– Детектор радиочастот, – объяснил он. – Надо проверить, нет ли «жучков». Можете пока отдохнуть, мистер Портмонт. Не думаю, что это надолго.
Поднявшись на второй этаж, Чарльз присел за кухонный стол, глядя, как технарь трудится над лэптопом Кристен. Потом снял колпачок с ручки и придвинул к себе блокнот.
«Майкл». Он стал составлять список людей, которые, по его мнению, могли плотно общаться с Майклом, собрав воедино всю информацию, которую удалось нарыть в соцсетях.
Потом составил аналогичный список для Келлена, но единственной точкой соприкосновения между Майклом и Келленом оказалось то, что оба участвовали в программе. Келлен, на взгляд Чарльза, вполне мог оказаться тем, кто убил Майкла – или же оба были убиты одним и тем же неизвестным человеком. Чарльз начал составлять список людей, которые могли им оказаться – от наименьшей вероятности к большей.
«Елена». Пожалуй, подумал он, это наименее вероятный кандидат. Приятная, дружелюбная Елена, вся жизнь которой была посвящена заполнению заявок на гранты. Убивать объекты своего собственного исследования – жуткая глупость с карьерной точки зрения. Елена слишком умна, чтобы сделать что-то в этом духе.
«Доктор Уимен». У Чарльза просто в голове не укладывалось, чтобы Уимен был способен на столь жестокие акты насилия по отношению к «молодой поросли», как тот сам порой выражался. Но с учетом той спокойной расчетливости, которую Уимен демонстрировал на своих психотерапевтических сеансах, Чарльз вполне допускал, что тот может пойти и на какие-то довольно сомнительные действия, если сочтет, что это в интересах науки.
Чуть выше в списке – лаборанты Уимена. Чарльз не знал их всех до единого, потому что некоторые работали всего семестр, а некоторые оставались. Часть из них занималась лишь обработкой данных, но старшие напрямую занимались проведением экспериментов. Это делало их хорошими подозреваемыми, поскольку они знали о программе почти все и наверняка имели доступ к списку подопытных объектов. Но Чарльз все равно не мог понять: зачем? Зачем им это могло понадобиться и почему именно сейчас?
«Андре». В тот момент, когда Хлоя гордо поделилась своим заключением, что у того просто не было возможности это сделать, Чарльз сразу сделал себе мысленную пометку присмотреться к Андре повнимательней. Тощий мальчишка-первокурсник – ну какой из него злодей? Тем более что у него есть железные задокументированные алиби на время обоих убийств. Ну что ж, в этом-то вся и проблема, так ведь? Алиби эти малость слишком уж хороши, прямо как на заказ.
Чарльз попросил Мерсера нарыть на Андре как можно больше информации, и оказалось, что за тем тянется хвост так называемых «подростковых правонарушений». Но, если не считать драк в школе, ничего особо жестокого или необычного. Чарльз и сам в его возрасте разбил пару машин и даже не просто баловался наркотиками, а употреблял всерьез. Подглядывая за Андре в университетской столовке, он как-то увидел его в большой компании приятелей всех цветов кожи, которые вели совершенно абсурдные разговоры о политике и о том, что все пора менять. Андре тогда в основном внимательно слушал, особо не встревая в разговор. Что, как подумал Чарльз, было несомненным признаком человека, склонного к политическим манипуляциям – того, кто всегда на стрёме и следит за каждым своим словом и действием. Андре не стал бы убивать кого-то, а потом изображать из себя благодетеля и вызывать «911». И уж тем более не стал бы использовать в качестве орудия убийства аппарат МРТ.
«Уилл», – медленно написал Чарльз. Ничего в Уилле вроде не отвечало общепринятым представлениям о психопатах – манипулятор из него никакой, а по части импульсивности он ничем не превосходил любого среднестатистического представителя разгульного студенческого братства. Но, помимо себя, Чарльз знал еще троих «официальных» психопатов, и они явно не сошли с одной колодки. Если все, на что Хлоя намекала относительно Уилла, соответствовало действительности – что Уилл способен изнасиловать не достигшую половой зрелости девочку и все это заснять на видео, – то, с точки зрения статистики, не казалось таким уж невероятным, что он действительно психопат. Если именно Уилл и стоял за этими убийствами, то было бы вполне разумным помочь Хлое.
Но… «Хлоя». Вообще-то ей полагалось бы возглавлять этот список – он уже видел, как она едва не пробила беспомощному человеку башку. Но, может, то, что происходило между ней и Уиллом, и не имело никакого отношения к программе, а Хлоя вроде была искренне удивлена, когда он высказал предположение, что они все в опасности. Чарльз совершенно не представлял, какие у нее могли быть мотивы, и она устроила целое представление из своего стремления заполучить оружие для самозащиты. Но, может, ей и не нужны никакие мотивы – может, ей просто нравится убивать. Может, она испытывает от этого сексуальный кайф – так же, как тот же НДР или Ричард Рамирес[84]. И никто не заподозрит ее, потому что она девчонка. Чарльзу нравилась Хлоя. Он находил ее интересной. Пожалуй, даже более интересной, чем всё, что с ним в последнее время случалось. Хотя не исключено, что все эти ее заигрывания были лишь игрой кошки с мышью – она лишь забавлялась со своей добычей перед тем, как нанести удар.
Вытащив телефон, Чарльз «погуглил» ее. Первым делом на экране возникли ссылки на ее аккаунты в соцсетях. В «Инстаграме» обычная чепуха: фотки еды, селфи, какие-то собачки… Никаких эффектных картинок с ножами или аппаратами МРТ. На одном из селфи он задержался подольше – где Хлоя в кроваво-красном облегающем платье довольно беззастенчиво смотрит прямо в камеру. В остальных ссылках она фигурировала как полуфиналистка конкурса на Государственную почетную стипендию. Прокрутив пару страниц адресного справочника, густо усыпанных рекламными баннерами, Чарльз наконец нашел статью из местной газеты.
МЕРРИФИЛДСКИЙ УЧИТЕЛЬ, ОБВИНЯЕМЫЙ В СЕКСЕ С УЧЕНИЦАМИ, ПОМЕЩЕН ПОД АДМИНИСТРАТИВНЫЙ НАДЗОР
МЕРРИФИЛД, НЬЮ-ДЖЕРСИ: Полиция продолжает расследование в отношении Алексея Кузнецова (22), учителя истории средней школы Меррифилда, имевшего сексуальную связь как минимум с двумя своими ученицами пятнадцатилетнего возраста. Факт растления был обнаружен, когда Кузнецова застали с одной из жертв на территории школы.
В статье имелись и дальнейшие подробности, но имя Хлои в качестве пострадавших учениц нигде не упоминалось. Чарльз прокрутил текст до самого конца, до комментариев, и ее имя сразу попалось ему на глаза.
Одна из упомянутых учениц – это Хлоя Севр, она #гребанаяшлюха.
Ладно, то, что шлюха, – это еще не значит, что убийца.
– Сэр?
Вздрогнув, Чарльз поднял взгляд. Мерсер с Мэлом смотрели на него. Последний уже собирал свои приспособления.
– Вы были правы. Я обнаружил шпионский софт на обоих компьютерах. Кто-то получил удаленный доступ к этому лэптопу и дистанционно включал веб-камеру.
– И давно? – спросил Чарльз, тут же начиная вспоминать, что такого Кристен могла сказать или сделать перед камерой. Они с ней занимались сексом в этой гостиной всего лишь на прошлой неделе.
– Трудно сказать. Все теперь подчищено, и я установил новое программное обеспечение, которое должно помочь.
Чарльз поблагодарил их и проводил к двери, ощущая панику где-то в желудке. Заверил Мерсера – да, он обязательно позвонит, если вдруг что-то еще понадобится. А что, если кто-то их с Кристен записывал? Прослушивал все их личные разговоры? Как это могло повториться опять?
«Хакер», – написал он. В прошлом году Чарльзу уже доводилось стать объектом интернет-атаки, но он так и не узнал, кто это проделал. Просто проснулся одним ясным солнечным утром от телефонного звонка из своего банка, где обнаружили странные расходы по его кредитной карте: кто-то приобрел в Вако, штат Техас, дорогой внедорожник, на тысячу долларов детских подгузников и трехгодовую подписку на сайт жесткого порно для геев. Дико, но вполне в пределах обычного воровства с кредитных карт. Однако едва он успел закончить объяснения, что ничего такого не покупал, как вырубилась мобильная связь. Ушел почти час, чтобы разобраться с этой проблемой по домашнему телефону Кристен, потому что действие его мобильного номера было прекращено, но в банке отказывались принимать его пароль и постоянно твердили, что он, Чарльз Портмонт, никакой не Чарльз Портмонт. Потом его электронный студенческий билет не сработал на входе в библиотеку – вся информация с него была начисто стерта. Дальше Чарльза чуть не выгнали со всех лекций и семинаров – везде обнаружились «хвосты». Он как раз думал, куда девать дюжину коробок с пиццей с анчоусами, которую вдруг доставили ему на квартиру, когда по-домашнему позвонил отец, в полном бешенстве – с его кредитной карты тоже совершили ряд каких-то идиотских покупок, и он был уверен, что это дело рук его раздолбая-сыночка.
Все это было совершенно необъяснимо, пока Чарльз наконец не восстановил свой мобильный номер и не получил шквал эсэмэсок от Дейзи. Чарльз эту Дейзи едва знал, и теперь она почему-то как раз его умоляла помочь, что не имело ни малейшего смысла, пока он не врубился, что они оба стали жертвами кибератаки практически одновременно.
Она прислала ему скриншоты сотен сообщений, валящихся с каких-то заблокированных номеров и обзывающих ее шлюхой и блядью, а также злобных эсэмэсок от друзей, которые вдруг прониклись к ней лютой ненавистью. Ее аккаунты в соцсетях были взломаны, и на них красовались фотки с ней – ну, или каким-то ее подобием – в голом виде, с предложениями грубого секса и указанием ее телефонного номера.
