Вера Куриан – Тайный клуб психопатов (страница 29)

– Естественно. Мне почти удалось спасти ему жизнь, ты не слышала?

– Что? – подозрительно переспросила она.

– Кто-то проткнул его, как креветку для фондю. Я нашел его и практически спас ему жизнь, но потом появились эти мудаки со «скорой» и всё испортили.

– Так ты и есть тот самый свидетель?

– Угу. А мне даже не предложили вознаграждение или еще чего.

Компьютер Уимена у нее за спиной издал какой-то звук – она едва глянула на него.

– А как насчет вечера тринадцатого?

– Тринадцатого?

– За последний месяц убиты уже двое из нашей программы. Майкл – шестого, а второй парень, Келлен, – тринадцатого.

«Мама дорогая!» Андре слышал какую-то историю – наверняка не соответствующую истине, – что трагическое происшествие с МРТ якобы было вызвано какой-то дурацкой шуточкой «братьев», не просчитавших возможные последствия. Какие только версии не витали в воздухе! Но тут он осознал, с каким подозрением эта девица смотрит на него.

– Погоди-ка… Так ты думаешь, что это я?

– Когда по кампусу бродит семь психопатов и лишь считаные люди в курсе, кто они такие, список подозреваемых не так уж велик, – нетерпеливо отозвалась она.

– Я – ключевой свидетель убийства Майкла! Я пытался его спасти!

Девица прищурилась.

– Ну да, конечно – ты «помогал» ему. И совершенно случайно оказался в нужном месте в нужное время.

– Ты думаешь, что полиции неинтересно арестовать черного парня, который оказался не в том месте не в то время? Криминалисты обработали меня по полной программе – они уже знают, что я не при делах.

Она заморгала.

– А что там с тринадцатым числом? Мне нужно достать телефон, но я могу доказать, где я тогда был.

Андре медленно полез за телефоном, вполглаза приглядывая за ней, а потом стал быстро открывать различные приложения. В «Снэпчате»[69] было до беса фоток с ним с того сборища в доме Маркуса в тот день – весь ход затянувшейся на всю ночь гулянки вплоть до тарелок с завтраком во «Флорида-авеню гриле»[70] в семь утра.

Шокер девица не опустила.

– Ты мог заснять все это в какое-то другое время, а потом автоматически запостить. Тоже мне алиби!

Она подступила еще ближе. Глаза у нее были совершенно пустые. С таким вот лицом ребенок бездумно отрывает крылышки у мухи. «Господи Иисусе!» Андре открыл фотогалерею.

– Только вот на всех фотках есть дата и время съемки.

Слава богу, что в соцсетях нынче принято документировать каждый свой чих!

Она выхватила у него телефон и быстро просмотрела, после чего ею явно овладели сомнения.

– Раздевайся! Если это не ты, то у тебя не должно быть и ножевой раны где-нибудь на теле.

Это было уже полной херней, но Андре не собирался перечить этой безнадежно психованной красотке со смертоносным оружием в руке. Он стянул джемпер, футболку и джинсы, и постарался не съежиться, когда она стала шарить лучом фонарика по всему его телу. Казалось, что он на приеме у какого-то вконец ополоумевшего доктора.

Наконец яркий луч потух, и она отдала ему телефон, заткнув электрошокер сзади за пояс джинсов. Одеваясь, Андре выдавил смешок.

– Так вот чем ты тут занята – расследуешь убийства или что?

Девица помедлила, после чего кивнула.

– Хлоя, – представилась она.

– Андре, – последовал он ее примеру.

– Мы должны помогать друг другу, – прошептала она совершенно другим тоном, теперь уже заговорщицким. – Всего нас семеро, – продолжала Хлоя, подняв вверх семь пальцев. Потом два загнула. – Двое мертвы. Потом мы с тобой. – Осталось три пальца. – Вот этого, – она мотнула головой на средний палец, – я типа как знаю, но насчет него не уверена. Мы можем работать вместе.

«О, только не это!» – мысленно взвыл Андре. Не хотелось иметь никаких дел с этой психопатичкой. Но тут он заколебался. Насколько можно судить, она просто кладезь всяческой полезной информации. Черт, она даже до офиса Уимена добралась без посторонней помощи! Но пусть даже она и могла оказаться полезной, Андре ее откровенно побаивался. Из всех изученных материалов он знал, насколько опасными могут быть психопаты, плюс плотное общение с ней было связано с риском, что она догадается, что сам он не из таких.

– Да чем же я тебе могу помочь? У меня своих проблем выше крыши, – ответил он, размышляя, когда же у ночного сторожа может быть очередной обход.

– Ты, наверное, ни фига не понял: твоя главная проблема – точно такая же, как у меня. Кто-то убивает студентов Уимена, – сказала Хлоя. – Кто-то за нами охотится, мне уже пришлось отбиваться ножом. Меня едва не убили. Хотя я уверена, что тоже кого-то зацепила.

Вот и объяснилось, зачем пришлось снимать штаны и футболку. Кто-то пытается убить всех студентов, участвующих в групповом исследовании? Теперь Андре уже и вовсе не знал, что думать. Он даже не успел до конца переварить тот факт, что стал свидетелем самого настоящего убийства, а теперь вот нате: надо как-то осмыслить, что нечто подобное могут проделать и с ним. И тут еще эта девица-психопатка, которая не сводит с него глаз и ожидает от него столь же импульсивного принятия решения, к каким привыкла сама.

– Тогда за чем именно ты сюда забралась? – прошептал он.

– Я пытаюсь открыть личные дела пациентов, – отозвалась Хлоя, мотнув головой на письменный стол Уимена.

Она была уже на несколько шагов впереди него, и вообще, до такого он сам вряд ли бы додумался.

– Давай поделимся всей информацией, – наконец предложил Андре.

Она кивнула.

– Ты случайно не сечешь в компьютерах? Я надеялась, что пароль у него будет простенький, что-нибудь вроде даты рождения, но фигушки.

Вскоре оба уже стояли за настольным компьютером Уимена, монитор которого отбрасывал на стол с клавиатурой тусклый синеватый свет. Несколько попыток ввода пароля были уже отвергнуты.

– Он наверняка в курсе, что у него такие пациенты, которые разбираются в подобного рода вещах, – сообразил Андре.

– Попробуй найти, не записан ли пароль где-нибудь на бумажке. А может, он человек старой закалки и хранит эти дела еще и в бумажном виде…

Хлоя уселась в офисное кресло, а Андре прошелся по кабинету, пытаясь отыскать какой-нибудь подходящий тайник, в котором можно спрятать бумажку с паролем: заглянул под фото какого-то пляжа в рамке, приподнял коврик для мыши… При помощи фонарика на телефоне изучил содержимое выдвижных ящиков в надежде наткнуться на папки с личными делами, но под руки попадались лишь всякая канцелярская дребедень и старые журналы. В правом верхнем ящике, однако, нашелся блокнот с густо исписанной первой страницей. В основном какими-то цифрами, но выглядело это скорее так, будто кто-то решал математическую задачку, постоянно зачеркивая неверные решения – ничего похожего на аккуратно записанный пароль к компьютеру. Андре на всякий случай защелкнул эту страничку на телефон и передал блокнот Хлое.

– Может, ты разберешься?

После этого он перешел к канцелярскому шкафу позади письменного стола. Даже сам толком не знал, что ищет, – не исключено, что Уимен до сих пор хранит личные дела своих старых пациентов. Может…

Вдруг услышав шум, оба синхронно вздрогнули. Переливчатый смех. Голоса. Елена? Потом звяканье ключей. Хлоя быстро затолкала блокнот обратно в ящик и вырубила монитор. Оба бросились в заднюю часть кабинета и протиснулись в коридор почти в тот самый момент, когда в кабинете зажегся свет.

На миг они замерли в ослепительном после полутьмы офиса свете коридора, а потом бросились к лестнице запасного выхода. Не останавливались, пока не вырвались на обжигающе холодный воздух двора.

– Вот черт, – пробормотала Хлоя. – А у него система безопасности получше, чем я думала.

– Ты ничего не успела сделать до моего появления?

Этот вопрос, похоже, ее немного задел.

– Ты мне помешал!

– В этом офисе есть две вещи, которые нам требуются. Список студентов, участвующих в этой программе, и тех, у кого есть доступ ко всей этой информации.

– Мы всё это получим, если объединим усилия, – настойчиво произнесла она. – Знаешь, как говорится: один психопат – хорошо, а два лучше.

24

По мнению доктора Уимена, Чарльз Портмонт был едва ли не идеальным объектом проводимого им группового исследования. Понаблюдав за ним, Леонард пришел к выводу, что это весьма толковый молодой человек, нарциссизм которого шел ему только на пользу – Чарльз любил думать о себе, что давало ему возможность проникать в мотивы собственного поведения. У пациентов могут быть самые лучшие намерения, но если им недостает проницательности или склонности к самопознанию, это значительно ограничивает эффект от психотерапии и программ коррекции поведения. Лучше всего, когда у объекта действительно есть мотивация изменить себя к лучшему.

Семейство Портмонтов располагало такими деньгами, что бесплатное обучение явно не могло послужить стимулом для поступления Чарльза в Адамс. Он мог поступить в куда более престижные учебные заведения, но выбрал этот университет именно из-за возможности принять участие в исследовании. Юный Портмонт признался в этом во время одного из сеансов психотерапии, в красках расписав, как после его поступления вместо того же Джорджтаунского университета в третьесортное учебное заведение, работающее по модели свободных искусств и наук, его папашу чуть кондрашка не хватила.

Если у ребенка недостает эмпатии, вряд ли стоит убеждать его не бить других детей, аргументируя это тем, что им больно, – ребенку-психопату это попросту до лампочки. Нейробиологическое исследование Уимена наглядно демонстрировало, что происходит у таких людей в мозгах, когда они безуспешно пытаются осмыслить точку зрения других людей. Когда им показывают картинки, вызывающие у контрольной группы сильный эмоциональный отклик – жалость, печаль, – в данных мозговой деятельности психопатов отображаются не сколько эмоции, сколько напряженные размышления, какого проявления чувств от них ожидают, и, наверное, даже попытки имитировать их.