Вера Наумова – К последнему рубежу или наследница брошенных земель (страница 36)
Вот и настал день начала нашей экспедиции. Когда я заявил отцу, что еду в Брошенные земли, то выслушал много нелестных отзывов о своем уме и чувстве долга. Вот не надо было королю упоминать о долге, так как я сразу ответил, что именно этим чувством и руководствуюсь, раз желаю лучшего стране и её людям. А если честно, то не мог представить, что все пойдут, особенно Келли, а я буду махать им вслед платочком. Нет! Келли я не оставлю! Перекидывались вестниками с отцом более часа. В конце концов, король отступил, заявил, что я обязан беречь Келлиану, как надежду нашей победы.
Хотя я не смог за подготовительную неделю поговорить с Келли, но увидел с другой стороны. Я и так знал, что она умна и дружелюбна, но сейчас разглядел, какая она ответственная, какой у неё ровный характер. Здесь, среди монстров, я понял, что переживаю за неё, сердце замирает, когда она встает напротив зверя и смотрит в его глаза. Такая маленькая и хрупкая на фоне громоздких тел зверей, от чего хочется кинуться и закрыть собой.
Зацепила. Прав отец. Не просто зацепила, а я влюбился. И чем больше думаю о ней, тем больше понимаю, что всю жизнь готов смотреть в её зеленые глаза, слышать её голос. И возникает решимость пойти против всего света, против мнения отца, но отстоять свое право быть с той, кого я полюбил. И не важно, что было с Келли до того, как я узнал её. Что было, то прошло. Не мне судить, тем более она умирала, прошла инициацию, а просто так это не случается. Простит ли она те обидные слова, сказанные в гневе от ревности?
Наша группа выдвинулась с путь. Мой зверь, получивший имя Третий, слушался меня безоговорочно, понимал все команды. Впереди следовал Древний, на котором восседал Диадан. Замыкали нашу цепочку навьюченные поклажей монстры.
Когда мы приблизились к отвесным стенам гряды, то я просто закрыл глаза, не в силах смотреть, как мы будем взбираться вверх. Крепче вцепился в луку седла, припал к мощной шее зверя, услышав команду лорда Танатоса держаться и не смотреть вниз. Только когда понял, что мы опять стоим на ровной горизонтали, осмотрелся. Нашел глазами Келли. Все нормально. Она и вся наша группа уже на вершине гряды, а внизу виднеется наш лагерь.
От высоты и красок захватило дух. Но любоваться долго нам не дали. Звери понеслись дальше к перевалу, перескакивая с камня на камень. Если бы не седло с удерживающими ремнями, нам бы пришлось туго, отбили бы себе все тело или вылетели бы на повороте. Смотреть по сторонам было затруднительно, рассмотреть тварей не было возможности, мы только слышали с разных сторон завывания и рычания, на которые наши звери отвечали не менее грозным рыком.
Через несколько часов передвижения то вниз, то вверх по горным тропам, перескакивая ручьи и речки, текущие между валунов, мы вышли на горную равнину, покрытую изумрудной зеленью. Среди этих зарослей цветущих кустарников высились развалины города. Разрушенные стены домов смотрели на нас пустыми глазницами окон, говоря о том, что здесь произошла трагедия, и жители погибли или в спешке бежали. Древний объявил привал. Нам и зверям надо передохнуть и подкрепиться. Животные по очереди охотились, а мы, перекусив, прилегли отдохнуть.
— Судя по хроникам, мы достигли города Ганимеда. Он описан как самый красивый город на пути к побережью. Здесь селились писатели и художники. Его оставили последним, защищали долго, пока маги земли строили гряду на Рубеже и готовились к решающей битве. Здесь полегло много магов, — рассказал лорд Бенеит.
Я хотел пройтись по развалинам, но декан предупредил, что это опасно. Да и скоро мы отправимся дальше, а путь будет пролегать уже не по открытым горным тропам, а по густым лесам. Дороги здесь давно заросли. Так думали мы, но оказалось, что просеки есть. Это прошлым летом шли полчища тварей и протоптали дороги. Вот только продвигаться по ним тоже было сложно, так как они были перекрыты сотнями поваленных деревьев.
Пока двигались, я все наблюдал за Келли, единственной девушкой среди мужчин, но она держалась и не показывала ни усталости, ни тревоги, полностью доверяя Древнему и Первому.
Под кронами высоких деревьев было прохладно, но влажно. Появились надоедливые насекомые, и лорд Бенеит распорядился использовать отпугивающие амулеты или поставить щиты. Сейчас мы продвигались намного медленнее, приходилось объезжать буераки и овраги, на дне которых стояла вода.
На ночлег остановились опять у каких-то развалин задолго до темноты. Лорд Бенеит распорядился обустроить возможность круговой обороны, распределил дежурства, в которые вошли не только люди, но и их звери. От караула освободили только Келли, она крепилась и не жаловалась, но было заметно, что очень устала.
Чем темнее становилось, тем громче из леса доносились завывания и рычание. Даже гвардейцы вздрагивали от подобных звуков, а вот наши сопровождающие звери были спокойны, только Древний подавал иногда голос, больше похожий на ворчание, от которого на какое-то время все вокруг затихало.
— Древний предупреждает всех, что сюда лучше не ходить, — пояснила Келли.
— Тварей и не видно, — заявил один из гвардейцев.
— Наши звери отпугивают их. Они самые крупные хищники сейчас в этом лесу, — отозвался лорд Бенеит. — Но для безопасности ложитесь спать под бок своим питомцам.
Начали устраиваться на ночлег. Люди расположились в центре импровизированного круга из наших зверей. Я дал команду Третьему лечь рядом с Первым, чтобы быть около Келли. Да и поговорить с девушкой хотелось.
И вот мы лежим макушка к макушке, даже слышим дыхание друг друга и молчим. Понял, как тяжело заговорить, но надо.
— Келли, — тихо шепотом окликнул девушку. Тишина. Может она уже уснула? Но вот послышалось движение и также тихо прозвучало:
— Эман?
Я быстро развернулся, и вот мы лежим лицом к лицу. Так рядом, так близко. И в то же время так далеко друг от друга.
— Я хочу извиниться перед вами. Простите. Я был не прав.
— Вам не в чем просить прощения. Принц Эман не провинился передо мной.
— Зато это сделал Нейтас. Он посмел поверить никчемной служанке и оскорбить леди. Вы ведь уже поняли, что принц и Нейтас — одно лицо.
— А если служанка права? — шепотом спросила Келли, заглядывая в мои глаза. — Ведь меня и вправду лорд Бенеит привез с тракта, где шли возвращающиеся с Рубежа солдаты.
— Расскажите правду, — предложил я.
— К чему принцу знать, что случилось с нищей девчонкой, которую хозяева променяли на поросенка. Если бы не дед, её бы повесили за убийство офицера.
— Убийство?
— Да. Он хотел меня изнасиловать, но вырвалась моя магия и убила его. Меня приговорили к смерти, но перед этим отдали солдатам…, - Келли отвела взгляд и замолчала, тряхнула головой, словно отгоняя от себя те события, воспоминания о них. И снова заговорила:
— Меня спас лорд Танатос, когда я в очередной раз умирала. И он оказался моим настоящим родственником — дедом. Мне повезло. Сначала я хотела умереть, так как не видела смысла жизни, считала себя опозоренной, грязной… Но дед помог и тут. Он заставил поверить в себя и в мою магию. Уверял, что я достойна любви, что достойна самого лучшего на свете мужчины. Я поверила и в это. Зря, конечно. Стоит кому-то, знающему о тех событиях, заговорить, и от моей уверенности не остается и следа.
Я молчал, не зная, что ответить. Только ни тени презрения или осуждения не было в моих чувствах. Я смотрел в чистые ясные глаза девушки, в которых отражался свет костра, и думал, что она действительно достойна любви самого лучшего мужчины на свете. И мне предстоит стать таковым, заслужить доверие, отстоять перед всем светом, перед королем право быть с ней рядом. И плевал я на политические браки и выгоды.
— Леди Келлиана, — прошептал я, — вам не пристало винить себя в чем-то. И прости за те слова, что сказал тебе Нейтас. Ты самая удивительная девушка, которую я встречал. И я добьюсь твоего расположения. Не знаю, как это произошло, но я не мог отвести от тебя глаз, хотя очень старался не делать этого. Ты стала притяжением, словно меня привязали канатом к тебе. Долго не мог смириться с мыслью, что ты мне небезразлична, что я испытываю к тебе чувства.
— Я недостойна их.
— Не говори так, Келли. Знаешь, — разоткровенничался я. — Меня воспитывали с мыслью, что жену мне выберет отец по политическим предпочтениям, а поэтому, мне лучше не влюбляться, чтобы не оказаться с разбитым сердцем. И я старался следовать этому совету, тем более во дворце не было отбоя от желающих согреть мою постель.
При этих словах Келли покраснела. Я заметил её замешательство и быстро сказал:
— Извини, что я говорю о таком, но это правда. Я жил с мыслью, что никогда не позволю себе такого чувства, как любовь. Боялся разочарования. Смотрел на женщин поверхностно, потребительски. И я сначала не мог понять, что происходит со мной, когда я сморю на тебя. Не сразу понял, что это и есть любовь. Вот теперь и ты знаешь обо мне.
— Мне тоже понравился принц Эман там, на балу. И я тоже гнала мысли о нем, потому что понимала всю тщетность мечтаний, гнала от себя это наваждение.
— А Нейтас тебе не нравился? — спросил я со смешинкой в глазах.
— Нейтас был мне только другом.
Мы молча смотрели друг на друга, а потом одновременно протянули друг к другу руки, пока со стороны Келлианы не послышалось покашливание лорда Танатоса. Он, что, слышал наш разговор?!