Вера Петрук – Дэйра (страница 16)

Дэйра мысленно закатила глаза, прибавляя к тысяче своих украшений тысяча первое. Ну, и что ей с этим вабаром потом делать? Ни танцевать, ни флиртовать давно не хотелось, но судьба выполняла желания с опозданием, поэтому пришлось подстраиваться и изобретать на ходу.

– Не стоило, – вымученно улыбнулась она, но глядя на Эстрела, поняла, что вежливыми фразами не обойтись – придётся открывать коробку.

Алый цветок с Синей Горы глянул на нее хищно и затравленно – еще бы, ведь его бесстыжая голова алела внутри стеклянного шара, являя собой шедевр стеклодувного искусства. Мастер поместил цветок в стеклянную оболочку, оставив снаружи стебель и тонкие лепестки. Дэйру пробрало. Жар отступил, сменившись морозным холодом. Она прижала руки к груди, стараясь унять бьющееся сердце. Затянула покрепче тесемки плаща – ночь-то и, правда, ледяная.

Первым желанием было выбросить цветок вслед за кувшином с морсом – в темноту, подальше от себя, но Дэйра уже понимала, что никогда не сможет этого сделать. Вцепившись в стебель цветка, она поднесла его к лицу, жадно втягивая аромат, который не мог пробиться сквозь стеклянный плен, но который поселился в ее голове еще на вершине Синей и теперь отчетливо вспомнился – до мельчайших ноток. Куда там розам с их нежными лепестками. Они были бесспорными королевами сада, но алый цветок был богом.

Дэйра очнулась, когда пальцы Эстрела коснулись ее подбородка, заставляя приподнять голову. От цветка она оторвалась с трудом.

– Вижу, подарок пришелся вам по душе, – улыбнулся Георг, слегка стуча зубами от холода. – Не хотите ли сказать мне спасибо?

Дэйра знала, о чем он. Читала в его насмешливых глазах – пьяных, глупых. Что-то за ними пряталось, только она пока не разгадала, что именно.

– Где вы его взяли? – спросила она, но спохватившись, поправилась: не стоило показывать, что она встречала цветок раньше. Ведь с ним была связана смерть, по крайней мере, одного человека.

– Цветок нашли на вершине Синей Горы, – сказал Георг. Стояли они слишком близко даже для хороших знакомых – а ими они не являлись. – Эти цветы не имеют названия, потому что их нет в Королевском перечне растений Сангассии. Либо природа создала их недавно, либо тщательно прятала от людей с седых времен.

– Не думала, что вы интересуетесь ботаникой, – осторожно произнесла Дэйра, испытывая большое искушение разбить стеклянный шар вокруг цветка, возможно, даже об голову Эстрела. Его сердце колотилось, как пойманный в силки кролик, и этот звук, казавшийся ей грохотом, никак не совпадал с уверенными манерами самца-победителя, которого старался разыгрывать перед ней Георг.

– Я интересуюсь всем, что не имеет объяснения, – сказал граф, придерживая ее за плечи взмокшими от пота руками. При этом, она была уверена, что южанин мерз, несмотря на утепленный камзол – Этот цветок нашел Могус, ученый Королевской Академии, который сопровождал князя Лорна в поездке в Эйдерледж. Вчера во время охоты Могус таинственным образом исчез. Нет-нет, не беспокойтесь, мы уже ведем расследование, ваш отец оказывает нам полное содействие. За один день пребывания в Эйдерледже Могус собрал богатую коллекцию неизвестных растений, среди них – этот цветок. Его пыльца ядовита, поэтому на цветке – шар. Могус у нас мастер на все руки. Надеюсь, этот чудила скоро найдется, мне его не хватает.

Дэйре отчетливо вспомнился человек с Синей Горы, пытавшийся ее убить и погибший странной смертью среди цветов. Вернее – исчезнувший в их бутонах. Он не был похож на ученого, скорее, на воина, но совпадение было слишком очевидным. Значит, у него было имя – Могус. Из всех возможных вариантов происхождение незнакомца оказалось наихудшим. Они принадлежал свите Амрэля Лорна. Жаль, что у нее не было времени поговорить обо всем с отцом. С другой стороны, хорошо, что она не рассказала ему о том случае. Быть втянутой в историю пропажи королевского ученого, было бы крайне неприятно. Дэйра предпочитала думать, что Могус – если тогда на вершине был именно он – с кем-то ее перепутал.

– Говорят, вы были в тот день на Синей Горе, – с любопытством произнес Георг. – Ничего странного не видели?

И тут Дэйра поняла одну вещь. Мысль появилась внезапно, как все хорошие догадки, и очень скоро перешла в уверенность. Говорить с ней о Могусе, Синей Горе, неизвестных цветах графу Эстрелу было куда легче, чем заигрывать. Она не понимала, откуда знала это, просто чувствовала и все. Алый пленник в ее руке вдруг потеплел, словно внутри стебля побежала живая кровь. И ледяной воздух, сжимавший Дэйру, исчез, сменившись привычной осенней прохладой, которая остужала мысли, принося успокоение и уверенность.

Вот только у графа Георга Эстрела периодически стучали от холода зубы. Или не от холода. Он пытался невзначай касаться ее рук, плеч, даже лица – прием, который она знала от Томаса-ловеласа, делал ей комплименты, подарил, вот, цветок, но взгляд Георга не поднимался к ее глазам, оставаясь на уровне декольте, и лишь изредка перебегая к шрамам, которые потеплели, а значит, стали малиново-красными. Не нужно было глядеть на себя в зеркало, чтобы понять очевидное: смотреть на нее было страшно.

Едва она вспомнила это слово – страх, как все стало на свои места. Граф Эстрел ее боялся, и побороть дикий ужас перед ней не помогла ни выпивка, ни беззаботный флирт. Осталось понять одно: зачем он это с собой делал?

Георг все еще ждал ответа, которого у нее не было. Дэйра подалась вперед и, пользуясь тем, что они были одного роста, обвила руки вокруг его шеи, слегка сжав пальцы ниже затылка.

– Вы хотели, чтобы я сказала вам «спасибо»? – прошептала она, стискивая воротник его камзола. Алый цветок стал таким горячим, что ей казалось, будто еще немного, и он расплавит ее ладонь.

Мужчина резко побледнел, подтверждая ее догадку. Но Дэйра уже не могла остановиться. Почему бы, действительно, не поцеловать его? У него были такие сладкие, пухлые губы, и пахло от него так по-человечески, всеми людскими слабостями одновременно.

Чувствуя, как напряглась его шея, она попыталась пригнуть его голову к себе силой, но Георг вдруг уперся и уставился на нее расширенными от ужаса глазами. Может, к шрамам у нее еще и рога выросли? Голова у Дэйры была тяжелой, мутной, в глазах искрилось, дыхание с трудом вырывалось из горла.

Она очнулась от того, что стукнулась спиной о перила, едва не выронив стеклянный подарок. Граф, не оглядываясь, поспешно убегал с балкона. Еще бы – ведь он так не благородно оттолкнул от себя даму. Значит, точно не от холода стучали у него зубы.

– Плохо, Дэйра, очень плохо, – сказала она сама себе, разглядывая цветок, который был ни теплым и ни холодным. Вечно ей все мерещится. Что теперь будет рассказывать о ней этот красавчик-хлыщ? Ответ зависел от того, зачем он рискнул психическим здоровьем, сунувшись на балкон к местной сумасшедшей. Как бы ей не хотелось лезть в покои Амрэля Лорна, проникнуть туда все-таки придётся. Потому что у нее не было сомнений, кто стоял за нелогичными поступками графа. Лорны отчего-то ей заинтересовались, и нужно было сделать все возможное, чтобы их интерес исчез навсегда.

Глава 6. В покоях светлого князя

Башня, где разместили королевского брата, выделялась в темном небе Эйдерледжа, словно обглоданная кость на пиршественном столе. Дэйре никогда не нравилась эта часть замка – слишком старая, чтобы разглядеть ее былую красоту, и слишком мрачная, чтобы захотеть в ней жить, но Лорнов и других знатных гостей всегда селили именно здесь. Надежность и безопасность – качества, которые ценил герцог Зорт превыше всего. Знал ли хозяин Эйдерледжа о тайном ходе, который вел прямо в спальную дорогого гостя, Дэйре было неведомо. В замке имелось полно скрытых коридоров, подземных лабиринтов, тайных комнат, секретных проходов и дверей, которые открывались в никуда, то упираясь в каменную кладку, то являя бездонную пустоту внутри стен, в темноту которой не было желания соваться даже маленьким любопытным детям. В свое время Дэйра с братом изучили почти все лазы и потайные ходы, и она, как никто другой, знала, что многие проходы на картах замка отмечены не были.

Дэйра уже полчаса лежала на земле, спрятавшись под телегой с мешками, воняющими рыбой, и ждала, когда два донзара закончат торговаться с кухаркой. Троица стояла как раз у нужного ей места. Вход в потайной коридор, обвивавший изнутри все стены «костяной» башни, находился в погребе, у двери которого спорили рыбаки со служанкой. Женщина куталась в теплый платок, косилась на цитадель, сверкающую огнями и сочащуюся веселой музыкой, вздыхала на звезды, и отказывалась принимать рыбу, которая воняла. Рыбаки утверждали, что улов свежий, и требовали денег.

Дэйра разглядывала то днище телеги, то жухлую траву под руками, тоже посматривая в сторону гуляющего донжона. Амрэля, конечно, рано не отпустят, главный гость, как никак, но с удачей у Дэйры были отношения еще сложнее, чем с мужчинами. Или с птицами. Под телегу ее загнала одна бешеная пернатая тварь, которая отделилась тенью от черного неба, едва Дэйра покинула цитадель, чтобы перебежать к гостевой башне. Птица кричала так, словно девушка разорила ее гнездо и выпила яйца. Она молча бросалась ей на голову, пытаясь то ли вырвать волосы, то ли выклевать глаза, то ли добавить шрамов к уже имеющимся. Дэйра пустилась в трусливое бегство, но от птицы удалось отвязаться только под телегой. К счастью, кухарка с рыбаками ее не заметили, зато в пернатую швырнули камнем.