла. Проиграть Аде было незазорно, тем более что за те три года, что она провела в нашей компании, гонщицей она стала хорошей. Да вот только цели у нас были разные. Если Мамлюк хотел прибежать первым из крысальего упрямства, а я – ради кучи денег, которую получал победитель от Железного Барона, сумасшедшая Ада участвовала скуки ради, потому что на своей половине Маргута она уже испробовала все доступные виды развлечений и хотела сравнить их с теми, что предлагало Подполье.