Вера Ковальчук – Северянин (страница 4)

— Наглец, — повторил Хрольв, утвердившись на ногах. Проговорил он это слово с удовольствием, как бы даже смакуя. — Просто наглец. Но быстро соображаешь. Из тебя годков через пять такой воин получится, что держись… Если выживешь, конечно. Как я тебя отпущу?!

— Конунг…

— Ну ладно, ладно. Мой отец меня тоже в свое время отпустил. И правильно. Молодые сами должны набить себе все шишки. Своего ума им не вложишь, — Пешеход хлопнул молодого воина по плечу, снова взглянул на клинок, внимательно обследовав его, убедился, что никаких зазубрин нет, и еще разок довольно улыбнулся. — Хороший меч. Да… Того серебра, которое я заплачу тебе за меч, тебе, наверное, хватит и на корабль.

— Думаю, что не стану строить свой, — улыбнулся Агнар. — И товар не стану покупать. Боюсь, торговец из меня никудышный.

— Ну, торговцы тоже нужны, — немного невпопад заявил герцог. — Не меньше, чем воины.

— Нужны хорошие торговцы, — подсказал молодой мастер.

— И хорошие воины, — прогудел Родбар, подходя к ним обоим. Протянул хевдингу большую деревянную кружку. — Утоли жажду, конунг.

Хрольв осушил кружку в три длинных глотка. Утер рукавом усы и бороду от пивной пены.

— Хорошо. Хорошее у вас пиво. Пожалуй, заночую здесь. Агнар, когда в путь?

— Через несколько дней. В Руане стоит торговый корабль, на нем и отправлюсь.

— Оставишь на меня свое поместье, — проворчал его дядя. — А я уже слишком стар, чтоб присматривать за слугами.

— Тебе надо жениться, — сказал хевдинг. — Тогда твоя молодая жена будет следить за хозяйством. И, возможно, принесет тебе в приданое собственное поместье.

— Староват я жениться, — упрямо заявил тот — и задумался.

— Не говори ерунды. Я старше тебя, но беру же Гизел в жены. Хоть она, конечно, еще девчонка, и пока научится вести дела, пройдет немало времени.

— Пусть накрывают стол! — приказал Агнар, и слуги, пребывавшие в восторге от увиденного зрелища, бросились исполнять приказ. Теперь тем для разговоров им должно было хватить надолго, по крайней мере, до ближайшей ярмарки.

Владелец поместья чувствовал оживление и одновременно едва различимое сожаление. В его душе боролись два противоположных желания — все оставить как есть и сорваться с места. Да, здесь в Валланде, вблизи Руана, в собственном сравнительно обширном владении ему было хорошо.

Вот только скучно.

И, усмехнувшись прихоти своего сердца, которое вдруг на какой-то миг затосковало по покою и новообретенной родине, поспешил следом за Хрольвом.

«Кстати, что мне мешает наведаться на север, в Согнефьорд? — подумал он и повеселел. — Конунг Харальд не изгонял меня из своей страны, и я волен вернуться. Посмотреть на родные скалы». И, успокоенный, сделал знак, чтоб на столы несли мясо.

Раннее утро застало торговый корабль уже в пути, Агнар, как и все остальные молодые мужчины, сидел за веслами. Пожилым в команде был только сам хозяин старого, но еще очень крепкого кнорра, немного более узкого, а потому более быстроходного, чем обыкновенные торговые кнорры. Собственно, это судно представляло собой нечто среднее между боевым и грузовым, и потому нетрудно было догадаться — его владелец привык плавать далеко и не гнушаться грабежа, если он оказывался выгодней торговли.

Но сейчас кнорр шел в Британию с одной-единственной целью — перехватить там такого товара, с каким не стыдно будет отправиться дальше, в один из скандинавских торговых городов. Агнара владелец корабля и товара согласился взять охотно — рабочих рук ему всегда не хватало, меч тоже был не лишним, — словом, они поладили. Теперь вещи молодого воина лежали под палубой, там же, где и все, а плащ был аккуратно сложен и пристроен под свернутым шатром у мачты. Шатер ставили очень редко, тем более, что никакой необходимости в нем не было — ночи стояли по-летнему теплые и ясные.

— Я рассчитывал добраться до Лундуна[1] к Майскому дню, но, видимо, опоздаю, — сказал торговец Агнару. — Жаль, этот праздник на Островах отмечается особенно широко, и даже не самые богатые таны в этот день тратят много серебра.

— Так, может, поднажать? — равнодушно спросил тот.

— Какое там поднажать. И так вроде идем с нужной скоростью.

Молодой мастер и раньше время от времени отмечал, что он, кажется, сильнее многих. Но лишь в этом походе убедился — это действительно так. Пять лет назад, добираясь до Валланда на кораблях Хрольва, он еще не мог грести наравне с мужчинами, быстро выбивался из сил и как бы ни злился на себя, все равно рано или поздно начинал сдавать, махал лопастью не в такт, — словом, приходилось звать сменщика и идти к мачте отдыхать.

Но тогда, даже работая в кузнице под присмотром своего дяди, он все-таки еще был подростком.

Пяти лет оказалось достаточно, чтоб превратить мальчишку в мужчину. Теперь на корабле торговца, — кстати, он тоже оказался уроженцем Согнефьорда, и это было приятно Агнару, — он уставал последним, если вообще уставал, и после дня гребли без возражений соглашался нарубить хвороста для костра, а то и рыбу почистить.

— Хорошо, если бы ты и дальше с нами ходил, — сказал один из людей купца, путешествовавший с ним уже много лет, слабосильный — на весла вообще бессмысленно сажать — и удивительно ленивый. Иной раз он поражал своим хитроумием даже давних соратников, особенно когда надо было избежать работы, или же выбрать работу полегче. Но торговец все равно таскал его с собой, ибо парень молниеносно делал в уме самые сложные расчеты, всегда мог сказать, что выгодно покупать, а что не выгодно, и по одному виду тюка ткани сразу умел определить, качественное полотно, или нет. — Гребешь, готовишь…

— Думаю, на этом корабле мне будет тесно, — рассмеялся Агнар. — Но немного попутешествовать можно.

— Куда же ты направляешься? Ну, в смысле, куда надеешься добраться в конце концов?

— А боги знают! Сперва в Согнефьорд, проведать родственников, а там… Куда-нибудь да занесет. Конец любого пути — это начало следующего. Так любит говорить брат моего отца.

— И он прав, — парень зевнул и почесал живот. — Может, и мне когда-нибудь захочется погулять… Хотя… У меня и так много работы, а если прибьюсь к какой-нибудь другой дружине…

— То уж там-то тебе бездельничать не дадут! — крикнул кто-то из гребцов. — Да просто пришибут за леность! — Остальные захохотали.

Кнорр торопился на восток. Воды реки корабль прошел за два дня, и утром третьего в лицо Агнару ударил пахнущий водорослями и рыбой холодный ветер. Он показался скандинаву сладостным, как ожидание счастья. Этим ветром он дышал все детство, все годы, когда учился ходить на веслах и под парусом, и позже, когда на корабле Хрольва Пешехода добирался до Валланда. Воюя за владения для своего хевдинга и обживаясь под Руаном, он почти забыл, как пахнет морской воздух, забыл ощущение соли на губах, палубы под ногами и ветра в лицо.

Корабль выскользнул из-за мыса, и кормчий переложил рулевое весло.

— Пойдем вдоль берега — так безопаснее, — объявил купец.

— Ну еще, вдоль берега! — возмутился его ленивец-помощник. Он мечтал о том часе, когда, войдя в какую-нибудь таверну на английском берегу, потребует кружку пива или эля и надолго забудет тяжелый труд на корабле. — Слишком долго. Надо напрямик.

— Напрямик ходят суда лишь большими группами!

— Чего нам бояться? Конунг Хрольв приструнил всех бандитов, их здесь и не бывает. А если поторопимся, успеем к Майскому дню, и тогда можно надеяться на действительно большую прибыль.

Мысль о прибыли заставила купца задуматься. Оно и верно, зачем еще пускаются за море решительные и тороватые — разумеется, затем, чтобы подешевле купить и подороже продать. Великолепные ярмарки, устраиваемые в Ландевике,[2] были известны по всей Британии. В Майский день, — местные обыватели до сих пор называли этот праздник Бель-тайном, назло священникам и ревнителям христианства, — народ веселился вовсю, а заодно тратил деньги на нужные и не слишком-то нужные вещи.

Торговец отлично помнил, что везет в числе прочего товара еще и два десятка серебряных украшений. Заставить небогатых танов раскошелиться на драгоценности в будний день было раз в десять сложнее, чем в праздничный. Да еще вино к тому же. После праздника его удастся продать разве что монастырю. И то не вдруг.

Не успевшему в срок купцу предстояло потерять изрядную часть дохода.

— Поворачивай в открытое море! — хмуро приказал он.

Кормчий снова переложил рулевое весло. Квадратный парус затрепетал было, но, поймав ветер, упруго выпятился вперед. Его растянули между фальшбортами при помощи бона, и кнорр полетел вперед. Гребцы с облегчением сложили весла вдоль бортов.

Небо было пронзительно-синим, с редкими перышками облаков. Устроившись на скамье, Агнар довольно прищурился — приятнее всего на корабле было именно при таком вот устойчивом и сильном ветре, когда парусом занимаются от силы четверо, а грести, само собой, нет необходимости. Размякнув на солнце, которое припекало не скупясь, он без труда поверил, что все в его жизни будет хорошо — просто замечательно.

И верил он в это ровно полдня — до того момента, как дозорный на кнорре, бдительно и даже подозрительно рассматривавший синюю гладь английского пролива и серые полосы земли, не крикнул тревожно, показав рукой на парус, вынырнувший из-за гряды волн. Неприметный такой, бледноватый парус.