Вера Ковальчук – Дорога к вечности (страница 33)

Но та восприняла известие с удивительным спокойствием. Лишь сильно побледнела и отвернулась, не произнеся ни звука. К телепорту в Саувир ее вели придворные дамы, а рядом шел врач. Супруга Руина Армана казалась ослабевшей, но держалась спокойно.

У двадцатилетнего молодого человека было слишком мало опыта, чтоб понять значение этой слабости.

Через грот, испещренный вкраплениями магических камней, которые искривляли поле чар, Рэондо переместился в Саувир, огромный крепостной комплекс, выстроенный еще старшим братом Руина, Кинаном Воином. У него не зря было такое прозвище, больше всего на свете наследник Армана-Улла любил войну. Но, к счастью для Провала, он придавал довольно большое значение обороне. Этот комплекс считался неприступным.

Едва принц оказался в кольце стен, на него навалилось сразу столько дел, что через минуту он был готов взвыть. Все чины провальской канцелярии, еще оставшиеся верными властителю (а таких было большинство, потому что Руин, взойдя на престол, везде расставил своих людей, которые прежде не имели никакого веса и богатства, и с потерей своего покровителя запросто могли рухнуть в прежнюю безвестность), кинулись к нему, пытаясь выяснить, что им делать теперь.

Старший сын Катрины недаром вырос при дворе – он умел держать себя в руках, умел собраться. Все было им продумано заранее, и теперь нужно было лишь припомнить – что именно кому из своих людей говорить. Но с этим не так уж сложно справиться, главное – сосредоточиться.

Только поздно вечером у него появилась возможность поесть и хоть немножко отдохнуть. Повар, обслуживающий крепость, как оказалось, умел готовить только обычную солдатскую еду и потому смог предложить принцу более чем скромный ужин. Как оказалось, единственное, что у него получалось воистину восхитительно – это мясо с кровью. Именно такое мясо теперь он подал Рэондо вместе с жареным картофелем и мелко нарезанным салатом из высокогорных трав.

Впрочем, довольно вкусным, как оказалось.

В покоях, раньше принадлежавших Кинану, царила строгая, но по-своему роскошная обстановка. Мебели мало, но та, что имелась, была изготовлена лучшими мастерами из лучших материалов, на стенах висели черные бархатные покрывала с искуснейшей вышивкой золотом, а на подставках вдоль стен – самое разное оружие. На полках черного дерева с инкрустациями – тактические и стратегические колдовские карты. Огромные напольные подсвечники обязательно с бриллиантовыми подвесками, с огромными свечами белого воска, зачарованными так, чтоб медленнее сгорать.

– Мой принц, вам необходимо решить, с кем именно заключать договор, – напомнил ему секретарь, он же канцлер – прежний оказался ненадежен, а нового сын Руина еще не успел официально назначить, так что поручил его обязанности своему помощнику. Тот отлично понимал, что если справится, так и останется канцлером. – Вы думали об этом?

– Думал. Ну, как я понимаю, каждый из государей может оказать мне приблизительно одинаковую помощь. Я прав?

– Да. Тех, кто не в состоянии помочь, или же, скорее всего, не пожелает этого, мы сразу отсеяли.

– Так получается, что, по сути, кого я выберу – неважно? Так?

– Ну, в общем… так, – улыбнулся секретарь. – Поэтому я жду только вашего решения, мой принц, кому из правителей написать письмо с брачным предложением. Как я понимаю, писать следует отцу или брату той невесты, которая придется вам по вкусу.

Рэондо пожал плечами. Но помощник уже выглянул в коридор, махнул кому-то рукой, и слуги втащили в комнату несколько больших портретов. Расставили их вдоль стены, на полках, потеснив карты. Принц сперва хотел возмутиться, но, поколебавшись, не стал спорить – оперся о стол и принялся критически рассматривать портреты. Секретарь терпеливо ждал.

– М-да, – протянул наследник Руина. – Я бы не сказал, что здесь есть из кого выбирать. Правда, вот эта ничего… Но, с другой стороны… Дура, наверное, – он покачал головой. Но в следующий миг лицо его посветлело. – А, знаю. Слушай, ты играешь в кости?

– Иногда, – секретарь почему-то покраснел. Порылся в кармане и протянул принцу костяной стаканчик, в котором перекатывались четыре кости. – Только… Зачем?

– А вот зачем, – Рэондо выковырял из стаканчика одну шестигранную кость. Покрутил в пальцах. – Если уж все равно, на ком жениться, то надо предоставить судьбе возможность выбора. Так, у нас пять претенденток, а вариантов шесть. Ну и ладно. Грань с шестеркой будет означать переброс. Нумерация, скажем, справа налево, – он широким жестом кинул кость на стол, и та со стуком покатилась к блюдам, ударилась, отскочила и замерла на пятерке. – Ага. Пятая. Кто у нас пятая справа налево?

– Аннари Танн. Младшая дочь правителя Переправы.

Рэондо довольно равнодушно посмотрел на хрупкую светловолосую девушку с огромными глазами и полупрозрачной кожей, наряженную в розовые шелка нелепого оттенка. Портрет был написан не очень искусным художником, который к тому же отказался использовать в своей работе магию, чтоб придать большую живость человеческим чертам. Он, должно быть, умел писать большие и роскошные парадные портреты, перегруженные деталями и подробностями, но эта молоденькая принцесса пока для парадных портретов не годилась совершенно. Еще не доросла.

– Ну, Аннари так Аннари. Напиши письмо ее отцу. Мы обсудим все подробности. И намекни, что дело срочное.

Глава 7

Странная это оказалась вещь для Дэйна – жизнь с женой из клана Накамура. Такэда была неизменно спокойна, невозмутима, и при этом чувствовалось, что она искренне любит своего мужа. Она без возмущения смотрела на его выходки – кровь Мортимеров то и дело давала о себе знать, – а он по этой самой причине позволял их себе все реже и реже.

– Может, в этом кроется закон бутерброда? – задумчиво спросил он отца. – Когда от меня требуют солидности, меня так и подмывает затеять что-нибудь прикольное. А когда все можно – то и не интересно.

– Да какая разница, – усмехнулся Мэльдор. – Главное – чтоб у вас все было хорошо. Не забудешь подарить ей цветы на годовщину свадьбы? Женщины это ценят.

Но вместо цветов Дэйн приволок супруге огромный сандаловый веер. В первый же год совместной жизни он купил дом, в котором половина комнат была устроена и обставлена по традициям Накамура, так что веер было куда пристроить. Имелся при доме садик, который Такэда устроила по примеру метропольских, и большой гараж, где рядком стояли их машины, мотоциклы, велосипеды и одноместные флайеры. Последними они почти никогда не пользовались – она опасалась, а он пока не хотел нарушать запрет отца.

Жена вскоре родила Дэйну сына, Эттара, а еще через пару лет – дочь, Андрет. Невиданное дело, чтоб у бессмертной так скоро после первой наступала вторая беременность, и о Такэде волновались как ее родные и муж, так и семейство Арман в полном составе. Но все прошло благополучно, и сей факт удивительным образом примирил Накамура с непутевым зятем.

Тем более что непутевым он больше не был. Преподаватели факультета магической химии Галактиса сперва косились на нового коллегу, уговаривали ректора избавиться от него, предрекали несчастья и ухудшение репутации учебного заведения. Однако, надевая строгий костюм, Дэйн будто многометровой стеной отсекал от самого себя свою склонность к шалостям и непродуманным экспериментам. Он частенько позволял себе шутить, с учениками общался по-дружески, но от этого его лекции и особливо практические занятия становились только понятнее и доступнее.

Главным был, конечно, результат, и он не заставил себя ждать. Довольны были и студенты, и те, кто должен был следить за успеваемостью. Успеваемость держалась на должной высоте.

Младший сын Мэльдора, казалось, даже не задумывался о том, что единственный сын может стать для него угрозой. Он с удовольствием тратил на него свободное время, помогал складывать железную дорогу, катал на шее, покупал конфеты и игрушки. Позже не обделял он вниманием и дочку. Девочка росла до странности тихая, сдержанная, как мать, очень покладистая и ласковая. Внешностью при этом она пошла в бабушку, и очень странно было видеть маленькую Андрет, нравом больше напоминающую Моргану.

Эттар, наоборот, рос бойким и шумным мальчишкой, только безграничное терпение Такэды помогало ей справляться с ним. Он обожал ездить на велосипедах, а позднее и на мотоциклах, лазить по крышам, купаться в бурных потоках, словом, рисковал от всей души и с увлечением. К пятнадцати годам он уже отметился почти во всех экстремальных видах спорта.

– Если так пойдет дальше, он не доживет до того возраста, когда сможет осуществить проклятие, – сказал Дэйну отец, когда они встретились в ресторане по важным семейным делам, да и просто так – полакомиться пивом.

– Типун тебе на язык, бать.

– Мне кажется, когда мальчик подрастет, тебе стоит поговорить с ним.

– Это о чем же, интересно?

– О проклятии, которое на тебе лежит.

– Пап, что ты гонишь?

– Нет, послушай! В таких случаях лучше идти вперед с широко открытыми глазами. Ведь он, черт побери, может причинить тебе вред случайно.

– Я понимаю.

– Так тебе стоит с ним поговорить.

– И как ты себе это представляешь? Сынок, дорогой, знаешь, тебе предстоит меня укокошить.

– Это не смешно. Можно подумать, ты не понимаешь, насколько все серьезно.