Вера Огнева – Барон-дракон (страница 67)

Он и поворачивался дня три. На четвертый появилось твердое убеждение, что с него хватит. Пора устроить организму роздых.

Вадим был благодарен близкой женщине, за то, что она его держит наплаву, не дает ухнуть совсем уже вниз, тормошит, заставляет преодолевать лень, паралич воли, скуку. А то он даже общение в последнее время забросил. Никого не хотелось видеть. Раньше забегал к Волковым, радовался - иначе не скажешь - их семейному очагу, у которого было тепло не только своим, но и чужим, даже совсем чужим. Например, увечному дракону. У них ели вкусную еду, разговаривали вкусные разговоры.

Год их не видел. Позвонить, что ли? Он уже потянулся к аппарату, когда тот разразился сам.

Если кто из клиентов, он их пошлет открытым текстом - не готово. Марго, конечно, потом разворчится. Переживем.

— Слушаю.

— Здравствуйте уважаемый Вадим Константинович, - пропел ласковый мужской голос на том конце дальней связи. Вадима бросило в дрожь. Но… И отпустило так же быстро. Тьфу! Холера!

Венька! Кошкин!

— Вы почему молчите, Вадим Константинович? Не рады, так и скажите.

— Венька! Предупреждать надо. Я тебя за другого принял. Голосок у тебя, сам знаешь, девичий.

Ты откуда звонишь?

— Из гостиницы Парма.

— В Италии?

— Лучше бы конечно оттуда. Нет, мил дружок, с улицы Нефтедолбытчиков вашего города.

— Не может быть!

— Еще как может. Хочешь убедиться вживую, говори адрес, приеду.

Вадим действительно обрадовался. С Венькой они не виделись лет десять, изредка перезваниваясь. Вообще-то он только для Вадика Ангарского и еще пары тройки друзей был

Венькой. Для остальных - доктором наук, профессором Вениамином Цадиковичем Кацом.

Прозвание Кошкин к нему прилепилось после одного смешного эпизода. Веньку как-то остановил гаишник. В машине с ним сидела жена. Разумеется, не пристегнутая, как того требовал дорожный кодекс. Гаишник несколько раз обошел машину, пнул зачем-то скат и только после этого спросил:

— У вас свидетельство о браке есть?

— Нет, - ошарашено, отозвался Венька.

— А паспорт с городской пропиской?

— С собой не вожу.

— А вообще какие-то документы в наличии имеются?

— Да. Права и техпаспорт. Показать?

— А чего я тут брожу перед вами? Показывайте, конечно.

Гаишник методично прочитал все написанное в листочках. Глянул на Каца, на его жену и, не торопясь отдавать документы, опять пристал:

— Что это за фамилия такая - Кац?

— Обычная еврейская фамилия. Кац в переводе - кошка.

— Странно. Кац по-еврейски значит кошка… и по-мордовски - кошка. Так вы еврей?

— Еврей. А вы мордвин?

— Мордвин.

— Очень приятно, - улыбнулся Венька, наконец-то въехавший в ситуацию: ну, заскучал человек на боевом посту, ну надо ему хоть с кем-нибудь неформально пообщаться. Пообщался, отмяк душой и с широченной улыбкой протянул документы владельцу.

— Можно ехать? - спросил Вениамин Цадикович.

— Минутку.

Страж автодорог обошел машину, наклонился к раскрытому окну со стороны Венькиной жены и сказал:

— А вам советую пристегнуться, не то я товарища Кошкина оштрафую.

Венька любил показывать эту историю в лицах. Вообще - лицедей. Маленький, подвижный.

Голосок почти что женский и ласковый, ласковый. Кто ж такого будет опасаться! И только потом по прошествии значительного времени и значительных событий, малознакомые с Вениамином

Цадиковичем обнаруживали его просто таки бульдожью хватку, невероятно быстрый ум и смелость. Еще у Веньки была совесть. Качество, по нынешним временам обременительное. Не будь ее, размышлял Вадим, сидеть бы тому на высоких финансовых столах, одесную с каким-нибудь

Абрамовичем. А то и с Березовским.

Вениамин Цадикович за прошедшие годы внешне почти не изменился, да и с внутренним содержанием все оставалось в норме. Не постарел, не растерял чувства юмора, даже некоторых иллюзий не утратил. Чего не скажешь об Ангарском. Они вместе когда-то защищали кандидатские.

Веня быстро продолжил - написал докторскую, успел до эпохи всеобщего развала. Вадим - нет.

— Ты сюда как попал? - спросил Ангарский после первой, - Институт открываешь?

— Если бы. Научная и преподавательская деятельность давным-давно накрылась. Приехал устанавливать контакты с местными торговыми организациями. Буду свою продукцию вам поставлять.

— Какую?

— Полиграфическую.

— Ну вы, блин, даете! Круто тебя развернуло.

— Это еще очень приличный бизнес. Не представляешь, чем я только не торговал. От постельного белья до пищевых добавок. Где меня только холера не носила за эти годы. От международной экологической комиссии до переговоров с таджикскими сепаратистами.

— И как они к тебе, еврею, отнеслись?

— Не поверишь, прекрасно. Я единственный кто на переговорах мог изъясняться на английском и арабском. Без меня они бы там по сей день сидели, молча плов кушали.

Вадим хохотал. Веньке пожалуй можно было бы поведать свою собственную историю. Нет. Не станет. Лучше повспоминать о прошлом, Гасана помянуть. Они были знакомы.

Потом они пошли прогуляться. Белые ночи, к сожалению, закончились. На улицах вовсю светили фонари - чисто северная эстетика - на большой земле такое, редко где встретишь. Венька затащил Вадима в ресторан, где они и гуляли почти до утра.

И что самое прекрасное, на завтра Кошкин еще оставался в городе, значит, сделает свои дела, вернется в Вадимову берлогу, и никто им не помешает, дальше справлять встречу. Он и вещи перетащил из гостиницы. Гуляем!

Часов наверное в десять, когда город накрыла тьма, и граждане помоложе потоком пошли из подъездов, а те что постарше опасливо затрусили домой; когда литра три пива уже упокоилось в желудках, зазвонил телефон. У Вадима появилась мысль, переждать звонок, а потом вообще отключить эту тарахтелку. Так хорошо сидели, хорошо говорили… Марго вчера не позвонила.

Обязательно нагрянет с беспроволочным визитом сегодня. Он тянул время, раздумывая, как поступить, но наткнулся на вопросительный Венькин взгляд. Пасуешь? Получается, пасую.

— Жена? - спросил Веня.

— Кому еще в такое время?

И снял трубку.

— Слушаю.

— Это я.

— Слушаю, - автоматически брякнул Ангарский. Он просто не ожидал, просто застопорился.

Самое смешное, спроси она его с ходу о чем-нибудь, он бы опять повторил свое "слушаю". Слова вылетели из головы.

— Я хочу тебя увидеть, - донесся из трубки чуть дрожащий голос Ольги.

— Приезжай, - прорвался Вадим сквозь вербальный барьер. - Адрес не забыла?

— Нет.