Вера Лейман – Дух огня (страница 38)

– Кымлан, ты что… – начал он, в полном недоумении глядя на внезапно появившуюся перед ним девушку.

Кымлан развязала пояс, спуская с плеч мужское платье, выдернула шпильку из прически, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам, и наслаждалась обжигающим взглядом Мунно, который скользил по ее полуобнаженной фигуре, скрытой тонким, полупрозрачным платьем. Он был первым мужчиной, с которым ей просто хотелось быть женщиной. Не воином, не Избранной, не командиром, а мягкой и податливой женщиной, с любовью и нежностью принимающей своего мужчину.

Грудь Мунно часто вздымалась, доли мгновения он медлил, будто решаясь, затем шагнул к ней и скользнул рукой в шелковистые волосы.

– Ты прекрасна. Я люблю тебя, – шепнул он ей в губы и притянул к себе.

Тусклый свет ночника выхватывал тени, танцующие страстный танец любви и нежности. Они отдавались друг другу с таким отчаянием, как будто завтра не наступит. Но это было правдой, ведь никто из них не знал, что ждет их в будущем. Вернется ли Мунно домой или станет мужем принцессы – в любом случае впереди для них остались только испытания, разлука и боль. Поэтому в эту единственную ночь они любили друг друга как в последний раз, зная, что она больше никогда не повторится. Их любовь обречена, и как бы она ни была сильна, но ни один из них не сможет отказаться от своих идеалов, принципов и долга. Это удел сильных и цельных личностей – для них всегда есть что-то, важнее личных чувств. Они навсегда останутся одинокими и никогда не обретут счастья, потому что не могут переступить через себя и позволить себе просто жить.

Но никто и никогда не сможет изменить эту любовь, и она будет жить до тех пор, пока живы Мунно и Кымлан.

Глава 18

Ночь, проведенная с Кымлан, оставила после себя горько-сладкий привкус несбыточных надежд и обреченного будущего. Одна часть сердца Мунно противилась возвращению в Сумо, ведь в Когурё ему придется оставить женщину, которой была до краев наполнена его душа. Но другая… другая звала в родное племя, тянула невидимыми нитями туда, где был дом, отец и его народ.

Даон, который не знал о том, что случилось, принес ему на утро тайное послание от Инлоу, которая просила их прийти к ней как можно скорее. Такая срочность говорила лишь об одном – Инлоу наконец нашла способ сбежать. Сердце дрогнуло от осознания скорой разлуки с Кымлан, и Мунно задумчиво отложил письмо, постукивая пальцами по столу.

К тому же через день должна состояться помолвка с Ансоль, и весь дворец гудел уже с самого утра, готовясь к празднику. Площадь перед тронным залом красиво украсили яркими разноцветными лентами, которые тянулись от крыши одного павильона к другому. Слуги готовили умопомрачительно пахнущие яства, а Наун, временно замещающий Владыку, отдал приказ открыть королевские склады и погреба, чтобы бесплатно накормить народ.

По правилам Когурё Мунно и Ансоль сегодня должны были навестить вдовствующую королеву, чтобы выразить свое уважение, получить ее благословение и выслушать традиционные нравоучения. Но Мунно находился в таком смятении, что не мог думать ни о чем, кроме Кымлан и их единственной ночи, полной трагической страсти, невысказанных сожалений и терпко-горького отчаяния скорой разлуки.

Слуги уже принесли роскошное, расшитое золотом одеяние для помолвки и вычурную витиеватую корону, которую надевали все члены королевской семьи на помолвки и свадьбы. Наун распорядился прислать к будущему зятю слугу, который должен помочь ему правильно надеть мудреный многослойный наряд. Даон недовольно косился на аккуратно сложенную стопку одежды и что-то время от времени бурчал сквозь зубы.

– Как некстати пришлась эта помолвка! Раз Инлоу настойчиво просит нас прийти, значит дело сдвинулось с мертвой точки, и у нее появилась возможность нас вызволить, – друг нетерпеливо мерил шагами покои Мунно.

– Пойдем завтра, – мохэсец невольно оттягивал момент, когда должен будет принять окончательное и бесповоротное решение, которое навсегда разлучит его с любимой.

– Почему не сейчас? До встречи с вдовствующей королевой еще есть время, – Даон остановился и бросил на него подозрительный взгляд.

Мунно ничего не ответил. Не мог он сказать, что не так уж сильно жаждет услышать, что план по возвращению в племя готов, и пора переходить к решительным действиям.

– Мунно? – друг сдвинул брови, с подозрением глядя на него, и мохэсец отвернулся, пряча глаза. – А это что такое?

Мунно проследил за его взглядом и едва не ахнул – на столике возле кровати остался лежать деревянный кулон, который он подарил Кымлан и который она сняла минувшей ночью… Он вскочил со стула и бросился, чтобы схватить украшение, но друг оказался проворнее. Даон взял в руки подвеску и поднял к глазам, пораженно ее разглядывая.

– Только не говори, что… – едва слышно произнес он, вонзив в Мунно потрясенный взгляд.

– Отдай это мне, – справившись с волнением, твердо сказал мохэсец.

Рука с зажатым в ней кулоном упала вдоль тела, и на лице Даона проступил неподдельный страх.

– Вы с ума сошли… оба! Ты хоть представляешь, что будет, если об этом станет известно? Чем ты только думал! Как мог поступить так опрометчиво! Да еще и накануне помолвки! Мы в стане врага, с нами могут сделать, что угодно, и ты рискуешь своей жизнью, которую сохранил с таким трудом! Ради чего? – шипел друг, уязвляя Мунно справедливыми упреками в самое сердце.

– Я люблю ее! – выпалил он, но тут же понизил голос. – Скоро мы покинем Когурё, и все это останется в прошлом. Дай мне насладиться последними днями рядом с ней!

– Покинем? Говоришь так, будто за стенами ждет паланкин, который отвезет нас прямиком в Сумо! Нам предстоит сложнейшая задача, успех которой далеко не предопределен! Инлоу приехала сюда ради тебя, она рискует жизнью, чтобы спасти нас, а вместо благодарности ты…

– Хватит! – веско уронил Мунно, чувствуя, как вскипают на сердце вина и раскаяние. – Я знаю все это и без тебя, но пойми, я не могу так просто отпустить ее! Ты бы смог, если бы был на моем месте?

Даон изменился в лице, и на мгновение Мунно стало стыдно перед ним. Сейчас он чувствовал, как будто они поменялись местами, и это он его подчиненный.

– Я смог. Думаешь мне не хочется остаться рядом с Сольдан? – его слова сочились горьким отчаянием, заставляя Мунно чувствовать себя еще хуже.

– Тогда оставайся здесь. Пусть хоть один из нас будет счастлив, – честно сказал Мунно. Он озвучил мысль, которая давно терзала его, но он не решался высказать ее вслух.

– Здесь? Ты предлагаешь мне остаться в Когурё? – тихо спросил он, вцепившись взглядом в лицо Мунно.

– Ты сделал для меня достаточно, и пришло время выбрать собственное счастье вместо служения мне, – тяжело уронил мохэсец. – Мне трудно это говорить, и я совсем не готов отпустить тебя, но понимаю, что должен сделать это ради тебя. Как бы ты не ненавидел Когурё, это твоя родная страна. Ты обязательно найдешь здесь применение своим талантам и останешься рядом с любимой женщиной. А я… мне пора перестать эгоистично цепляться за тебя. Ты свободен от данного тобой слова. Я отпускаю тебя.

Много лет Даон был ему братом, пусть и не родным по крови. Отпускать его было больно, но сейчас настал тот самый момент, когда каждый из них должен решить, каким будет их будущее. Мунно предоставил ему выбор и с замиранием сердца ждал его решения.

Даон молчал, глядя на деревянную фигурку в своей руке. Потом бросил ее обратно на столик возле кровати и посмотрел на Мунно.

– Я дал клятву, и буду верен ей до конца. Ты – мой друг и господин, и я пойду за тобой хоть в адское пекло.

– И ты не пожалеешь потом?

– Конечно пожалею и не раз, – грустно усмехнулся Даон. – Но ведь и ты будешь жалеть, что оставил Кымлан. Однако есть вещи важнее любви.

Обжигающая волна благодарности и облегчения затопила сердце. Даон остается с ним, а значит, Мунно все по плечу, значит он найдет в себе силы продолжать свой трудный, извилистый путь.

– Но я не могу смотреть, как ты напрасно губишь себя из-за чувств к этой женщине! – Даон вновь вернулся к первоначальной теме. – Я не позволю какой-то девчонке поставить под угрозу весь наш план!

Мунно молчал, глубоко уязвленный его словами, но друг был прав, как бы ни было тяжело это признавать.

– Инлоу любит тебя. Хотя бы ради нее ты должен взять себя в руки. Ее жертва и риск, на который она пошла, не должны быть напрасными, – припечатал его последним аргументом Даон и вышел из комнаты, оставив Мунно на растерзание его совести.

Друг был во всем прав, нужно думать о главном – как вернуться в племя и восстановить доверие мохэсцев. Это его будущее. В Когурё он всегда будет никем и, даже если останется здесь, то их любовь с Кымлан все равно будет обречена, потому что ему придется жениться на принцессе. Это будет пыткой для них обоих.

Мунно тяжело опустился на стул и обхватил голову руками. Сражаться против армии когурёсцев было гораздо проще, чем делать такой чудовищный выбор. Хорошего выхода не существовало, но у него были обязательства перед отцом, племенем, людьми, которые в него все еще верили, и он не мог предать их доверие.

Не давая себе возможности передумать, он быстро вышел из покоев. Даон был снаружи, ожидая его решения.

– Мы отправляемся в город прямо сейчас, – мрачно обронил Мунно и направился к дворцовым воротам.