Вера Морозова – Побег из Олекминска (страница 23)

— Скоро станция... Стоянка десять минут... Коли желаете освежиться, так пожалуйте... Только станция небольшая и ничего интересного не представляет. — Кондуктор прищурил карие глаза и сказал: — Дело-то господское... Места здесь глухие...

Мария все же решила постоять на полустанке и подышать ночным воздухом. Потянулась и, не надевая жакета, вышла на платформу. Кондуктор довольно усмехнулся в пушистые усы. Он топтался у вагона, размахивая фонарем «летучая мышь».

Ночь была дивная. После знойного дня природа отдыхала. Доносился едва слышный шелест берез, окружавших станцию с клумбами герани и кустами цветущего шиповника. Вдалеке подвывала собака, навевая тоску. Пыхтел паровоз, да слышалось постукивание ключами о колеса вагонов бригадой железнодорожников. Рабочие прошли озабоченные. В промасленных спецовках и с фонарями, выхватывающими вагоны из темноты. Черная пелена опустилась на землю, и если бы не редкие одиночные звездочки, то наступила бы одна непроглядная чернота.

Мария поежилась от ветерка. Было так приятно после всех волнений очутиться в темноте на незнакомой станции, что она не хотела подниматься в вагон.

«Хорошо-то как! — вновь и вновь подумала она. — Напьюсь чаю — и на боковую». Долгую дорогу любила: и отдохнуть хорошо, и думать так славно под равномерный перестук колес. Дни ее всегда перегружены событиями. Думы оставляла на свободное время, тогда можно спокойно все взвесить и разложить по полочкам. В суматохе дел легко потерять способность мыслить и анализировать, а без этого какие чудеса можно натворить! И от этой мысли рассмеялась.

Она стояла и нежилась, волнения о предстоящей дороге улеглись. Дело всегда лучше ожидания: опасности рисуются воображением, а реальность все ставит на свое место. И сердце успокаивается, и поведение делается разумнее, да и опасность отступает. И она припомнила слова матери: «Мысли страшатся, а руки делают...» И хорошо, что есть у нее дело. В делах да заботах все беды проходят.

Яркая синяя звездочка вспыхнула в черноте. Полет ее был стремителен, сверкающая нить, оставляемая ею, мгновенно гасла. И через несколько минут опять наступила плотная чернота и не верилось, что только что падала, искрясь, звезда.

Человек предполагает, а судьба располагает. Эту мудрость Мария впитала с молоком матери. Все так хорошо складывалось: и отъезд благополучный, и багаж в поезде, и Кудрин не наделал бед, и в купе одна. Но господин случай не вытерпел такого благополучия. Затишье перед бурей. И действительно, Мария и пофилософствовать-то хорошенько не успела, как услышала со стороны станции движение. Оглянулась и обмерла. Из освещенных дверей станции вышла целая процессия — офицер и несколько жандармов. Шли быстро, перекидываясь словами. Старший повелительно покрикивал на начальника станции, не разрешая ему отправлять поезд.

«Что за оказия! — Мария насторожилась и заставила себя остаться на перроне. — Неужто ко мне?!» Но почему именно к ней? Поезд-то длиной в десять вагонов. И все же шли в сторону ее вагона. Проводник засвистел, надувая плотные щеки, и попросил подняться в вагон. С тяжелым сердцем Мария, не оглядываясь, прошла по коридорчику и очутилась в купе. Настроение испортилось: нет, проклятые жандармы всю душу ей вымотают — так и будут садиться да переходить из вагона в вагон в пути. Мария недовольно свела брови и заставила себя успокоиться. У страха глаза велики; когда опасность станет реальной, тогда и следует волноваться. Да и волноваться нужно с умом — в трудностях волнение плохой советчик. Итак, спокойствие и выдержка — два золотых правила в конспирации.

Она положила голову на диван и задремала. Во сне увидела мать. Молодую. Мать стояла у зеркала и расчесывала свои золотые волосы. Мать смеялась и брала на руки брата Фиму. И Фима смеялся. Мария провела рукой по лицу и проснулась, почувствовав, как заболела шея от неудобного положения.

В дверях стоял жандармский офицер и что-то тихо выговаривал кондуктору. В коридоре было еще два жандарма. Лица неприветливые, озабоченные. Мария их хорошо рассмотрела в зеркало, висевшее на противоположной стене купе. Кондуктор оправдывался, наклонив голову. Вагон качнулся, и жандармы исчезли. Мария стряхнула сон и вопросительно посмотрела на офицера. Оказался он «в жирных» погонах, как говорили в подполье, в чине подполковника. Благообразный. С широкими плечами. С орденами на груди. Лицо умное. Интеллигентное. С тонкими чертами. И внимательными черными глазами. Подполковник был тщательно выбрит. Мундир с жестким воротничком подпирал щеки.

— Неужто все стоим на станции? А? — Мария ладошкой прикрыла зевающий рот. — Я поднималась в вагон и видела, как вы шли по перрону.

— Ну и что? — с улыбкой наклонил голову подполковник, не улавливая хода мыслей своей спутницы.

— Так я уже выспалась, а вы все в дверях стоите! — удивилась Мария.

— Ах, вот вы о чем!.. — хохотнул подполковник и, попросив разрешения, опустился на плюшевый диван. И позвал кондуктора. — Стаканчик чая... Покрепче да поживее, милейший! Значит, думаете, сколько же я шел по вагону, коли успели выспаться... Гм... Действительно, быстрым мое продвижение по поезду не назовешь... Только и вы хороши: нет чтобы представителя власти дождаться, так скорее Морфею дань отдать...

— Я не думала, что в это купе у вас будет место! — с милой улыбкой возразила Мария и села, выпрямив спину, окончательно отгоняя сон. — Что за окном — день или ночь?.. Я счет времени потеряла. — Она приоткрыла оконную занавеску и огорченно протянула: — Все еще ночь...

— Как просто все в молодости: захотела и уснула, не тревожась ни о чем. Малейший толчок — и проснулась, свежая и в прекрасном настроении, словно спала не час, а сутки. Изумительное времечко переживаете, сударыня! И хлорат на ночь не употребляете! — пошутил подполковник. — Задумала спать — и уснула! Превосходно!

— Не понимаю, почему восхищаетесь такими простыми вещами. Подумаешь, сон! Гм... — с мягкой улыбкой спросила Мария и привычным движением начала откалывать шпильки, чтобы снять шляпку.— Спать я мастерица!

Наконец шляпка была отколота и шпильки замелькали в руках. Мария поправила прическу, не отказывая себе в удовольствии краем глаза взглянуть в зеркало. И все с такой простотой... Подполковник вновь улыбнулся.

Действительно, он сел в отвратительном настроении в поезд. Ругательски ругал дармоедов-жандармов, разожравшихся на государственных хлебах. Прибыл он из Москвы по строжайшему предписанию министерства внутренних дел ликвидировать типографию, которая почти год наводняет губернию нелегальными листовками. Поначалу думали, что листовки привозятся злоумышленниками из других городов, — так, по крайней мере, отписывались местные власти. Но анализ нелегальных изданий указал на другое: материал местный. То случаи из жизни Злоказовской суконной фабрики, то о штрафах на заводах Ятиса, то об отсутствии должной безопасности на золотых приисках... Как ни крути, а в такие краткие сроки случаи достоянием столичных социал-демократических организаций не могут быть. И все-то этим дуболомам разъясни да в рот положи... Писалось в листовках о беспорядках на императорских гранильных фабриках, и об отравлениях на химическом заводе, и о полуголодном существовании в приютах Нурова... Нет, во всем чувствовалась умная и смелая рука людей, прекрасно знакомых с условиями Екатеринбурга. Наглость дошла до того, что злоумышленники на полицейское управление стали вешать крамольные призывы, изготовляя какой-то особенный клей, который и отскоблить невозможно. Жандармы ведрами кипятят воду да обливают стены, на потеху обывателям. Но самое страшное в другом: на Урале появилась социал-демократическая организация. Крепкая. Слаженная. С умными руководителями. И собственной типографией. Прошел в Минске первый съезд социал-демократической партии — вот и пожинайте плоды! И призывы, которыми начинается каждая листовка: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Да, марксизм все больше пускает корни в рабочее движение, и только в жандармском управлении Екатеринбурга не чешутся... Все авось да кабысь... Им бы волком взвыть и крамолу в самом зародыше задушить, а они заняты прекрасным ничегонеделаньем. С карманниками воюют-с! Два часа бился с этим дураком полицмейстером, который все твердил, что листовки завозят из первопрестольной. Именно там нужно начинать поиски, а у них народ тихий да богобоязненный. И это о рабочих, которые в Златоусте забастовкой отвоевали восьмичасовой день! В России провозглашена рабочая социалистическая партия, а эти тугодумы не могут понять, на какой новый опасный вал поднимается революционное движение. Это не десять десятков народовольцев, которые в страхе всю империю держали и государю императору Александру III мешали короноваться на царство. Чудилось, на коронации вместо фейерверков полетят бомбы. Можно, конечно, смеяться над этими предположениями, по государь-то не смеялся, а посылал писателя Михайловского через доверенное лицо к Вере Николаевне Фигнер, последней представительнице Исполнительного Комитета партии «Народная воля», дабы договориться, на каких условиях они согласны прекратить террор. Да и приказал передать, что правительство устало от террора и просит вступить в разработку условий перемирия. И в качестве доказательства предложили освободить из Алексеевского равелина Исаева, того Исаева, который вместе с Кибальчичем бомбы делал! И что ж? Вера Николаевна, неразысканная властями, для этого случая отыскалась и высказала недоверие к правительству и от переговоров отказалась. Переговоры перенесли за границу к Тихомирову да Ошаниной. И за границу поехали представители правительства. Но там очень осторожно отнеслись к этой идее, а выпустить из Алексеевского равелина потребовали Нечаева или Чернышевского! Нечаева, которого с таким трудом изловили в Швейцарии и за семью замками в «секретке» держали в Алексеевском равелине. Он и там занимался пропагандой среди солдат! Потом был процесс, и солдаты, несшие караул у темницы Нечаева, пошли в Сибирь... И это отборные солдаты! И они были распропагандированными! Так-то! А сколько попыток освобождения Чернышевского из Вилюйска предпринималось горячими головами... И Лопатин, прикативший из-за границы с паспортом турецкого подданного... И Мышкин в форме жандармского поручика с фальшивым письмом из Петербурга...