Вера Огнева – Когда проснется Марс (страница 37)
Луций распахнул глаза, вцепился в лицо, силясь содрать чертову маску. С хрипом сделал глубокий вдох.
Нет маски. Нет иридийского зеленого неба, нет Флавия. Над головой низкий потолок с полосами вмурованных ламп. Какие-то провода, холодный кондиционированный воздух.
Он в бункере. Да, точно. В медблоке, один. Вчера кто-то тихонько выл в углу, вой обрывками прорывался через пелену медикаментозного сна. Но теперь в палате тихо. Всех увезли в холодильник.
Воспоминания медленно возвращались, вплывали в сознание туманными обрывками. Отказали системы шаттла. Луций катапультировался, неудачно приземлился на окраину космодрома. Он помнил застланную дымом и облаками рассветную желтизну. Кто-то тащил его, тянул за ноги, отчего спина в месте старого ранения раскалывалась. Луций хотел послать этого настырного кого-то, но язык не ворочался, мысли не желали формироваться в звуки. Вокруг гремели взрывы, с неба падали обломки. Его перевалили на носилки, а после он погрузился в беспамятство. Иногда выплывал из него в серый коробок палаты, без окон, дверей и свежего воздуха, смотрел на трубки, увивающие руки, и отключался вновь.
Правое ухо не слышало с момента, как вышел из строя некс. В левом ухе тонко звенело, писк нанизывал мозг на тонкую иглу, отчего накатывала тошнота. «Гелиос» так просто не отпускал.
Сделав глубокий вдох, Луций опустил ноги на холодный пол. С омерзением вытащил катетер из вены и бросил на пол вместе с трубкой. Из нее вылилось что-то голубоватое, должно быть, RG-5, пострегенерационная сыворотка для поддержки организма. Согнув руку в локте и пережав вену, Луций пошарил под кроватью. Ботинки были на месте – его личные, с армопластинами на мысах, покрытые грязью и засохшей кровью. Луций влез в них босыми ногами, добрел до шкафчика и вытащил из него форму. Рукава и грудь куртки покрывала тонкая корка грязи, смешанной с кровью. Даже декурионских полос видно не было.
Стены гулко тряхнуло, наверху что-то взорвалось и обрушилось – далекий рокот, как раскат летней грозы. Луций вскинул голову.
Да, точно. Их же бомбили. Их, элиту Имперского Легиона, безнаказанно бомбили и загнали в подполье тощие пришельцы, такие, как взорвавшаяся на орбите Сорок Пятая. Бесславная позиция, что и сказать. Сидеть в тоннелях, выжидать неизвестно зачем. Гадать, что закончится раньше: припасы или терпение.
Мотнув головой, Луций вывалился в коридор. Куртку застегнул на ходу, перебирая магнитные кнопки непослушными пальцами. Мимо торопились люди. Тихий женский голос зачитывал правила поведения в различных экстренных ситуациях. Каждый легионер знал эти правила наизусть, и Луций даже стал шевелить губами в такт словам из динамиков. Плевать, на него все равно не обращали внимания. Контуженных здесь хватало.
Бункер был стандартным. Знакомым. Силовой щит, за ним заминированный периметр, чтобы завалить вход, если щит откажет. Дальше массивный шлюз, способный выдержать ударную волну самого мощного атомного снаряда (хоть те и были ликвидированы после войны). Рядом сенсорная панель, считывающая рисунок сетчатки на входе, питалась от генератора. После герметический отсек и еще одна панель с кодом, потом камера очистки. Комната со скафандрами и пультом управления гермоклапанов и силового поля. Давление в помещениях поддерживалось чуть выше обычного для защиты от отравляющих веществ.
Затем коридор раздваивался. Слева находились комната связи, оружейная и преторий – жилая зона командного состава, обведенная дополнительным силовым полем. Справа тянулись комнаты основного состава, с трехуровневыми кроватями, напоминавшими полки в холодильнике. Тренировочный зал, в котором постоянно кого-то мордовали, пищеблок, морозильные камеры, морг и общие душевые, миновав которые, можно было спуститься на уровень для гражданских.
Хорошая, продуманная база. Луций прошел здесь учения лет десять назад.
Под сводами тоннеля скользнул тихий шепоток.
Знакомый девичий голос. Луций резко задрал голову, но над ним лишь гудела лампа, чуть дальше виднелась решетка вентиляции.
Показалось?
Чертов «гелиос».
Замок шлюза считал информацию с его чипа, мигнул зеленым и пустил в прохладный тихий коридор претория. Откуда-то тянуло лепешками и мясом, но есть не хотелось. Хотелось чего-то терпкого, чего-то, растекшегося сладостью на языке, онемением на щеке. Пустотой в голове.
Сглотнув голодную слюну, Луций нажал экран у входа в комнату связи. Нужно проверить записи, может, Бритва наконец отыщется. Луций не собирался сдаваться. Только не сейчас, когда остались возможности, нити, за которые можно вытянуть правду. Он помнил, каково это: оказаться отрезанным от легиона. Отстреливаться, отсиживаться и ждать смерти.
То ощущение до сих пор приходило во снах.
Комната связи гудела от собравшихся в ней людей. Луций остановился у входа – пройти дальше можно было, лишь работая локтями, – и недоуменно оглядел бритые затылки и нашивки на форменных куртках. Весь командный состав, надо же. Окружили пост связи с голопанелями, из которых работала лишь одна. На ней была схема курии с отметинами бункеров и прочих известных укрытий.
– Луций! Как я рад вас видеть!
Его руку ухватили и некрепко сжали. Зеленоватый цвет лица, впалые щеки, перебитый кривой нос и слегка затравленная улыбка – декурион Марк Полибий собственной персоной. Луций как-то распутал числившийся за Полибием висяк. Было это давно, и он не думал, что Марк запомнил его имя, не говоря уже о том, чтобы радоваться встрече. Встречам с Луцием никто и никогда не радовался.
– Взаимно. – Он кивнул на собравшихся. – Что происходит?
– Обсуждаем план действий, – Марк обернулся к почтенным патрициям, которые спорили у панели. Похоже, происходящее изрядно его занимало. – Смотрите, вот сейчас Нума Марций взбесится и уйдет.
Один из стариков всплеснул длинными руками, развернулся и двинулся прочь.
– Видите? – толкнул локтем Марк Полибий. – Он никогда не выдерживает.
Луций не стал спрашивать, откуда ему это известно.
– Как такое вообще произошло? – спросил, морщась от назойливого гула в комнате. Казалось, тот ввинчивается в подкорку мозга. – Почему мы не среагировали?
– Мы были заняты «псами», помните?
Еще бы он не помнил. «Псы» устроили заварушку в самый неудачный момент, какой только мог быть. Как будто знали.
– Перед отключением приборы выдали много помех. Собрать больше информации мы, к сожалению, не в состоянии, специалисты работают, но… – Марк качнул головой.
– Пока доступа к данным нет, – закончил за него Луций. Почему-то в первую очередь он подумал не о падающих шаттлах, не о машинах и ограниченном запасе зарядов для оружия, а о записях уличного наблюдения. Интересно, хоть какая-то их часть осталась?
– А что с командованием? – спросил он. – Что сказала комиция?
– Как собрать комицию, когда нет сети? Где искать консулов и преторов?
– Но в бункерах есть система аварийного…
– Связи нет. Совсем, – перебил Марк Полибий. – Все частоты подавлены.
– Средства экстренной связи должны быть автономны.
Стоявший рядом мужчина с консульскими нашивками на рукавах обернулся. Крупный, с коротко стриженными седыми волосами. Выражение жилистого лица казалось волчьим, а колючий взгляд светло-серых глаз напомнил что-то знакомое и очень неприятное.
Девичий шепоток снова пронесся на краю сознания. Луций сжал вспотевшие ладони.