Вера Крыжановская – Адские чары (страница 22)

И посуда, и бутылки с их содержимым были удивительны. Красные деревянные резные пробки, припаянные у горлышка чёрными кружками изображали рогатые козлиные головы. Внутри бутылей заключены были словно крошечные человечки, прозрачные и студенистые, хотя и вполне отчётливые; особенно живыми представлялись головы с отвратительным злобным выражением.

Колдунья отобрала двадцать одну бутылку и поставила их на середину подвала, а затем раскрыла корзины, в которых лежали поросята, кошки и вороны.

Животные казались как-будто дохлыми, потому что не шевелились, даже когда старуха доставала их из корзин и раскладывала по одному перед каждой бутылкой; но всмотревшись, можно было заметить у них чуть заметное дыхание.

В течение этих приготовлений из тёмных углов, где стояли остальная посуда, слышалось глухое ворчание, и вдруг раздались громкие, стоны и зловещий треск. Малейнен мгновенно выхватила из-за пазухи палочку; она погрозила ею в сторону начавшегося шума и произнесла заклинание. Кругом снова всё стихло.

После этого она принесла небольшую жаровню с горящими углями и посыпала её порошком, который с треском сгорел, наполнив подвал, удушливым запахом серы. На жаровне же вспыхнуло синее, с зеленоватым отливом пламя, сменившееся клубом черного дыма, и в тот же миг перед колдуньей очутился вчерашний уродец.

— Ну какие у тебя новости, Анаэль? — спросила она.

Тот скорчил гримасу.

— Ничего достоверного, кума. Не больно он доволен, хотя и не возражает. Так что, если ты настаиваешь, давай, попробуем.

Да, попытаемся. А чтоб придать тебе мужества, потому всё-таки рассчитываю на твою помощь, я тебе поднесу угощение.

Она вытащила из корзины поросёнка и зарезала его так, что тот даже не пискнул. Выпустив кровь в глиняные горшки и сцеживала в них кровь зарезанных животных. Кончив это, Малейнен раздула угли, бросила в них новую пригоршню порошка и затянула песню вперемешку с заклинаниями.

Мало-помалу густой дым застлал погреб, послышался треск, раздались точно выстрелы и дикие крики, а затем, когда дым рассеялся, оказалось, что все бутылки разбиты, а вокруг жаровни собралось целое общество, жадно глотавшее налитую в горшки кровь.

Тут были представители обоих полов и всяких общественных положений: офицеры, духовенство, штатские, купцы, крестьяне и даже дамы. Мертвенно-бледные лица их отражали всевозможные страсти; но помимо трупного цвета и пристального, дьявольского злобного взгляда, ничем иным они не отличались от живых людей.

Малейнен продолжала петь, как вдруг в воздухе блеснул свет, точно молния, порыв ветра пронёсся по подвалу, и точно из-под земли вырос Басаргин с пеной у рта и дико сверкающими глазами. По-видимому он был в ярости.

— Нет! — заревел он. — Не выпущу я её живой из своих рук и не дозволю никогда освобождать её.

Злые духи кинулись на него и пытались повалить его; а в это время Малейнен с палочкой в одной руке и горящим углём в другой подскочила тоже, намереваясь ударить его с левой стороны, Анаэль тоже вцепился в Басаргина.

Вдруг тот вырвался из рук нападавших, взлетел на воздух, превратился в зеленоватый, искромётный шар, лопнувший затем с грохотом, и Басаргин исчез.

Малейнен отпустила страшное ругательство, но спохватившись, стала читать заклинание и под конец пронзительно крикнула:

— Завтра в полночь созываю вас всех на решительный бой.

Анаэль и прочие духи растаяли в воздухе, а Малейнен, очертив магическим кругом оставшиеся бутылки, ушла из подвала.

— Кто бы мог подумать, что у него такая силища, ворчала она, идя к себе.

Перед генеральным сражением, которое Малейнен собиралась дать силам зла, она постилась целый день и делала особые приготовления.

С наступлением ночи она заперлась во второй комнате, строго наказав зятю и дочери не спать, зорко сторожить подполицу и читать заклинания, магически преграждавшие выход из подвала.

Заперев за собой дверь, она сняла с себя всё и надела только длинную красного цвета рубашку, распустив свои седые, но ещё длинные и густые волосы. Затем она зажгла в печи охапку можжевельника и в огонь сунула лезвие большого ножа.

На престол она поставила медный колокол в виде черепа и рядом положила дудку, выделанную из человеческой кости. Перед печью поставила старый, взятый с чьей-то могилы чугунный крест, а на чёрной доске, прибитой к престолу сзади семирожкового шандала, написала какие-то знаки и затем открыла заклинательную книгу. На лице колдуньи застыло выражение дикой отваги.

Она вполне сознавала, что подвергает себя смертельной опасности, берясь спасать Киру. Но её соблазнило богатое вознаграждение. А она была жадна, упряма и уверена в своих силах.

Кроме того, она рассчитывала на содействие тех, которых накануне ночью одарила жизненной силой, дававшей им возможность вторгаться в толпу живых.

С этими тёмными существами люди часто сталкиваются, сами того не зная и не подозревая. Скептики отрицают такие явления, а присяжные «учёные» над этим смеются, потому что ни те, ни другие не понимают скрытых пружин, производящих в действие неведомые для них силы потустороннего мира; как они не знают, откуда берутся и куда деваются эти загадочные, зловредные существа.

Громко и отчётливо читала Малейнен заклинания, временами она остановилась, брала дудку и издавала протяжный, резкий свист, подзванивая ему в колокол. Затем она подбрасывала в огонь ветки и переворачивала начинавший накаляться докрасна нож.

Мало-помалу вся комната стала трещать, в стены и пол неистово стучали, проносились порывы холодного ветра и чуть не задували свечи.

Наконец, блеснула молния, и весь дом затрясся словно от громового раската. Из стен и пола выходили тёмные тени, которые быстро уплотнялись. Эта толпа тащила Басаргина, который упирался и отбивался, но всё-таки был повален на землю.

Теперь было заметно, что красная светлая нить исходила из его левого бока и терялась в пространстве. Чёрные худые, но цепкие, как змеи, существа, держали Басаргина, несмотря на его отчаянные усилия вырваться из их лап.

Тогда Малейнен выхватила из огня раскалённый нож и кинулась к нему, чтобы рассечь таинственную связь, соединявшую его с Кирой. Но в этот миг произошло нечто совершенно неожиданное и ужасное…

В комнате рядом раздался громкий взрыв, входная дверь вспыхнула точно огнём, и в комнату повалила целая ватага людей и животных. Впереди шло отвратительное рогатое чудовище с козьей мордой, красными, как огонь, глазами и громадными зубчатыми, точно у летучей мыши, крыльями. Чудовище это грозно потрясло трезубцем и залилось злым дьявольским смехом.

— Ты ещё смеешь вступать в бой со мной, негодная?! Или забыла, что ты наша раба, у которой нет ни знаний, ни сил, достаточно побороть нас?!

Чёрный козёл кинулся, как молния, к престолу, схватил водруженный крест перед печью крест и вонзил его в колдунью, которая упала с нечеловеческими криками и была пригвождена к полу. Потоки чёрной крови хлынули из её рта к груди.

В тот же миг Басаргин вырвался из рук нападавших и исчез с громкими ругательствами. В комнате же происходило нечто непостижимое.

Часть дьявольской свиты бросилась на неподвижное тело колдуньи, они пили и вылизывали её кровь; кости старухи трещали, и по трупу ползали языки пламени. Другие ломали и топтали всё, что было в комнате. Наконец, окно с шумом распахнулось, и вся дьявольская ватага с чёрным козлом во главе вихрем унеслась на кладбище. В ночные часы в этом царстве мёртвых обыкновенно пусто. И теперь лишь ветер жалобно стонал и свистел меж обнажённых деревьев. Временами лунный свет проглядывал сквозь седые облака, заливая кресты и памятники унылым, дремотным светом.

Но если все казалось пустынным и тихим для неразвитого взора человеческого, ясновидящий усмотрел бы кипевшую здесь суетливую и зловещую жизнь.

В разных местах вспыхивали блуждающие огоньки, слетавшие затем вокруг дьявольского кортежа, который вылетел из дома колдуньи. Демон с козлиной мордой остановился и звонко протрубил в кривой, словно охотничий рог трижды. Затем раздался его глухой, скрипучий голос:

— Призываю вас всех, кто заключён тут и кого не выпускает плоть, приковав к могиле. Вы стремитесь к свободе, хотите уничтожить воинство Люцифера? Так вставайте же, поломайте гробы свои и опрокиньте надгробные кресты. Придите, возлюбленные и разлученные смертью: вы, алчущие наслаждений и мести!

Толпа вокруг него пела и выла, испуская снопы искр. Поднялся целый ураган диких звуков; крики и стоны сливались с похоронным пением. В разных направлениях сверкали огненные зигзаги, гробницы трещали и кресты качались, и из поднимались громадные зеленоватые, жёлтые и чёрные шары.

Шары эти с грохотом лопались, распространяя вокруг трупную вонь и обнажая отвратительных существ с разлагающимися талами. Искажённые, отталкивающие лица их отражали все грубые страсти, все нечистые вожделения и похоти обожаемой ими плоти, которая тем самым сковывала их теперь и причиняла ужасные страдания. Но много могил всё же остались целыми. Те, которые были погребены были погребены там, не поддавались сатанинскому зову. Святые молитвы и символы удерживали одних и ограждали от других.

Современный род людской, глубоко невежественный в познании невидимого мира и закованный в броню неверия, отталкивает как излишние, а то ещё и осмеивает все мистические таинства, которыми человечество с древнейших времён неизменно окружало два величайших момента человеческой жизни: рождение или появление человека на земле из неведомых областей, и смерть, то есть возвращение его в потусторонний мир. Между тем обряды эти и таинства, установленные величайшими светилами герметической науки, имеют глубокое значение и служат защитой как живому человеку, так и свободному духу против силы зла…