Вера Мосова – И не такое бывает. Околодетективные истории (страница 7)

– Это только твои домыслы! – возмущается Лидия Петровна. – Кристиша не могла! И она заверила меня, что Марианна не была любовницей Вадика!

Я лишь горько усмехаюсь и рассказываю, как девчонка пыталась мне «открыть глаза» на загулы моего мужа, как показывала фото в телефоне и жаждала моего гнева. Вот здесь, в этой самой комнате, позавчера. В пятницу.

– Где вы были в пятницу вечером с 21.00 и до полуночи? – спрашивает меня следователь, что-то строча в блокноте.

– Дома была, где же еще? – отвечаю я уверенно.

– Кто-то может это подтвердить?

– Маруся может, больше никто.

– Кто такая Маруся? – поднимает он глаза от блокнота.

Я киваю на малышку.

– Ясно. Алиби у вас нет. А вот мотив имеется, – смотрит он на меня, не мигая.

– Какой мотив? – вскакиваю я.

– Классический. Месть.

– Да вы в своем уме? – я уже кричу. – Зачем мне надо убивать отца своего ребенка? Мне проще развестись с ним, коли уж на то пошло.

– Деньги, – отвечает следователь. – Ваш муж отнюдь не бедный человек.

– Так и я не беднее его! Мы в равных долях владеем бизнесом… Владели.

– Зато теперь он весь ваш!

– Стоп! – вклинивается в разговор молчавший до сих пор Алексей Викторович, мой свекор. – Она не единственная наследница нашего сына.

Следователь согласно кивает, испытующе глядит на всех и, выдавив, что у него больше нет вопросов, откланивается.

– Из города не уезжайте, – обернувшись в двери, произносит он.

А куда я могла бы уехать от Маруси?

Свекровь сидит, надувшись. Она никак не может смириться с тем, что ее сын и внучка способны на подленькие поступки. Ей проще обвинить меня в клевете, чем признать это. Свекор рассказывает, как вчера вечером начал поиски Вадима, подключив все свои бывшие связи, и как уже под утро ему позвонили и предложили приехать на опознание неизвестного мужчины, подходившего под описание. Он найден был в парке с пробитой головой еще в субботу утром, но при нем не было ни документов, ни телефона.

И следователь считает, что это я, бросив ребенка, отправилась ночью в парк, чтобы убить мужа? Абсурд!

Следующие два дня внесли кое-какую ясность. Нашлись свидетели, видевшие Вадима в одном подпольном казино, которое находится как раз рядом с парком, где обнаружен труп моего мужа. И кто-то даже подтвердил, что он ушел с выигрышем. Правда, сумма выигрыша пока неизвестна, но теперь ясно, что его убили из-за этих денег. Убийца еще не найден, но это дело времени.

Что же я наделала? Если бы не мой ультиматум, он не пошел бы в это чертово казино! Выходит, что я виновата в смерти мужа. И в сиротстве дочери.

– Вот только не надо, а? – шипит на меня Дашка, пытаясь утешить. – Себя не казни, пожалуйста, ты тут ни при чем. Он вообще-то уже взрослый мальчик… был… и сам принимал решения. Сам взял деньги, сам и нашел способ их вернуть. А то, что он выбрал далеко не лучший вариант, так ты за его глупости не в ответе!

Верная моя подруга! Она изо всех сил старается меня поддержать, вот и нападает. Я, конечно, все это понимаю, но не могу не чувствовать своей вины. Да еще Лидия Петровна периодически нелестно высказывается в мой адрес, а однажды даже открыто назвала убийцей. Ее тоже можно понять, я бы за своего ребенка всех порвала.

Эх, если бы можно было повернуть время вспять. Я ведь могла не требовать с Вадима эти чертовы миллионы, просто при разделе бизнеса взыскала бы с него украденную сумму, и все были бы живы. Но он-то надеялся сохранить наш брак, а тем самым сохранить и бизнес. Он ведь не знал, что я уже готова расстаться с ним при любом раскладе. Видимо, решил, что это его последний шанс. Да, именно последним он и оказался. Как же просто все могло разрешиться, будь я мудрее. Теперь остается лишь стенать и сожалеть. И виновата во всем я, мой скверный характер, моя жажда мести. Сейчас мне уже кажется, что наша ситуация была не такой уж катастрофичной, и ее можно было разрешить с минимальными потерями. И его измена – это вовсе не горе, и мошенничество с миллионами – тоже не горе, а вот смерть – это и есть неизбывное горе. И пусть я не любила его так, как когда-то Ивана, он все-таки был очень близким мне человеком, и мы неплохо ладили, вместе строили планы на будущее, вместе радовались рождению дочери. Мы были семьей.

Шквал звонков с соболезнованиями, порой даже от малознакомых людей, сводит меня с ума и вынуждает отключить телефон, потому что за некоторыми из этих охов и вздохов скрывается откровенное любопытство. Мама на время перебирается ко мне, чтобы помочь с Марусей, она видит, что я совсем разваливаюсь, как старый драндулет на крутом вираже, и без ее помощи просто не справлюсь.

Убийца Вадима по-прежнему неизвестен, хоть полиция уже установила и причину смерти, и все обстоятельства этого происшествия. Наконец нам выдают тело, и настает день похорон. Что это был за безумный день! Он остался в моем сознании чередой размытых черно-белых кадров. Кладбище, люди, цветы, траурные речи. В каждом взгляде я читаю упрек, в каждом слове соболезнования – скрытое осуждение.

– По-моему, у тебя уже паранойя, – заключает подруга, увозя меня из кафе после поминального обеда. – Никто о тебе ничего подобного и не думает. Сколько можно казнить себя?!

– Дашка, как ты не понимаешь?! Мне ведь со всем этим дальше жить… с горем, с виной, с раскаянием.

– Все я понимаю, Лен, просто не могу смотреть, как ты себя истязаешь, – негромко говорит она, припарковавшись в моем дворе.

Я смотрю на облетающие с деревьев листья, которые скоро превратятся в тлен, и думаю о Вадиме. Подруга провожает меня до квартиры и сдает маме с рук на руки, что-то тихонько шепнув ей. Мама тут же предлагает мне попить чаю и ведет на кухню. А потом провожает до кровати, где я сразу проваливаюсь в глубокий сон и просыпаюсь лишь на следующее утро. Слышу, как мама что-то нараспев приговаривает в соседней комнате. Это она Марусю развлекает. Лежу, глядя в потолок, и в очередной раз прокручиваю события последних дней. Господи! А ведь началось-то все с банального адюльтера!

В спальню входит мама, зовет меня завтракать и напоминает, что в полдень я должна быть в офисе. Точно! Сегодня же Алексей Викторович собирает всю семью, чтобы обсудить дальнейшую судьбу компании. Надо ехать. Выглядываю в окно. На капоте моей машины за ночь собралась кучка кленовых листьев. Не буду их убирать, так и поеду. Разлетятся в пути. Эх, если бы и мои беды можно было вот так просто пустить по ветру.

Собираю волю в кулак и еду в офис. Секретарши в приемной нет. Из кабинета Вадима доносятся голоса, но при моем появлении внезапно смолкают. Обвожу взглядом присутствующих: семья Сомовых в полном составе. Причем, помимо родителей Вадима, пришли Кристина и ее мать. Оп-пачки! Значит, разговор будет непростым. Предлагаю пригласить юриста и финансового директора, чтобы слегка разбавить милую семейственность долей официоза.

Свекор первым берет слово и говорит о том, что компания на данный момент осталась без руководства, и надо что-то решать. Сам он не может вернуться к управлению, здоровье уже не позволяет, Елена Михайловна (то есть я) находится в отпуске по уходу за ребенком, поэтому нам нужен исполнительный директор. Поскольку из семьи больше никто не может взять на себя эту функцию, значит, надо приглашать человека со стороны, а потому он ждет наших предложений.

– Я могу управлять компанией, – первой подает голос Кристина и бросает взгляд на мать. – Мама мне поможет.

Марго согласно кивает. Ух, ты! У них уже все продумано! Пока я посыпаю голову пеплом, они вынашивают план, как подобраться к денежкам Вадима.

– Я против! – говорю я довольно резко. – Во-первых, Кристина еще не закончила институт, а для управления все-таки нужны определенные знания, во-вторых, у нее нет опыта, а без опыта можно таких дров наломать, мама не горюй, а в-третьих, Кристине больше нет доверия.

– Я папина наследница! – громогласно заявляет девица.

– Что-то я не слышала, чтобы Вадим завещал тебе свою долю в компании, – продолжаю возражать я. – У него вообще не было завещания, он только собирался его написать.

– Но я же дочь! – продолжает спорить Кристи.

– Не единственная, – жестко произношу я и прошу юриста объяснить нам порядок наследования. Да, не зря я его пригласила.

Он тут же все раскладывает по полочкам. Доля Вадима делится на пятерых наследников первой очереди: жену, родителей и двух дочерей. То есть две пятых отходят мне и Марусе, две – родителям, и пятая часть его доли причитается Кристине, то есть одна десятая часть всего бизнеса. Сейчас нам всем предстоит пройти определенные юридические процедуры, чтобы стать реальными владельцами бизнеса.

– А могу я получить свою долю деньгами? – вдруг спрашивает Кристи.

Так вот зачем ты явилась! Я невольно улыбаюсь наивности этого легкомысленного создания.

Юрист пояснил, что это возможно, если она захочет выйти из дела. Но не сию минуту. Впереди еще много формальностей. Кристи, сникнув, смотрит на мать в ожидании поддержки. Та молчит.

И тут беру слово я.

– Ну что ж, господа, будем считать, что мы уже обсудили основные моменты, связанные с наследованием компании. Поскольку никаких предложений по поводу кандидатуры исполнительного директора не поступило, а я являюсь владелицей большей доли бизнеса, то позволю себе смелость взять управление компанией на себя, если, конечно, остальные наследники не против. Но исполнительный директор мне все-таки будет нужен. Думаю, мы решим этот вопрос в ближайшее время. Кристина получит свою долю в виде денежной компенсации в оговоренные законом сроки. Но, – я поворачиваюсь к ней, – за минусом той суммы, которую она вытребовала с отца путем шантажа. Вы, Алексей Викторович, можете остаться в деле, можете выйти из него, это ваше право, но я не хотела бы терять такого ценного консультанта и всегда буду признательна вам за дельные советы и рекомендации. У меня все!