Вера Ковальчук – Рыцарь-маг (страница 20)

— Ну посмотрим, посмотрим...

— Пообещай, Ана.

— Хорошо. Я не буду лезть вперед. Я просто помогу вам найти дорогу в лесу. Тебе ведь от меня именно это надо, не так ли? Ты ведь потому согласен меня прихватить с собой?

— Еще и потому, что ты отлично стреляешь.

Они поцеловались. В который раз уже Дик чувствовал, что после боя телесное и душевное возбуждение достигают предела, когда уже невозможно сдерживать себя. Возможно, поэтому армию всегда сопровождает так много женщин, продающих свою благосклонность за золото или иные ценности. Бой заставляет кровь кипеть, но одним запахом крови и видом разлетающихся под мечом доспехов этого кипения не успокоить и сжигающей жажды не утолить. Нужно еще что-то.

Девушка прильнула к нему, лаская, и он подумал, что, может быть, она одержима таким же желанием. Дик оторвался лишь ненадолго, посмотрел на онемевшего от изумления Трагерна и поглядывающего с пониманием и завистью англичанина, отдыхающего в дальнем уголке. Многозначительно свел брови.

— Ребята, может, пойдете проветритесь?

Трагерн вышел без слов. Второй непрошеный свидетель, задержавшись рядом, вздумал было сказать что-нибудь вроде «я не помешаю» или «давай на двоих», но корнуоллец лишь мельком взглянул на него, добавив магии — последнее получилось у него неосознанно — и язык англичанина присох к небу. Он прокашлялся и поспешил убраться восвояси.

Серпиана подняла на молодого рыцаря сияющие глаза.

— Ты и дальше собираешься пользоваться магией по поводу и без повода? Тебе бы отучаться потихоньку...

— Больше не повторится, — пообещал он и закрыл ей рот поцелуем.

А через час они уже были на берегу. Лодочка, приставшая к скалистому мысу, подошла тихо, чтоб киприоты ни в коем случае не заметили ее, и Дик, соскочивший на камни первым, замахал рукой, давая знак англичанам, чтоб поскорее выбирались на сушу. Девушка-змея, для похода одевшаяся во все черное, по-мужски, так что стала очень похожа на юного оруженосца, взобралась на скалу со скоростью горной козочки и помахала оттуда.

— Тропа, — показал Дик. — Забираемся.

С открытого места хотелось поскорее убраться. Корабли киприотов избегали подходить к тому месту, где сгрудился флот английского короля, но вдалеке мелькали, наблюдая, так что вполне могли разглядеть непрошеных гостей. Тропа была видна с моря, узенькая, как ниточка, извилистая и опасная — сверху то и дело срывались камешки, да и ноги постоянно скользили. Должно быть, прежде здесь была натоптанная дорожка, по которой жители Лимассола и соседней долины Хирокития ходили друг к другу в гости и по делам, но зимой или весной часть скалы обрушилась в море. Теперь в некоторых местах ширина тропки не превышала размера ступни. Еще один маленький обвал — и она исчезнет вовсе.

Небольшой отряд добрался до поворота, убегающего за выступающий наподобие зуба валун, и стало поспокойнее. Дальше и тропка сохранилась лучше, кое-где росли кустики, стояли крупные валуны, за которыми можно было укрыться от постороннего взгляда. За поворотом Дик остановился, прижал ладонь к скале и ушел взглядом в магические глубины мира. Бело-серые, накаленные солнцем скалы тут же вспыхнули разноцветьем магических каналов, узлов и точек, мерцающих на бледно-алом фоне...

Бледно-алый? Раньше он был чисто-белый. Впрочем, с этим можно разобраться позже. Теперь рыцарь-маг чувствовал всех своих спутников, Трагерна и даже Серпиану и видел мерцающие ауры киприотов. Последние были далеко — в долине, у берега и в селении рядом с лесом. Тех из них, чья аура вспыхивала агрессивно-алым, корнуоллец отмечал, это, конечно, воины. У них особый склад души, их легко можно отличить от охотников и любителей подраться по спокойной, привычной жестокости, отражающейся в ауре и глазах.

— Идем. — Дик махнул рукой.

Серпиана радом с ним нагнулась, подхватила горсть песку и потерла между ладонями. Ее глаза горели задорно и весело.

— Хочешь, я наложу на всех нас заклятие невидимости?

— Поздновато предложила. Надо было раньше.

— Раньше я не могла.

— А что так?

— Я его внезапно сейчас вспомнила. Только минуту назад еще не помнила. — Девушка взглянула грустно. — После того как очнулась на том поле, я время от времени ни с того ни с сего вспоминаю заклинания, которые знала раньше. Ну что поделаешь...

— Мда...

— Так читать его?

— Нет, пока не надо, — задумчиво ответил Дик. — Я скажу когда.

Она выбросила песок, который сжимала в горсти.

Потом тропинка вильнула и стала широкой, пожалуй, там могла бы проехать даже телега. Теперь вокруг встречалось больше кустов, а скоро появились и деревья — кипарисы и туя, низенькие и чахлые. Это дальше, в долине, они вымахивали на щедрой почве и частых дождях. По сторонам начиналась роща, и с тропки предстояло свернуть, потому что она шла вдоль предгорья, поросшего лесом. В этих краях следовало быть особенно внимательными.

Дик обернулся и поманил к себе Трагерна:

— Ну куда дальше, чтоб наверняка?

— А ты объясни мне, куда тебе нужно.

Несколько минут молодой рыцарь потратил на то, чтоб начертить в пыли приблизительную карту Лимассольской бухты и отметить возле береговой черты все укрепления, которые смог вспомнить. Трагерн лишь плечами пожал.

— Нечего и говорить. Это же не чаща какая-нибудь. Зачем тебе моя помощь? — усмехнулся и повел отряд через кусты, шепнув молодому рыцарю украдкой: — Постараюсь, чтоб было потише.

Под ногами шуршали прошлогодние листья и хрустели мелкие веточки, позвякивали доспехи (все солдаты были из гвардии, экипированные наилучшим образом, в кольчугах, шлемах, наручах), но Дик, то и дело возвращаясь взглядом в магический мир, не ощущал поблизости ни одной живой души. Солнце медленно клонилось к закату, но ночи в начале лета короткие, и до темноты была уйма времени. Король желал захватить Лимассольскую бухту еще до ночи, и его приказы предстояло выполнять простым солдатам и рыцарям.

В роще одуряюще пахло вишневым и апельсиновым цветом. Время цветения фруктовых деревьев коротко, как жизнь горсти снега в ладони, и бело-розовые опавшие лепестки усыпали землю, кружились в воздухе, словно зимние хлопья. Только такой «снег» и бывал на Кипре. Теплый, ароматный, он казался англичанам, знающим, что такое настоящий буран, удивительным сном, волшебным и чарующим. В деревнях до сих пор рассказывали легенды об Острове Яблок, Авалоне, и теперь за спиной Дик услышал шепот одного из солдат, что, должно быть, именно так и бывает весной на этом острове друидов и фей. Он только улыбнулся, думая, что и сам бы не отказался еще раз взглянуть, как цветут яблони и вишни в Озерном крае, в селении друидов, где он учился.

Здесь плодовые деревца росли рядами. Значит, неподалеку должно было оказаться селение. Дик сосредоточился, нырнул взглядом в переплетение магических линий — действительно. Должно быть, рыбачья деревушка, потому что она располагалась очень близко к границе суши и моря — значит, и вал рядом. По сторонам порта он наверняка пониже, поэтому с Турнхамом, который должен был вести армию в бой, молодой рыцарь так и условился — станет штурмовать ту часть баррикады, которая ближе всего к нему.

Когда впереди появились просветы — верный признак, что роща вот-вот закончится, — Дик обернулся к Серпиане и рукой сделал знак: давай. Она нагнулась и сорвала несколько травинок. Растерла их в ладонях. Рыцарь-маг ожидал, что девушка станет что-то шептать, но она просто растерла зелень, поднесла к лицу, втянула воздух в легкие и дунула. И все. Дик оглянулся — он ощутил что-то, но настолько неуловимое, что просто не смог понять, показалось ему или нет. Вопросительно поднял брови, но знака от спутницы не дождался и, нагнувшись, спросил:

— Не получилось?

— Все получилось. — Девушка покосилась на него мрачно — в бою она становилась холодной, как льдинка, и замкнутой.

— Я ничего не почувствовал.

— Правильно. Еще надо, чтоб наши противники не почувствовали, — и тогда все будет отлично.

Он улыбнулся ей и медленно извлек из ножен меч. Клинок обрадовался ему, словно верный пес, дождавшийся хозяина домой, золотая полоска слегка вспыхнула и погасла, металл рукоятки нагрелся. Это было похоже на рукопожатие. Впервые корнуоллец почувствовал, что имеет дело с магической вещью, которую уже, наверное, и вещью-то нельзя считать, следует относиться, как к живому существу.

Казалось самоубийством лезть с двумя десятками воинов против целой армии киприотов. Может, потому-то король и пообещал Дику столь щедрый дар. Впрочем, Ричард знал, что его телохранитель не так прост, что он владеет особым искусством и, весьма вероятно, уцелеет. Теперь, ощутив тепло меча лорда Мейдаля, и сам рыцарь-маг поверил в это.

Дик обернулся к солдатам, сгрудившимся позади, и махнул рукой:

— Пошли. Тихо и быстро. Чем быстрей и тише, тем больше нас выживет. Ясно?

Можно было и не спрашивать — все это английским крестьянам и сквайрам было понятно с самого начала. С ним пошли самые отчаянные — кто польстился на обещанную богатую награду, кому и без того-то было скучно жить на свете, а тут еще вместо битвы какое-то идиотское плавание... Проще говоря, они соскучились по хорошей махаловке и согласны были рискнуть. Но жить, понятное дело, хотели даже такие безбашенные ребята.

Дик внушал солдатам уважение (как же, телохранитель самого короля, его любимец и доверенное лицо!), а кое-кому — даже восхищение, не зря же корнуоллец, победитель двух турниров, уже теперь слыл одним из лучших воинов английского войска. Правда он об этом не знал. В него верили и верили, когда он говорил, что большинство сможет уцелеть. Он не догадывался, что в этом немалая доля магии, которую он использовал неосознанно. Конечно, воздействующую только на настроение, но порой и этого достаточно, чтоб повести за собой людей. Даже если они тебя не знают, но кое-что слышали, в особенности если это «кое-что» им по вкусу.