Вера Ковальчук – Тейина. Надежда на чудо: моё чудо (страница 31)
– Тем, что приняли меня.
– И если я сейчас дам тебе согласие, они не разозлятся?
Драг напрягся, осторожно сажая флай на высокоуровневую стоянку, и развернулся к девушке всем телом.
– А ты дашь согласие?
Она смутилась.
– Можно я ещё поразмыслю? Я просто…
– Сколько захочешь, драгоценная. Так что, полетели кататься? – И жестом показал на шаттл, пристроенный на той же площадке – только перебежать. Девушка зачарованно разглядывала тёмную громаду орбитального корабля. Потом потянулась к ручке двери. – Нет, стой! Куда? Без меня нельзя. И вот это возьми. – Он прицепил на Иту что-то, похожее на булавку.
– Что это?
– Поле. Защитит тебя от холода и понижения парциального давления кислорода в воздухе. Но помимо того и другого есть ещё и ветер, так что будь любезна цепляться за меня. – Он обошёл своё летательное средство и сам вынул спутницу из салона. Крепко прижал к себе.
– У-у… Ого! А ты дашь мне порулить?
– Обязательно. Как только выйдем на орбиту, сразу примешься рулить. Ты хотела бы попробовать сложные фигуры?..
20
Драгу с каждым днём становилось всё труднее сдерживаться. К концу месяца он уже вполне отдал себе отчёт в том, что жаждет Иту именно супругой, и никак иначе, дружба его не удовлетворит. Мысль об ин-связи, на которую намекали и мужья Иты, и приятели, узнавшие, что он ухаживает за маи и уже стал вхож в её дом, мелькала лишь очень далеко на горизонте сознания. По большому счёту молодой пилот был вполне доволен своей карьерой. В его возрасте быть помощником капитана крейсера – очень хорошо. А получить большее значит почти не иметь свободного времени в рейсах, намного реже бывать дома, плюс дополнительная ответственность.
А чего он действительно сейчас хотел, так это сблизиться с Итой и узнать её получше. Она была девушкой закрытой, замкнутой, что при её прошлом неудивительно, но всё-таки в ней чувствовалась отзывчивость. Да, малышка побаивалась реагировать на окружающих, словно предполагала, что так может обратить на себя опасное внимание, и всё же иногда забывалась, открывалась. Тогда искрились её глаза, а в голосе звучала такая доверчивость, что сердце просто трепетало от нежности.
И с каждым днём ему всё сильнее хотелось что-то сделать, чтоб добиться от неё такого взгляда и такого тона.
Он изо всех сил пытался её расшевелить: возил кататься на флае и шаттле, гулять в парках и заповедниках, даже как-то переступил через нутряной страх и затащил девушку на шопинг. Покупками та особо не заинтересовалась, зато прогулки увлекали её, и она радовалась как ребёнок, разглядывая лебедей в озере или лисёнка, выпрашивающего кусочек корма. А когда Драг притащил её в контактный зоопарк, просто растаяла. Она ахала и гладила каждого зверька, попадающегося под руку, даже сердитому ежу от неё досталось ласки, хотя тот сворачивался клубком, фыркал и топорщил иглы, а под конец в полном восторге бросилась мужчине на шею.
И в тот момент он почувствовал, как в нём колышется волна силы, будто душу сжимает и переворачивает, как жар, рождаясь в глубине сознания, насыщает собой каждую клеточку тела, каждый уголочек восприятия. Мир вокруг искрился, и вместе с ним бесчисленными оттенками заиграла его ина, превращая Вселенную из привычного обиталища в волшебное, прекрасное до боли пространство, в котором и одна тысячная не изведана. От эстетического и отчасти интеллектуального наслаждения он не сдержался и застонал, сильно прижимая к себе тело своей маи.
– Спасибо, – выдохнул он, истово целуя её в затылок. – Спасибо, спасибо!..
– Ой… Пусти, это больно.
– Прости, прости, родная! – И, конечно, немедленно заставил себя ослабить хватку.
– За что ты меня благодаришь?
– Я… – Он заглянул в её испытующие глаза и осёкся: – Может, ты устала? Хочешь перекусить?
– Хорошо бы.
Драг накормил Иту в ближайшем ресторанчике и дальше усердно ухаживал, не давая себе расслабиться ни на минуту, не позволял уйти в пространство ин-энергии, чтоб ещё раз проверить, действительно ли случившееся случилось, чтоб снова насладиться этим поразительным ощущением. Но жажда сознания и нетерпение тела были сильнее, то и дело он нырял в пространство ин-линий и наслаждался их переплетением. А уж когда сел за штурвал флая… Только присутствие рядом Иты удержало его от того, чтоб немедленно взяться за исполнение фигур высшего пилотажа. Безопасность спутницы – да ещё тот факт, что на флае он и без поддержки маи мог изобразить почти всё что угодно. А вот на шаттле – другое дело.
Уже вечером, когда поужинал с семьёй Иты и распрощался со всеми, буквально бросился на стоянку своего шаттла. Даже опустить рядом флай смог к своему стыду лишь со второго раза, потому что руки тряслись. И до «большого штурвала» добрался, задыхаясь от волнения. Его буквально корчило от желания ощутить покорность сложнейшего механизма в своих руках, в своём сознании.
А когда пришёл запрет на вылет, это оказалось болезненнее, чем унизительная оплеуха. Драг осознал, что его сейчас просто порвёт, если он не попробует на деле, действительно ли ина открылась ему во всём своём изобилии, или же мечта и воображение просто сыграли с ним злую шутку, поманив несбыточным. Он колебался лишь считанные мгновения, а потом упрямо поднял шаттл над площадкой и, мысленно выдохнув, развернул перед собой мир ин-линий.
О, вот оно что: диспетчеры выстраивают новые маршруты, разделяя военные, пассажирские и частные линии по трём секторам, подстраивая их к свежим, перепрограммированным спутникам слежения. Что ж, он не будет мешать. Вести корабль между основными ин-линиями – то, что ещё вчера ему в принципе было недоступно, и не факт, что по плечу капитану их крейсера. Но сейчас Драг, видя всю многоцветную картину в мельчайших оттенках и деталях, просто не мог не попробовать. И пусть он рисковал и должностью, и погонами… Но как, получив в руки мечту, можно хотя бы не ощупать её?! Хоть немного попробовать на вкус!
Шаттл податливо шёл между полосами энергий, иногда казалось, что в ин-плане он даже сам изгибается, словно крыло птицы. То, как Драг себя ощущал, было ни с чем не сравнимо; даже в детстве, получая вожделенный подарок, он не опрокидывался в такую эйфорию… Причём управляемую эйфорию, где концентрация ни на мгновение не давала сбой, а штурвал повиновался малейшему движению пальцев, причём очень жёстких и стабильных пальцев. Дрожи больше не было. Всё под строжайшим контролем.
Он привёл корабль на общую площадку, остановился над ней и, стабилизировав двигатели, задумался. Всё это было даже слишком хорошо, намного лучше, чем можно было себе представить. И он совсем не жалел, что рискнул всем и попробовал.
Но теперь, когда первая жажда была утолена, заработал здравый смысл. И он говорил, что когда после перенастройки маршрутов будет проведена ревизия кораблей, и его шаттл обнаружат не на той посадочной площадке, где он находился в последний зарегистрированный раз, возникнут вопросы. Серьёзные вопросы. И ответить на них так, чтоб не получить по ушам и не лишиться погон, будет сложно. А значит, хорошо бы вернуть транспорт на место. Вопрос – как, учитывая, что сейчас начнётся более тонкая проработка линий, и пройти между ними будет, мягко говоря, сложнее.
Драг хмыкнул и настроился на полётную ин-систему. Так, вот они, новые линии, переливаются, как разноцветное кружевное плетение. А вот поддерживающие структуры. А вот контролирующие. Они пронизывают всё и на внешнем, и на более глубоком, внутреннем уровне. И он их видит. Правда, нужно серьёзно сосредоточиться и настроиться.
Настроился. Углубился в считывание. Да, вот контролирующие нити. Их надо увидеть все, простроить маршрут, минуя каждую, и как это сделать, вопрос с подвохом. Ну и что? Тем интереснее будет справиться. Подобный вызов был из тех, что настоящий мужчина просто обязан принять. И Драг с предвкушением вцепился в штурвал. Его ожидало новое, особое в своей изысканности наслаждение.
Перед глазами пошла картина сложнейшего плетения, и чем глубже он смотрел, тем яснее вычерчивалась картина ин-линий. Потом система развернулась, стала чётче, объёмнее, и пилот начал мысленно вычерчивать новый маршрут. Конечно, навыки навигации у него были несовершенными, но, во-первых, они имелись, а во-вторых, опыт – дело наживное. Самое время приобретать его. Да и корабль маленький. Так, катерок. Крупный тут не протиснулся бы.
Выдохнул несколько раз, сделал усилие, ощутил, как проясняется взгляд и, улыбнувшись, шевельнул пальцами. Шаттл пошёл вперёд.
Это было волшебство, магия, разгадка которой – в возможностях человеческого сознания, мастерстве тела и техническом совершенстве транспорта, однако чудо оставалось чудом. На огромной скорости – максимальной, которую Драг мог позволить себе, не рискуя безопасностью окружающих – корабль качался между ин-линиями контроля, уворачиваясь от стандартных систем надзора и ни на мгновения не попадая в поле зрения наблюдателей, если, конечно, кто-то из диспетчеров на этом наблюдении сидел. Когда мужчина остановил своё летательное средство над родной площадкой, он даже не успел толком утолить жажду исследования, но понимал, что хватит. Он и так уже позволил себе лишнее… И прошёл по маршруту, не зацепив ни одну петельку, ни единую ниточку контроля.