Вера Ковальчук – Твое пламя и твои крылья, феникс (страница 4)
— Точно. Может, она собрала в себе не все пути магии, но огонь, вода, воздух, камень, металл и жизнь в ней чувствуются, есть свет и тень как антагонисты и прослеживается чистая энергетика. Если даже ментальности не окажется, мы найдём выход при таком разнообразии.
— Подожди… А её не порвёт, как мышку в когтях кота, при таком сочетании?
— Для того и осторожничаем.
— Ни черта ты себе выдрал у судьбы из зубов кусочек! Реально уверен, что все эти стихии у неё есть? И уложатся как надо?
— Уверен.
— У-у… Я у тебя первым клиентом! Помимо обработки принцессы.
— Размечтался. Список уже составлен на ближайшие пару лет. Наберись терпения.
— Одно только от тебя и слышно.
— Вот и слушай! — рявкнул Тоа, выпроводил посетителя и отправился в библиотеку — изучать теорию. Надо и в самом деле будет помочь будущей жене. Такой разброс стихий — ей действительно может прийтись нелегко. А он обязан ей помочь.
Это и в его интересах.
Глава в размышлениях о том, как все это понимать (3)
Ну что ж, в целом мне всё было понятно. Растения, плоды, ягоды и всякие грибы здесь от того, что росло в родном мире, мало чем отличались. Работники кухни охотно и без подозрений рассказали мне, как отделять неядовитое от ядовитого, я запоминала каждую подсказку. Оставалось изумляться, как ясно работала голова в этом мире несмотря на весь страх, одолевавший меня. Но со страхом можно справиться, хоть это и непросто. Как и горе, страх сдаётся работе.
Поэтому я занялась готовкой — испекла хлеб, изображала оживление и восторг изо всех сил, чтоб никто не догадался, насколько привычным для меня делом является изготовление хлеба на дому. Потом готовила пирог с ягодами. Потом с грибами. На этом этапе в кухне появился мой «будущий муж», и, пряча своё смятение, я заулыбалась, придвигая к себе первое, что попалось — керамическую банку с солениями.
— Что ты здесь делаешь? — удивился он, засовывая подмышку что-то, напоминающее планшет.
— Да так, пробую готовить.
— Готовить?
— На моей родине жёны всегда готовят мужьям всякие вкусные вещи. Осваиваюсь… А что это? — И снова настойчиво показала на планшет. Нет, надо разобраться — неужели тут есть техника? А интернет придумали уже?
Мужчина нервозно засунул планшет ещё глубже в складки одежды.
— Считается, что дамам не стоит вникать в такие вопросы. Это вредно для здоровья.
— Кем считается?
— Давай мы обсудим потом… Как ты осваиваешься?
Я задумчиво посмотрела ему в глаза.
Хитрая сволочь. Даже и гадать не надо. Знать бы ещё точно, в чём именно ты мне врёшь, сцуко. Но у меня нет ни времени, ни возможности разбираться. То, что ты мне враг, я и так отлично знаю. А ещё осознаю, что тебе моё понимание демонстрировать нельзя ни в коем случае. Пусть враг сам добывает оружие, я ничего такого ему в руки не вложу ни за что.
— Нормально. Спасибо.
— Рад слышать. Церемония уже готовится. Жду не дождусь.
— С чего бы вдруг? Такой пыл… А я далеко не красавица.
Он приподнял брови и посмотрел на меня с весёлым недоумением.
— Мда? А ты в зеркало посмотри.
И поспешно ушёл.
В зеркало? Это интересная идея. Закончив с тестом, укутав его в полотенце и пристроив на печке, я поднялась в свою комнату, где полезла к зеркалу.
И оцепенела. Двое суток прошло — и вот на меня из опалово мерцающей поверхности смотрит моя более юная и прелестная копия с чистой и нежной, как шёлк, кожей, с ясными, как звёзды, глазами, гибкая, грациозная, стройная… Когда только успела так выправить фигуру? Правда, кажется, последнее время мне как-то совершенно не кушается… Но дело совсем не в худобе: верна поговорка, что худая корова — ни фига не газель. А я именно помолодела и пограциознела всею собой, и понять, как это так получилось, было совершенно невозможно.
Долго вертелась перед зеркалом — приятно было посмотреть. Казалось, местное чародейство сделало меня более совершенной, чем я была в действительности. Может, оно так и есть. Да и неважно. Но посмотреть было приятно. Я расстегнула платье и спустила с плеч местную рубашку — оценила приятного оката плечи, грудь, плоский живот, бёдра. Ни шрама или затяжки, ни пятна, даже родинки почти все исчезли, и жирка осталось ровно столько, чтоб придать фигуре мило-женские очертания. Ничего лишнего.
Офигеть.
Я вздохнула и поспешно оделась. Нет уж, козёл, тебе такая ягода не достанется. Лучше угроблю её в побеге, чем выдам тебе на блюдечке, ты такой радости не заслужил.
Само собой, побег лучше было бы планировать на момент, когда владелец замка свалит нахрен, но, во-первых, он, похоже, ничего подобного не планировал, а во-вторых, мне о планах не докладывался. Значит, остаётся рискнуть. А ещё было бы здорово узнать о мире побольше. Что-то сентенции будущего «типамужа» вызывали у меня серьёзные сомнения. Прямо заставляли хмуриться.
Допустим, это действительно мир победившего патриархата. Но какого тогда хрена все работники кухни, уборщики, подсобные рабочие и все прочие чистильщики печей — мужики? А женщин в персонале крепости ровно две: управляющая и её помощница? Почему даже младший счетовод — мужчина? Разве при патриархате гордые носители тестикул не сваливают на женщин всё самое грязное, непрестижное, скучное и малоприятное? Да, допустим, дамы плохо справляются с трудом, требующим физической силы (хотя вопрос спорный, в средние века вон служанки и дрова с водой в замок таскали, и навоз выгребали). Но если сила вторична, а утомительность первична — что мешает приставить, допустим, две-три бабы вместо одной, если одна не потянет?
А тут сплошь мужики: и с вёдрами, и с тряпками, и со щётками, и овощи чистят, и пыль вытирают, и стопки белья носят, и даже в цветниках и на грядках роются, пропалывают и рыхлят. Что-то тут нечисто. Может, конечно, владелец замка настолько богат и понтовит, что ему подавай только престижных мужиков на любой должности, готов переплатить хоть вдесятеро, лишь бы шикануть. Допустим. Но что-то странно как-то…
К вечеру я собрала вещи и подготовилась от и до. Приняла ванну, демонстрировала, насколько разнежилась и как сильно хочу спать. А едва только служанка, она же помощница управляющей вышла из комнаты, поспешила влезть в одежду (увы, пришлось надевать платье, женщины тут штаны не носят, а выделяться в малоизвестном мире вообще опасно), подвязала подол, чтоб не мешал, и выскользнула из комнаты. Надо было добраться до кухни и стянуть хлеб. Свежевыпеченный брать чревато — заметят. А вот за тем, что уже полежал, следят не так пристально. Его могут взять и слуги, и работники конюшни — отнести лошадок побаловать — и птичник прихватит вместе с гущей от кваса — птице вылить в поилку и накрошить сверху угощение. Словом, обратят внимание не сразу.
Разжившись едой, вернулась в свою комнату, плотно закрыла дверь и уже тут развила активную деятельность: всё увязала как следует, проверила обувь и в итоге выбралась на балкон. А уже оттуда осторожно сползла вниз, придерживаясь то за лианы заматеревшего плюща, то за архитектурные выступы, и дальше по кустам улизнула к самой ограде. Там сумку перекинула через ограду без особых церемоний, а сама протиснулась между двумя сегментами ограды — чудом отыскала подходящее место.
И потом ещё долго сидела в кустах, выжидая, не будет ли реакции со стороны замка.
Потихоньку темнело. По лугу тянулись полосы тумана: не хотелось его беспокоить, но, с другой стороны, может ли быть лучшая защита от чужих глаз? Было холодно, и с каждым получасом будет становиться всё холоднее, тут я не заблуждалась. Бывала в походах, знала, что такое ночь даже летом в средних широтах. Надо отойти как можно дальше, а потом найти подходящее место для ночлега, завернуться в одеяло и притаиться так, чтоб не нашли. И просидеть в ухоронке до самого рассвета, до момента, пока не смогу видеть всё от и до.
Непонятно было, приближается ли лес, или так всего лишь кажется. Но я упорно спешила вперёд и наконец вломилась в ельник с отчётливым ощущением облегчения. Ельник — это надёжная защита растрёпанных игольчатых лап, хруст и уют опавшей хвои под ногами и тишина. Подобрав более или менее подходящее местечко для отдыха, я забилась под размашистые лапы, там укуталась в одеяло и всю ту одежду, которую тащила с собой, и постаралась уснуть.
Только при пробуждении меня посетило ощущение свободы, вот самой настоящей свободы, которую ни с чем не спутаешь. Иди куда хочешь, делай что хочешь, желаешь сдохнуть на месте — твоё право. И свои проблемы решай сама, от поиска воды для приготовления пищи до починки ботинок. Никто твои заботы на себя не возьмёт.
Усмехнувшись, я пожевала хлеба, запила водой из бутылки, свистнутой из кладовки при кухне. Прекрасно. Проблемы можно разрулить, задачи решить, а вот независимость — драгоценная жемчужина, равной которой нет. Не каждый потянет носить такое украшение, но у меня и нрава, и характера хватит. Я не намерена сдаваться.
Собралась и пошагала дальше, и смутно не представляя, куда стремлюсь. Одно мне было понятно: следует отойти как можно дальше от замка и уже там попробовать магическую практику. Раз старый козёл заявил, что магия у меня есть, значит, вероятнее всего, она есть. Ведь кто-то когда-то с чего-то начинал, почему ж я не могу? Мне бы только убедиться, что сама по себе такая штука, как магия, у меня имеется. Но, наверное, действовать нужно осторожнее. А вдруг и в самом деле чужое чародейство можно ощутить на расстоянии?