Вера Ковальчук – Ты мне очень нравишься. Но... (страница 36)

Кухарка качнула головой.

— Я этих ваших магических словечек не знаю, честно скажу. А только всем известно, как следует готовить грибы, чтоб не было опасно и вредно. Меня ещё матушка учила готовить, и на кухне посадника многое мне рассказали и показали. Я разбираюсь.

Лара пожала плечами.

— Не всегда то, что известно всем, является истиной… Спасибо за ваше терпение. — И поспешила убраться с кухни, пока её не домучили советами окончательно.

Вскоре пришлось подняться к пациентке — та пожаловалась на дурноту и лёгкую тошноту. Взялась щупать ей пульс с откровенным беспокойством. А что если гестоз? У неё же тут никаких условия, чтоб решать подобные проблемы, да и не должна этим заниматься акушерка, это задача врача. Хоть, конечно, основы Ларе известны, но всё равно страшно. По пульсу трудно было сказать что-либо, похоже, давление более или менее в норме. Взялась за оба запястья. Что ж, наполненность пульса тоже приличная.

Ох, давно уже следовало доделать тонометр, над которым она вместе с одним местным мастером корпела уже больше месяца. Саму-то манжету с нагнетателем-мехом удалось состряпать довольно быстро, а вот манометр не давался. Даже просто разметить измерительную шкалу уже не так легко. Для себя Лара решила, что отметит на нём только базовые точки, не будет мучиться с мелкими делениями. Приблизительно — уже лучше, чем никак.

А ещё удалось заполучить фонендоскоп. Оказалось, подобные инструменты были в ходу у местных врачей, осталось лишь с помощью мастера доработать имеющуюся модель. Он же изготовил для неё три чудесных стетоскопа и ещё несколько предметов, нужных для осмотра и разного рода манипуляций. Хоть и удивлялся, зачем всё это нужно.

Ну, раз нужно, так пожалуйста, он готов. Ларе даже платить за всё это богатство не пришлось. Её наниматель, узнав, что инструментарий необходим для дела, оплатил всё сам. И подарил «сударыне повитухе» лично от себя длинный отрез отличной дорогой белой ткани, потому что услышал, как она обсуждала с хозяйской горничной, мол, нужно бы обзавестись халатами. Оставалось лишь мысленно завести очи к небу и придумывать теперь, кто согласится из этой роскоши пошить необходимое. Сам-то Оител был чрезвычайно горд собой и уверен, что сделал поистине царский подарок. Похоже, ему в принципе в голову не приходило, что женщина может не уметь шить.

Эйтал Миэр

Как только удалось решить проблему на южном побережье, принц поспешил к центральному энергоузлу. Следовало торопиться, если он хотел закончить работу к тому моменту, когда принц Высокогорья привезёт к ним свою таинственную супругу.

Кое-какая информация о ней уже была собрана — иномирянка, предстательница таинственной новой силы, пришедшей на Равнину, которую именовали Серебрящимся Древом, супруга четверых мужей (ох уж эти соседи…), из которых один — раб (ну совсем с ума сошли). Репутация дамы — на высоте, ни в чём дурном не замечена. Недавно родила девочку от первого мужа (достойно!). И действительно способна обратиться к таинственной высшей магии, о которой все молчат как заколдованные.

Ла-адно… Лишь бы только помогла.

Умотавшись над очередным сбоящим узлом, принц уснул даже не в своём шатре (потому что не дождался, когда его поставят), а в окружении солдат, головой на седле, устроенном поверх хилой кочки, завернувшись в плотную попону.

Уже под утро его кто-то разбудил.

— Ваше высочество… Надо уходить.

— Что такое? — шепнул принц, пока не понимая, что происходит. Но голос придержал — мало ли что.

Вокруг царила та тишина, которая посещает мир в предутреннее время. Свет только-только брезжил, сумрак ночи неохотно развеивался, из глубин леса наползал густой туман, делая черты бивуака неразличимыми. Лес хранил обличие, пристойное только для волшебной чащобы, полное тайн и опасностей, хотя был самым обычным и даже основательно вытоптанным. При свете дня на него и смотреть-то было грустно.

Тело охватывало оцепенение раннего утра, когда проще плюнуть даже на возможность спасения, чем просто так взять и проснуться. А ещё пробирало до костей ознобом, словно бы не утро наступает, а настоящая высокогорная зима, заволакивающая мир непроглядной обжигающе белой метелью. Эту иллюзию поддерживали и обрывки густого тумана, спросонья казавшиеся чересчур уж плотными.

Но себя нужно было взять в руки. Проморгавшись, Эйтал уставился на ординарца, который его разбудил. Младший ординарец, приданный его отряду братом, Райнером. Пока плохо ему знакомый, но достойный доверия.

Юноша мотнул головой и знаком показал, что следует идти за ним. Нет, не идти, красться, и ещё рукой показал, мол, пригнись. Принц в недоумении подчинился. Только и подхватил, что плащ и оружие, не заботясь об остальном. И только за грудой хвороста, заготовленного с вечера для костров, его спутник задержал шаг, оглядываясь.

— В чём дело?

— Услышал беседу троих офицеров, — шёпотом ответил юноша. — Очень подозрительный. Надеялся, что вы сможете услышать хотя бы охвостье беседы. Но нет, они уже ушли…

— О чём шла речь?

— Об атаке на вас. Прямо сейчас. У них готовы арбалетчики, которые прошьют болтами всю ту территорию, на которой вы отдыхаете… Нет, вам нельзя возвращаться туда, вы себя выдадите и подставитесь!

— Там мои люди!

— В них вряд ли будут целить. И то, что вы не окажетесь на месте, скорее спасёт им жизнь, поскольку делать второй залп не будет иметь смысла. Идёмте же!

— Куда? — Эйтал скрипнул зубами, поспешно накидывая на себя перевязь с мечом. Разгибаться он всё ещё опасался.

— Ближе к энергоузлу, я полагаю. Вы же сможете успешно работать оттуда?

— Верно говоришь…

Идея ординарца сразу показалась идеальной. Ведь и в самом деле, какова бы ни была ситуация, именно у магического средоточия принц может защититься лучше всего, а ещё снабдить магов своего отряда приличными объёмами энергии, чтоб обороняться. Вот только надо точно знать, кому давать магию, а кому нет.

— Что за офицеры? — процедил он сквозь зубы. — Узнал по голосам?

— Только одного, ваше высочество, — выдохнул парень. — Осторожнее… Здесь поблизости дозор.

Жестом Эйтал постарался придать и своим шагам, и движениям спутника чуть большую тишину, чем оба были способны добиться чисто физически, и уточнил, кого именно ординарец всё-таки узнал. Услышав ответ, помрачнел. Сон окончательно оставил его, да и какой тут отдых! Названный человек был довольно близким к нему штабистом. А ещё — сыном троюродного родича. И говорило это… Ни о чём хорошем это не говорит.

Ни о чём больше они не успели переговорить — в той стороне лагеря, откуда они пришли, началась возня, потом что-то гулко ухнуло, и снова. Эйтал усилием воли запустил, образно говоря, обе руки в энергетический узел и пробудил магию на службу себе. Делал он всё машинально, даже не задумываясь. Мысли крутились вокруг одного — понимания, что в нынешних обстоятельствах совершенно непонятно, кому доверять, а кому не стоит. Если одно покушение ещё, кряхтя, можно было бы натянуть на представление о каких-то частных конфликтах, то два подряд — уже очевидно злоумышление против императорской семьи, а значит, и императорской власти.

А во все времена обычно такое затевают либо родственники, либо самые приближённые. И заговорщиком может оказаться кто угодно. В осознании этого принц ощутил себя совершенно беспомощным, потерянным, как ребёнок, который упустил из поля зрения родителя и не знает, что ему делать, куда идти, как быть. Растерянность не подобала ему, но как поступить сейчас, если каждый в отряде может оказаться предателем? Даже тот порученец, который разбудил его. Да, это крайне маловероятно, однако история знает и подобные примеры.

Он увидел, как к нему сквозь полную неразбериху продирается Радай, его друг и лучший офицер. Он окружил себя верными бойцами, и те сумели выстроить худо-бедно приемлемую фигуру «пробойный угол». Неполный отряд, сразу заметно. Видимо, арбалетчики сумели проредить.

Эйталу самому стало мерзко, что первое движение передать другу и товарищу часть магической энергии узла он сразу же остановил панической мыслью: мало ли, вдруг и этот окажется врагом. Ну нельзя же видеть в каждом недоброжелателя. Так и с ума сойти можно. Однако передавать офицеру доступ ко всей магии, имеющейся здесь, не стал. Лишь прикрыл его собственной защитой.

— Вам нужно уходить, принц, — задыхаясь, выдавил Радай. — Скорее! А что если врагу подойдёт подмога?

— Кто тут против кого?

— Риамские и листерские против остальных.

— К ним подошла подмога?

— Сложно сказать, — ответил другой офицер, подволакивая поближе к Эйталу большой ростовой щит. Похоже, он намерен был прикрывать его и так, окованным деревом. — Туман, мой принц.

— Я посмотрю. Куда сейчас уходить? Мы не знаем ни сколько их, ни кто они, ни где лошади.

— Я приведу вам коня, — сказал один из оруженосцев, совсем мальчишка. Губы у него дрожали то ли от страха, то ли от холода, однако ноги пока держали, уже хорошо.

— Куда его высочество один-то поскачет, — скривился боец постарше. — Принцы у нас, что ли, лишние? Если и отступать, так отрядом, болван ты малолетний.

— Пусть тащит коней, — рыкнул друг Эйтала. — Польза будет. Давай, пацан, только осторожней!.. На сколько хватит щита, мой принц?

Тот лишь криво усмехнулся.