Вера Наумова – К последнему рубежу или наследница брошенных земель (страница 2)
А вообще, я сирота. Найденыш, что мои приемные родители никогда от меня и не скрывали. Поэтому, наверно, я никогда не называла их матерью и отцом. Мне даже имени не дали, а стали называть этим прозвищем. «Килли, килли, килли!» — так подзывают кур и цыплят для кормежки, и это первое слово, которое я стала говорить. Тетка Ита смеялась, что когда меня спросили об имени, я ответила «Килли», что равнозначно «цыпленку». Своего настоящего я уже, наверно, не узнаю никогда. Деревенская простосердечная детвора мне не давала забыть, что я чужачка, хотя друзья и подружки у меня были, те, с кем я бегала играть и купаться на озеро.
Привезли меня зимой в деревню обозники из торгового каравана. Подобрали младенцем возле разграбленной и сожженной кареты. Но куда везти чуть живого замершего ребенка? Свернули к нашей деревне, что стояла чуть в стороне от тракта, и оставили старосте с парой серебряных монеток. Староста и предложил селянам, у кого детей нет или уже выросли, взять меня на воспитание. Вызвались тетка Ита и дядька Неис. Своих детей им бог не дал, да и жадностью они страдали — хотелось им серебряных монеток, да и в вещах девчонки был замысловатый золотой кулон на цепочке. А ребенок, что? И так еле дышит, не беда будет, если и умрет. А я вот выжила. Одеяльце и вышитые пеленки, а также кулон мои приемные родители у старосты выпросили, а вот монет так и не получили, чем все время меня попрекали. Вещи сложили в сундук «на черный» день. Я лишь однажды видела их, когда в честь великого праздника солнцестояния тетка выпила бражки и была разговорчивой. Так я узнала о том, что я родилась не в сельской семье. Ажурный кулон в виде желудя раскрывался и там, на двух половинках были два портрета — на одном мужчина с каштановыми волосами и синими глазами, а на другом — молодая женщина с высокой прической и в платье, украшенном тонким кружевом, так искусно выполненным художником. И глаза у неё зеленые. Так хотелось думать, что это мои родители. Ведь и у меня каштановые волосы и глаза отдают зеленью.
— И что размечталась? — хмыкнула тогда тетка, увидев моё выражение лица. — Теперь ты деревенская сиротка, из жалости живущая у нас. А об этом забудь.
Кулон опять исчез в глубинах сундука, а мне долго снились эти портреты, так крепко отложившиеся в памяти. И я мечтала, что меня найдут, особенно после слов пророчества от знахарки. Я даже её пыталась расспрашивать, видела ли она моих родных, найду ли я их? Но ответа она не давала, только говорила, что со временем все прояснится.
Тетка Ита встретила меня суровым недобрым взглядом, но я сразу бросилась к колодцу за водой, а потом схватила подойник и скрылась в хлеву, где уже мычали две коровы. Теленок был отсажен, чтобы не приложился к вымени. Обмыла соски у коров, надоила два ведра молока, и понесла в дом. Надо сейчас процедить и разлить по кринкам, да спустить в подпол на холод. Молока было много, и дядька Неис делал сыры, которые продавал в трактир и возил на базар в ближайший городок.
Все же тетка не выдержала, высказала мне все уже за поздним ужином, упрекнула куском хлеба:
— Кормлю тебя, пою, одеваю, а ты деньги, что от травницы получаешь, в семью не сдаешь! Уже, наверно, золотой скопила!
— Какой золотой? У меня несколько медяшек, даже серебрушки не будет, — возмутилась я.
— Вот, вырастили, а она еще и перечит! — тетка не на шутку сердилась.
— Ладно, отстань от неё, — протянул дядька Неис, после ужина пришедший, наоборот, в добродушное настроение. — Разошлась на ночь глядя. Спать пора. Иди лучше постель стели.
Я тоже расправила матрас на лавке, сбегала помыть ноги и легла спать. Но не спалось, смотрела на ночное небо и видела глаза Одана, темно-синие, глубокие. Они волновали меня, как только наши взгляды встречались. Молодой парень тоже обратил на меня внимание, на последних вечёрках мы даже танцевали, а до этого на день солнцестояния вместе прыгали через костер и смеялись. У него горячие ладони, казалось, он зажег ими мою кровь. Это мой секрет. Так хочется любви! Подружки, что несколько постарше и уже вышли замуж, рассказывали, что это так сладко! А у меня сладким оказывается только запах смерти. Это так несправедливо! Может, к осени Одан пришлет сватов? Ведь я, хоть и бесприданница, но ученица знахарки, а значит, могу принести в семью доход и уважение, и лицом не дурнушка. Фигурка только тонковата, так это дело наживное. От этой мысли стало так приятно, аж задохнулась от своей смелости думать о таком. Но до осени еще далеко, а вечёрок будет еще не мало, как и танцев, и хороводов.
Потом мысли скакнули куда-то в сторону, к наставнице. Это из-за неё я опоздала сегодня на дойку, вернее, из-за её видения. С того первого раза, как бы она не прикасалась ко мне, пророчеств от неё я не слышала, а тут, уже выходя, наши пальцы сомкнулись на дверной ручке, она опять вцепилась в меня, зашептала. Я не испугалась, ждала, когда она меня отпустит. Но когда Мейва пришла в себя, вид она имела бледный, уголки губ опустились, глаза слезились, словно она старалась не разрыдаться. И что такого она увидела? Расспрашивать было страшно, но знахарка сама заговорила:
— Килли, ты уже взрослая девушка. Помнишь, я говорила тебе, чтобы ты ничего и никогда не боялась? Так я повторю тебе снова. Не бойся. Рассказывать тебе ничего не буду, но все будет хорошо с тобой. Боль пройдет, и солнце будет светить, как прежде. И не теряй надежды. Все беги…, - она порывисто обняла меня, что раньше такого с ней не случалось, и вытолкнула в двери.
Странно все это. Кого мне бояться в деревне? И на что мне надеяться надо? Ладно, завтра прибегу к ней, мы поговорим.
И еще не давали покоя ветки, опавшие сами с куста передо мной. Это и есть моя сила? Но как она … сработала? И об этом надо спросить у наставницы, и … я провалилась в сон.
Если бы я только знала, что это последняя моя ночь на этой лавке, в этом доме, и что я больше никогда не увижу знахарку Мейву и синие глаза Одана.
Глава 2. «Самый главный некромант»
Армия Локкрана возвращалась на свои места постоянной дислокации. Армия победителей! Вот только от основного состава войск осталось не более четверти, а магов-некромантов и боевиков-стихийников полегло немеряно, и в основном это были самые молодые. Сколько учеников похоронил он на границе Брошенных Земель! А ведь это третья его война! Могла быть и четвертой, но его, тогда первокурсника факультета некромантии, не пустили участвовать в сражениях.
Так думал я, магистр Бенеит Танатос, декан факультета некромантии столичной академии королевства Локкран.
Пыль, поднимаемая сапогами солдат, идущих по тракту, проникала в карету и стояла серой завесой в солнечных лучах. Середина лета! Жара! И дернуло меня именно сейчас возвращаться в столицу! Надо было ехать раньше или обождать несколько дней, когда войска свернут с тракта. Но дела не ждали.
Неудобства заключались не только в пыли, но и в том, что при таком скоплении народа трудно было найти свежей еды и пристанища для ночлега. Уже две ночи мне пришлось спать полусидя на сидении в карете, так как не было свободных мест в придорожных тавернах, а нормально я ел вчера, сегодня на завтрак слуга не нашел ничего перекусить, а будет ли обед?
Никакого порядка! Если к Рубежу армия шла со строгой дисциплиной, и снабженцы работали четко, то сейчас взору предстал полный разброд. Командиры на радостях совсем не обращали внимания, чем на марше заняты их подчиненные, а те, почуяв свободу, не стеснялись брать все, что, по их мнению, плохо лежит. А плохо лежало многое — еда в тавернах и деревнях, бабы. Короче, войска представляли собой табор, полки смешались, офицеры не знали, где находятся их солдаты.
Отвалился на спинку сидения, так как смотреть на людей, едва переставляющих ноги под жарким солнцем и источающих ароматы немытых тел и едва затянувшихся ран, не хотелось. Я вспоминал все свои действия и приказы во время сражения, анализировал, прокручивал эпизоды, силясь выявить рациональное зерно, способное в дальнейшем улучшить обучение некромантов в академии. На период военных действий я становился командующим отрядов некромантов. Они были основной боевой силой в каждой войне с тварями, лезущими на Локкран из-за Рубежа.
Все началось пятьсот лет назад, когда на южном побережье тогдашнего обширного и богатого королевства открылись порталы, и из них стали выходить люди. Беженцев было много, мужчины, женщины, дети. Порталы не закрывались несколько дней. Иномирцы были совсем такими же, как и мы. Тогдашний король приказал не препятствовать им, помочь в расселении на пустующих землях. Как выяснилась, они бегут от монстров, справиться с которыми не хватило сил. Тогда самые сильные маги открыли порталы. Вот только закрыть их не смогли. Что-то случилось, и вслед за беженцами через них хлынула волна тварей, никогда не виденных даже в самых кошмарных сновидениях. Людям без магии и десятерым не справиться даже с одним из них. Покрытые броней и чешуей, с огромными пастями, полными острых зубов, с когтями размером с кинжалы, а высотой в холке превосходящие самую крупную лошадь, эти твари, почуяв кровь, уже не могли остановиться в её жажде. Даже самые с виду безобидные и мелкие из них, похожие на крыс, и покрытые нежным мехом, имели во рту целый частокол зубов в виде загнутых иголок, которые впиваясь в плоть, застревали, и вырывали большие куски, оставляя на человеке раны, не заживающие даже с помощью магии. Видов этих монстров было много, и все они представляли для людей смертельную опасность.