Вера Лондоковская – Железнодорожница (страница 53)

— Порядок! Можете снимать.

— Ой, а можно я в ней пойду? — я бережно водила руками по гладкой серой ткани юбки. И как Альбина могла отказаться носить такую красоту? — Пусть все видят, что я — железнодорожница!

Я вышла на крыльцо ателье в прекрасном настроении. На мне был форменный костюм с иголочки, берет с железнодорожной эмблемой, на ногах синие туфли, а в руке — синяя сумочка. Платье, слегка сырое, заботливо свернутое, удалось запихать в сумку.

Я оглядела блестевшую после дождя улицу. Сквозь густые облака местами несмело пробивались неяркие лучи закатного солнца. Отовсюду слышалось радостное щебетание птиц. Старинные здания через дорогу темнели мокрыми пятнами — привет от прошедшего ливня. Большие окна с причудливыми деревянными рамами отражали блеск и очарование наступающего вечера.

И так захотелось зайти к Лариске! Окунуться в атмосферу старинного дома, попить чаю за уютным столом, послушать умного человека. Наверняка она уже пришла с работы. А если нет, так пройдусь до электрички и домой.

Дверь мне открыла хозяйка дома.

— Привет, — улыбнулась я, проходя в прихожую, — как тебе моя новая форма?

— Привет, — Ларискино лицо показалось мне каким-то напряженным и испуганным.

Из туалета донесся шум смываемой воды из бачка, лязгнула щеколда.

— Ой, я невовремя? Ты не одна? Извини, я, наверно, пойду.

Но в этот миг со стороны санузла в прихожую вышел… Андрей.

Он тоже застыл при виде меня. Так мы и стояли, как два изваяния, с широко раскрытыми глазами и изумленными физиономиями. Первой опомнилась Лариска.

— Ты, наверно, считаешь меня легкомысленной? — спросила она, совсем, как героиня одного старого советского фильма.

И после этой фразы мне все стало понятно. Если до этого я могла предположить, что Андрей зашел просто забрать свои забытые вещи или решить какие-то важные дела, то теперь стало очевидно, что эта пара все же решила не расставаться.

И я добродушно рассмеялась:

— Да хоть безалаберной, лишь бы ты была счастлива!

— Альбина, давай садись с нами ужинать, — Андрей засуетился на кухонной части помещения, доставая чистые столовые приборы.

Мы сели ужинать. Здесь же крутилась кошка. Сначала она сидела на полу у стола, глядя на нас своими выразительными глазами, потом запрыгнула на подоконник и принялась вылизываться. А вот Ларискиного сына я еще ни разу не видела. Интересно, где он постоянно пропадает? На улице с пацанами или в пионерском лагере?

— Так ты с Татой все, не женишься? — решилась я задать вопрос Андрею.

— Да как на ней не женишься? — хмыкнул он. — Если она парткомом пугает? Жениться — это одно. А то, что с ней жить невозможно, совсем другое. С ней поговорить даже не о чем. Ни разу с книжкой в руках ее не видел. Газеты ей нужны только, чтобы завернуть в них что-нибудь. В музыке вообще не разбирается. Все интересы — как бы приготовить да наготовить. Какие банки закатать, какие продукты выбрать. Да и об этом она не говорит, молчит больше.

— Ну так повариха, кого-то такое вполне устраивает.

— Но не человека моего уровня! Я, конечно, пошел с ней в ЗАГС, роспись, где надо, поставил. А на следующий день сказал, что ухожу в рейс. Все, точка.

— Так она же в пароходстве работает. Вдруг узнает, что ты не в рейсе?

— Скорее всего, уже знает, — с грустью в глазах ввернула Лариска.

— Ну узнает и узнает, — беззаботно произнес Андрей, — я же не сказал, что судно прямо сейчас отходит. Ухожу в рейс — это значит, что нужна подготовка, и все время перед рейсом я должен находиться на судне. У меня там полно дел. Я и погрузкой руковожу, и документы оформляю. А ей до этого дела нет, пусть вон своими делами занимается.

— Так она с матерью осталась?

— Нет, к своей маме уехала в деревню.

Да, по-моему, ей там самое место. А я правильно тогда подумала: не стоит так уповать на свою молодость. Думает, раз молодая, то можно не следить за собой, не налаживать контакты с мужем. Дескать, пусть он вокруг прыгает. А вот и нет. Молодая — это еще не все.

— Ты только пока Вадиму не говори ничего, ладно? — попросил вдруг Андрей. — А то у него вода в жопе не держится.

— Да что ж я, своего мужа не знаю, — мне даже смешно стало, — я сама ему ничего важного стараюсь не говорить. Конечно, не скажу, не переживай.

Лариска вдруг встала, сходила в комнату и вернулась с двумя красивыми коробочками.

— Альбина, это тебе, — она протянула мне коробочки.

— Да что ты, не надо, зачем? — неужели они купить хотят мое молчание? А, может, просто любят делать подарки. Есть же такие люди. — А что это?

— Колготки, — многозначительно повела бровью Лариска, — импортные, из «Альбатроса». Между прочим, черные в крапинку.

— Ух ты! — обрадовалась я. — А они мне налезут?

— Налезут, они хорошо тянутся.

— Я уже жду не дождусь, когда Вадим первые чеки мне привезет, и я тоже в валютном начну одеваться.

— Ой, я могу одолжить тебе немного чеков, — Лариска кинулась опять в спальню. Я даже остановить ее не успела.

— Да зачем? — я с трепетом перелистывала маленькую книжечку с чеками. — Так они же выглядят, как наши рубли! А меня в валютный все равно не пустят без пропуска.

— Во-первых, Лариска может тебе дать свой пропуск, — сказал Андрей, — они там особо не смотрят на фото, лишь бы пропуск был. А во-вторых, твой Вадим с сегодняшнего дня в штате пароходства.

— Да ты что? — я аж подскочила на стуле. — Так он и заявление написал?

— И написал, и оформился, и трудовую книжку отдал. Все, как положено.

— Ой! — я готова была подпрыгнуть до потолка от радости. — Так, выходит, я могу пойти в пароходство и выписать себе пропуск?

— Ну, конечно, — Андрей добродушно улыбнулся и взял салфетку, заканчивая трапезу.

— Слушай, Андрей, как же я тебе благодарна!

— А я-то как тебе благодарен! Ты ж его столько лет в моря не пускала! А теперь вот, братик будет со мной в море. И хорошо, что у нас фамилии разные. Никто хоть кумовство не припишет.

Фамилии разные — значит, братья от разных отцов? Впрочем, какое это имеет значение? Все равно ведь братья.

— А когда вы в рейс идете?

— Да в любой момент можем уйти, в течение месяца все решится.

— А то мы в отпуск собрались в Москву. А я так и не знаю, сдавать билет Вадима или он все же поедет с нами.

— Да лучше сдай, — посоветовал Андрей, — он-то не в отпуске сейчас. Только-только на работу устроился. В любой момент могут вызвать.

— Жаль, что в Москве не побывает, — вздохнула я расстроенно.

— Зато в других странах побывает, — успокоил меня Андрей, — у нас ближайший рейс — в Бразилию. Пока не решили, как пойдем — мимо мыса Доброй Надежды или через Панамский канал. Но в любом случае остановки будут в портах. В Бразилии принимаем на борт сахар-сырец, тоже долго будем стоять под погрузкой. Так что у вас свое путешествие, а у нас свое.

— Что за город в Бразилии?

— Порт Ресифи.

Глава 25

Из гостеприимного Ларискиного дома я приехала в свой район на электричке. И пошла домой знакомой дорогой: слева — море, справа — жилой массив. Меня не переставали занимать мысли о Лариске и Андрее. Я, конечно, рада за них. Но как они себе представляют будущее? Долго ведь на двух стульях не усидишь. Да и ребенок у Таты родится, тогда что? Будут продолжать ее обманывать? Или Андрей попросту разведется и будет платить алименты? Опять же, зная страсть Таты к парткомам, — что, если она прознает и пойдет жаловаться на Лариску-разлучницу?

Навстречу мне спускались по лестнице от нашего дома двое: худой старик, измочаленный ежедневными возлияниями — Молодожен, и его молодая супруга — Синеглазка.

Я остановилась внизу. Лучше подожду, пока они пройдут, чем обтираться о таких отвратительных персонажей.

Молодожен, прозванный так с легкой руки нашего деда, шел первым. И вдруг неловко оступился на лестнице. А чего еще ожидать? У пьяных координация движений нарушена.

— Ай-яй! — Старик, хватаясь за перила, заскользил вниз и вскоре приземлился недалеко от меня. — Извини, соседка, на форму твою засмотрелся.

Врет он. Не на форму засмотрелся, а торопился в Гастроном, пока не закрыли.

— Витя, Витенька, ты не ушибся? — бросилась к нему Синеглазка и слегка понизила голос: — Соседка богатая, на железной дороге работает. Может, попросим, чтобы на второй фуфырь нам добавила?

Этого мне еще не хватало! Не оборачиваясь, я стремглав побежала по лестнице во двор.

Там, несмотря на лужи и грязь, было много народу. И дед сидел с мужиками за доминошным столом, и Ритка бегала с Юрочкой. Наверно, и Маша где-то здесь. Хорошо, что она стала часто заходить к нам. Я остановилась у подъезда и помахала деду рукой.