Вера Куриан – Тайный клуб психопатов (страница 76)
Эмма повернулась к нему лицом. Ее бледно-зеленоватые глаза были абсолютно нечитаемы и сфокусировались на стене где-то у него за спиной.
– Что бы я ни говорила Меган, это никак не позволяло ее контролировать.
Андре с трудом попытался подобрать какой-нибудь рассудительный ответ.
– По-моему, ты не обязана контролировать собственную сестру.
– И все-таки в некотором роде это так, – отозвалась Эмма. – Потому что я единственная, кто ее по-настоящему знал. Я не хотела, чтобы она была такой. Меган всегда была умней и хитрей меня, вечно видела в чем-то угрозу и строила какие-то хитроумные планы.
Она надолго умолкла. Андре попытался прислушаться к голосам детективов дальше по коридору, но из кабинетов регулярно доносились перемежаемые шипением помех переговоры по радио. Эмма неотрывно смотрела на свои покрытые песком туфли.
Вдруг она подняла на Андре задумчивый взгляд.
– А ты знаешь, что портрет моего отца печатали на открытках?
– Что?!
– Ну, на таких маленьких открытках для коллекционеров, типа игральных карт. На них были всякие знаменитые убийцы, и люди их собирали.
После этого Эмма вновь уставилась на собственные туфли и больше не проронила ни слова. Андре все равно почувствовал в ее словах упрек, пусть даже адресованный и не ему. Что за публика может коллекционировать подобные открытки?
Уши у него горели, и он никак не мог придумать какие-то слова в оправдание. Припомнились все эти подкасты, телевизионные шоу и фильмы про серийных убийц, которые он жадно поглощал чисто для развлечения. Было слишком уж легко забыть, что речь в них шла о реальных людях, а не о каких-то вымышленных киношных персонажах.
– Пожалуй, я бы сказал, что все-таки есть некая граница между желанием что-то понять и просто нездоровым любопытством, – произнес он наконец.
Подняв взгляд, Эмма впервые за все это время посмотрела ему прямо в глаза.
– Нет никакой такой границы, когда ты – дочь Грегори Рипли.
У Андре завибрировал телефон – Исайя прислал ему сообщение с эмодзи в виде баклажана[137], что, очевидно, означало, что брат уже здесь. Андре облегченно кивнул и неловко попрощался с Эммой, которая ответила ему лишь пустым взглядом.
Получив «добро» от дежурного за стойкой, что потребовало от того пары созвонов с детективами, Андре вышел на холодный воздух. Было уже почти три часа ночи, и хотя улицы в этот час были практически пусты, света уличных фонарей вполне хватало, чтобы обнаружить тачку Исайи с включенной «аварийкой», припаркованную прямо под знаком «Остановка запрещена». Андре ожидал по-быстрому скользнуть в машину, в которой наверняка долбил какой-нибудь разухабистый музон, но Исайя сам вышел ему навстречу, и лицо его выражало не обычную добродушную насмешку старшего брата, а тревогу и озабоченность. Потом открылась задняя дверь, и на тротуар выбрались его родители – отец немного скованно из-за проблем со спиной. Андре так вымотался, его недавно едва не убили, и он всего лишь человек – ну что тут такого, если глаза вдруг оказались на мокром месте? Они двинулись к нему, радуясь видеть его живым и здоровым, желая поскорей обнять, желая узнать, что случилось и как он в итоге оказался в полиции. Андре понял, что сначала надо обнять их. Сейчас он крепко обнимет их, поскольку они – его семья и он любит их, поскольку все, чего ему сейчас хочется, – это поскорей оказаться в умиротворяющем тепле и уюте родного дома, выпить чашку горячего шоколада, который приготовит ему мама, а может, еще съесть кусочек тоста, прежде чем заснуть в знакомой с детства кровати. Да, сначала он их обнимет, а потом соврет.
63
Автомобиль сворачивает на Род-Айленд-авеню, подрезав какую-то парочку на скутерах, которая даже едва успевает это заметить. Манера езды у детектива Бентли довольно агрессивная. За окнами машины сияет солнце, люди на ходу набирают сообщения в телефонах, словно минувшей ночью никто в городе и не пытался устроить массовое убийство. Детективы, судя по всему, ездят не на нормальных полицейских машинах в полной боевой раскраске, а на таких, которые с виду выглядят совершенно обыкновенно, только с мигалками и сиренами.
После тех ночных посиделок в полиции меня попросили еще раз заехать и ответить еще на несколько вопросов. Я вновь чуть ли не слово в слово пересказала свою историю про мистического блондина, старательно придерживаясь своих прошлых показаний и по всем прочим пунктам. Сейчас кидаю эсэмэску Андре, который сообщает в ответ, что полиция его тоже повторно допрашивала и что в данный момент он собирается залезть в постель и до конца года залечь в спячку. Отвечаю ему, что самое время отпраздновать нашу вновь обретенную свободу.
– А нельзя включить сирену? – спрашиваю у Бентли. Тот бросает на меня изумленный, но строгий взгляд и качает головой. – Да ладно вам, ваши люди там меня по запарке чуть не пристрелили!
– Ну да, когда увидели, как вы делаете из той девицы котлету.
– На что вам жаловаться? – замечаю я. – Я только что раскрыла для вас два нераскрытых убийства.
– Три, – бормочет он.
–
– Забудьте все, что я вам только что сказал. Знаете, далеко не один человек у нас в органах не в особом восторге от того, что есть эта программа, из-за которой по городу шатается целая толпа психопатов.
– А вы вообще понимаете, что все это проделал человек из тех, кого вы называете нормальными?
Он пожимает плечами, признавая мою правоту.
– Расставьте свои приоритеты по порядку, детектив. Худшее, на что я способна, – это целоваться с парнями, у которых уже есть подружки, тогда как мы живем в городе, в котором каждую неделю то стрельба, то резня, то погром.
– Что ж, разумно.
Подъехав по Двадцать второй улице к университетской больнице имени Джорджа Вашингтона, Бентли паркуется там, где парковка запрещена – наверное, только не для копов, предполагаю я. Парочка переходящих улицу студентов-медиков пялится на нас, направляясь то ли в соседний супермаркет «Хоул Фудз», то ли на лекцию.
– Держитесь подальше от неприятностей, мисс Хлоя, – говорит он.
Немигающе смотрю ему прямо в глаза.
– А что, если не буду?
– Тогда уж точно ко мне не обращайтесь.
Улыбаемся друг другу на прощание.
Только успеваю вычислить, в какой лифт сесть, как вижу не кого иную, как Кристен Веннер – усталую и поблекшую, с коробкой каких-то сладостей из «Баттеркрим Бейкери» под мышкой. Кидаюсь к тому же лифту, что и она.
– Кристен! Это я, Хлоя, с вашей вечеринки в Форт-Ханте!
– О, привет, – устало отзывается она.
– Это правда? То, что я слышала про Чарльза? – шепчу я. Вид у нее недоумевающий, но я сразу же объясняю: – Я тут волонтерствую, мы всё уже знаем.
– Да, все так, – шепчет она в ответ. – Бедняжка!
– Я слышала, что какая-то психованная девица охотилась на наших студентов?
– Похоже, что да – в той мере, в какой может рассказать Чарльз. Судя по всему, она зациклилась на чуть ли не полудюжине людей в кампусе – с ними еще проводят следственные мероприятия.
– Ну, Чарльз у нас звезда, тут все понятно…
Лифт останавливается на шестом этаже.
– Можно я заскочу и поздороваюсь? – спрашиваю я.
– О, ну конечно, Хлоя! – обрадованно восклицает Кристен, хватая меня за руку. – Я уже просидела с ним всю ночь и сейчас могу задержаться только на несколько минут. Чарльз не любит оставаться один. Он будет только рад компании.
Естественно, у Чарльза отдельная палата. Звук телевизора выключен, и пациент сидит на своей навороченной койке, пялясь в экран. Его больничная рубаха завязана не до конца и спадает с плеча, открывая бинты под ключицей.
– Я привела гостью! – объявляет Кристен.
Чарльз смотрит сначала на нее, потом на меня, и на лице у него возникает несколько обалделая улыбка. Он определенно не хочет, чтобы я браталась с Кристен.
– О! – только и произносит он.
– Я принесла тебе печенье, – говорит Кристен. Подходит к нему, чтобы оставить коробку на подносе и поцеловать его, потом приглаживает ему волосы. – Ты как, получше?
– Задолбался уже. Всего наркотиками обкололи, – отвечает он, и, судя по его голосу, так оно и есть.
Кристен сидит еще несколько минут, а потом с виноватым видом начинает откланиваться, сообщив, что я составлю ему компанию еще на какое-то время. Уходит, и я сразу подхожу к его кровати, чтобы угоститься печеньицем. Выбираю то, на котором побольше шоколадной крошки.
– Очень смешно, – кисло произносит он, но все-таки не без юмора.
– Тебе стоит быть полюбезней с людьми, которые спасли тебе жизнь!
Чарльз не без труда забирается на кровать, и я подлезаю ему под бок.
– Просто не могу поверить, что мы были такими болванами, – говорю. – Я никогда и не думала про Меган.
– А я вот ее кандидатуру всерьез рассматривал, – отзывается он. – Просто большинство улик указывали на других подозреваемых.
– Да ни фига ты не рассматривал! – возмущенно ору я. – Ты просто говоришь это постфактум!
Он смеется. Переставляет коробку с печеньем на тумбочку, и я теснее прижимаюсь к нему. Даже поверх запахов марли и антисептика он все равно пахнет Чарльзом.
– У меня для тебя подарочек, – шепчет он.
– Для меня? За спасение твоей жизни?
Чарльз с кряхтением тянется к тумбочке, где стоит кувшин с водой и лежат какие-то сложенные тряпки, из которых он выуживает «Айфон» и передает мне. Заставка на экране – застывшая в прыжке гимнастка. Поперхнувшись, выхватываю мобилу у него из руки.