Вера Крыжановская – Адские чары (страница 11)

Ведь доставили же ей каким-то образом окровавленный букет. Это был последний дар человека, которым она овладела из себялюбивых целей, а потом принесла его в жертву новой прихоти…

Киру мучил страх: а что, если он станет мстить?

Но ничего особенного ни днём, ни ночью не происходило, всё было спокойно, не было никаких таинственных явлений, которые указывали бы на появление духа покойного мужа. Кира успокоилась и повеселела. Радовало её, что маркиз был в неё влюблён по уши и с трудом скрывал свою страсть.

В качестве ближайшего друга Басаргина Керведек часто навещал вдову и помогал ей утверждаться в правах наследства. Видеть Киру было для маркиза наслаждением.

В глубине души Кира блаженствовала, но внешне она казалась грустной и убитой горем — навещала могилу мужа и носила строгий траур, который очень шёл к её светлой и нежной красоте.

Устроив денежные дела, Кира объявила, что едет за границу и будет там жить, пока не утихнет горе и пока она не успокоится сколько-нибудь.

Накануне отъезда у Киры с маркизом произошло нечто вроде объяснения. Керведек спросил, может ли он месяцев через восемь приехать и попросить её о том, от чего зависит все его счастье.

— Приезжайте, — ответила она, краснея и не отняла руки, которую маркиз долго и страстно целовал.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Кира поселилась в Дрездене и в ожидании конца своего траура вела деятельную переписку с маркизом. Было решено тихо и скромно повенчаться в посольской церкви, а затем ехать путешествовать, куда вздумается.

Прошло полтора года после смерти Басаргина, и маркиз приехал в Дрезден. Кира не хотела ехать в Италию, и поэтому они остановили свой выбор на Тироле, решив провести там первые недели медового месяца.

После венчания, на котором присутствовали лишь шафера, новобрачные уехали, и на следующий день, часов в одиннадцать, прибыли на место.

Маркиз заказал телеграммой помещение. Первое, что бросилось Кире, когда она с мужем вошла в маленькую гостиную отведённого им помещения, был громадный букет из белых лилий и камелий, стоявшей в вазе на столе.

— Откуда эти цветы, и зачем их поставили на стол? — бледная, спросила она лакея, снимавшего с неё пальто.

— Их доставили утром с приказанием поставить в Вашу комнату, госпожа маркиза.

— Кто же принёс букет? Кто его принял? — допрашивал маркиз, видя, что жена дрожит.

Кира бессильно опустилась в кресло.

— Я сам принял букет, сударь. Как раз в это время я стоял в подъезде, ко мне подошёл очень хорошо одетый господин, передал мне цветы и дал золотой на — на чай, — ответил лакей.

— Каков он был из себя?

— Высокого роста, худощавый, с чёрной бородкой и удивительно бледным лицом. Я ещё подумал, что он, должно быть, болен.

Кира дрожала, как в лихорадке, от страха у неё зуб на зуб не попадал. Как только слуга вышел из комнаты, она бросилась на шею мужа и разрыдалась.

— Это Алексей! — пробормотала она.

— Кира дорогая! Ну, можно ли говорить и, вообще, верить в такие глупости, — полушутливо, полусерьёзно ответил маркиз. — Ясно, что какой-то нахал позволил себе эту наглую шутку.

— Но ведь нашла же я подобный букет у себя на коленях в ту минуту, когда он разбился насмерть! Ты сам говорил мне, что он держал его в руках, сидя в автомобиле, в момент катастрофы, — заметила Кира, вздрагивая.

— Знаю и согласен, что это странный факт. Но допустить, что Басаргин вышел из своей могилы в Александро-Невской лавре и приехал в Тироль к тебе с другим букетом, — это уж совсем дико.

Кира как будто успокоилась доводами мужа, пересилив себя, чтобы хотя наружно казаться равнодушной. Она понимала, что появление букета кажется мужу простой мистификацией, а сказать ему правду о дьявольских узах, соединивших её с покойным, она не могла.

Керведек приказал унести цветы. При этом они заметили, что цветы издавали зловоние.

Конец дня прошёл спокойно, и вечером Керведек велел накрыть ужин на террасе, выходившей в небольшой отдельный сад. К маркизу вернулось хорошее настроение, и он подтрунивал над Кирой. Можно ли расстраиваться и терять аппетит из-за нахальной выходки?

Он налил два бокала шампанского и, подняв свой, весело сказал:

— Ну, милая, забудь эту глупую мистификацию, и выпьем за наше счастье!

Кира улыбнулась и в ответ подняла свой бокал:

— За нашу любовь, за наше счастье!

В эту минуту из кустов в садике раздались звуки скрипки.

Умелая рука играла нежную, грустную русскую песню, любимую песню Басаргина. Песня была хорошо знакома обоим.

Стакан выпал из рук Киры и разбился, она вскочила в немом ужасе, не сводя глаз с кустов.

Маркиз тоже побледнел.

— Чёрт возьми! Это, наконец, переходит всякие границы! — крикнул он и ударил кулаком по столу. — Что это такое? Это настоящее преследование! Погоди же, каналья, ты мне заплатишь!

Он спрыгнул с террасы и подбежал к кустам, откуда неслись дрожащие звуки скрипки. Но сколько он ни шарил в кустах, а таинственного музыканта не нашёл.

Бледный, стирая холодный пот с лица, вернулся маркизна террасу, и в это же самое время смолкла музыка.

— Уедем, умоляю тебя… Я не в состоянии ночевать здесь, — со слезами воскликнула Кира.

— Конечно, конечно, бедняжка! Я и сам не хочу здесь оставаться. Но куда нам ехать, чтобы этот надоедливый мерзавец потерял наш след? Это какой-нибудь отвергнутый поклонник, узнавший про нашу свадьбу. У тебя ни на кого нет подозрения?

— Нет, — убитым голосом ответила Кира.

Она была убеждена, что теперь только началось то оккультное последствие, та загробная месть, которую она предчувствовала и боялась. Из могилы, с которой её соединяла тайна, холодная рука покойника тянулась к ней, как к своему законному достоянию.

Как избежать от такого кредитора?

После долгого обсуждения было решено, что они уедут с двенадцатичасовым поездом, высадятся на какой-нибудь маленькой станции и проведут несколько дней в горах. На место прибыли около семи часов утра. Станция была незначительная, и большинство пассажиров спали. Вместе с ними из поезда вышло всего два-три человека. Наняв затем экипаж, Керведек с женой отправились в соседний городок, расположенный в горах.

Было чудесное сентябрьское утро. Чистый воздух, живописное расположение и величавый покой дивной природы успокоительно действовали на смущённую душу Киры.

Маркиз был весел и восторгался придуманным им ловким способом сбить с пути субъекта, который посмел их преследовать. Он шутил, представляя себе досаду негодяя.

Чистенький, утопавший в зелени городок был очарователен, и они решили пожить здесь некоторое время, чтобы совершить прогулки в горы.

Гостиница, где остановился маркиз с женой, не представляла той роскоши, того комфорта, к которым они привыкли, но всё было чисто и уютно, а хозяева оказались славными людьми, услужливыми и приветливыми.

Керведек словно проснулся от тяжелого кошмара и облегчённо вздохнул. Им подали простой, но вкусный завтрак, который они с удовольствием съели. Заразительная весёлость мужа развеселила и Киру. Может быть, и в самом деле она заблуждается и придаёт много значения глупой мистификации?

Окончив завтрак, молодая чета собиралась идти отдохнуть после бессонной ночи, как вдруг явилась хозяйка. Вид у неё был озабоченный, и в руках она держала букет из белых лилий и камелий.

— Только что принесли букет для… — начала она, но остановилась, видя, что маркиз вскочил, как ужаленный, а Кира упала в обморок.

— Кто принёс букет? — допрашивал маркиз, пока хозяйка помогала ему привести в чувство Киру.

— Какой-то очень бледный господин с чёрной бородкой, — ответила недоумевающим тоном добродушная немка.

Пока она раздевала Киру и подавала ей капот, маркиз осматривал цветы, рассчитывая найти там какое-нибудь указание. Но цветы издавали такое страшное зловоние, что он швырнул их с отвращением.

Мрачный и озабоченный, сел он затем подле рыдавшей Киры. Он начинал уже теряться в догадках.

Вероятно, вчерашний негодяй ехал с ними в одном поезде и видел, как они нанимали экипаж. Но кто же это такой? Что побуждает его к такому жестокому, подлому преследованию? В бессильной злобе Керведек сжал кулаки. Если бы он только мог поймать мерзавца, так, наверное, убил бы его. Надо было уезжать. В таком захолустье они больше, чем где-либо, подвергаются новой опасности, злобной проделке. Но куда ехать?

После долгих размышлений он предложил ехать в Венецию, сейчас же, как только Кира несколько справится с волнением.

Жена ему не противоречила, она была мрачна и безучастна ко всему.

Прибыв в Венецию, они отправились в отель.

Но наученный горьким опытом, маркиз оставил жену в гондоле, и один пошёл договариваться с хозяином.

— Если случайно явится господин с букетом белых лилий и камелий, так прошу Вас…

— Он уже был, эччеленца. Значит, это он для вас заказал помещение в бельэтаже, с видом на Большой канал? Он оставил цветы и визитную карточку.

Керведек побледнел.

— Я прошу Вас принять меры, чтобы это не дошло до моей жены, слышите? Заказанного помещения я не займу! У Вас найдётся, может быть, другое? Цена для меня безразлична. А букет и карточку я желаю видеть.