Вера Ковальчук – Черно-белая война (страница 58)

Руин все чаще посматривал на нее. Казалось, его не занимали даже заказанные блюда.

– Ты не хочешь потанцевать? – спросил он, когда из зарослей тропической акации зазвучала медленная музыка.

– Пожалуй, нет, – спохватилась Катрина. – Нет. Знаешь, я хотела поговорить с тобой. Наверное, это будет тебе неприятно, но… – Она замялась и замолчала, не зная, как выразить свои мысли. Ее смущал взгляд Руина, терпеливо ждавшего продолжения.

– Я тоже хотел с тобой поговорить, – ничего не дождавшись, заговорил он. – Ты могла бы меня выслушать?

– Конечно.

– Ты, наверное, и сама почувствовала, что с некоторых пор стала мне очень дорога. – Он поколебался. – Наверное, это заметно.

– Конечно. Если мужчина так часто встречается с девушкой, сдается, здесь что-то не так.

– Разумеется, – улыбнулся Арман. – Но и мужчине нелегко. Зачастую сказать о своих чувствах куда труднее, чем совершить действие. Но я хотел тебя спросить… Скажи, если бы Руин Арман сделал предложение Катрине Айнар, что бы она ответила?

Девушка залилась краской. Ей вдруг стало очень жарко, сердце наполнило жидкое пламя. Но в следующий миг пришло отрезвление. Как многие женщины в стесненных обстоятельствах, тщательно оберегающие чувство собственного достоинства, она не хотела показывать, как рада подобному разговору. Ей показалась высокомерной такая манера разговора, и, вспыхнув, она решительно, хоть и мягко ответила:

– Я не думаю, что могла бы как-то ответить тебе. Я люблю сказки. Но сказка – не жизнь. Ты понимаешь? Даже язык не похож на жизненный. «Если бы»…

– Понятно, – согласился смущенный Руин. Она впервые видела его смущенным. Запустив пальцы во внутренний карман, мужчина вынул маленькую бархатную коробочку. Открыл. Внутри, на складчатой бархатной подкладке лежало тоненькое серебряное кольцо с маленьким искристым бриллиантом. Вещица была такая изысканная и прелестная, что Катрина едва удержалась от восхищенного вздоха. – Катрина, ты выйдешь за меня замуж? Ты примешь от меня это кольцо?

Девушка приблизила лицо к коробочке и с любопытством осмотрела кольцо, не прикасаясь к нему руками. Потом откинулась на спинку легкого кресла, в котором сидела. На лице ее, спокойном и умиротворенном, сияла легкая улыбка, похожая на свет свечи во тьме.

– Подобные украшения недостаточно просто подарить. Их надо еще надеть на палец.

Лицо Руина вспыхнуло еще ярче, чем ее. Он торопливо вынул кольцо из коробочки и осторожно надел его на средний палец ее вздрагивающей левой руки.

– На средний? – удивилась она. – Почему?

– У меня на родине женщины носят обручальное кольцо на среднем пальце, а венчальное – на безымянном, – удивился Арман. – Я как-то не думал, что в других мирах бывает иначе.

– А ты не у себя на родине?

– Центр – моя этническая родина, если уж на то пошло… Ну теперь-то ты согласишься потанцевать?

Катрина кивнула и подала ему руку. Она танцевала неуверенно, но довольно неплохо, и когда Руин прижал ее покрепче и повел, любой не слишком искушенный наблюдатель решил бы, что если они и не профессионалы, то очень хорошие любители. Девушка никого не видела вокруг – они танцевали с краю площадки, почти в самых зарослях цветущего рододендрона. Ее смущала настойчивость жениха, но желание быть с ним рядом и даже чисто женское намерение, раз уж так сложилось, передать свою судьбу в его руки обезоруживало ее перед ним.

Она плохо себе представляла родной мир Руина, далекое и сумрачное государство на Черной стороне с говорящим названием Провал и, наверное, очень удивилась бы, если б ей объяснили, что ее взгляды на жизнь не так уж далеки от представлений провальских женщин. Само собой разумеется, она не желала видеть себя лишь одной из принадлежностей полноценной жизни супруга и была далека от того, чтоб взвалить на него абсолютно все заботы о себе и своих будущих детях. Но вот рядом оказался сильный и любимый мужчина, и Катрина с радостью доверила ему себя.

Она сомневалась, что мать и отец отнесутся снисходительно к ее браку. Она уже видела их недоумевающие глаза и недоверчивые улыбки. «Мортимер? – конечно же переспросит отец. – Ты уверена, родная? Разве можно строить семью с Мортимером»? А мать начнет говорить о том, что брак – это дело серьезное и надо сто раз подумать, прежде чем соглашаться на длительные отношения с представителем этого легкомысленного клана. Может быть, поколебавшись, она даже предложит дочери «проверить чувства» и пожить с мужчиной без брака, просто так. В ответ надо будет слегка оскорбиться и попытаться уверить их, что она любит его всем сердцем.

Когда они потанцевали и Руин предложил заказать бутылочку игристого вина – им традиционно отмечались все значительные события, Катрина помимо воли рассмеялась.

– Ты хорошо разбираешься в игристых винах?

– Конечно. Но только в провальских. Местных я не знаю, но это и не нужно. Достаточно приблизительно указать, что хочешь, и местные официанты сами разберутся. Какое ты предпочитаешь, красное или белое?

– Я люблю сладкое.

– Хорошо, так и распорядимся.

– Когда ты хочешь, чтоб мы поженились?

– Как можно скорее. Думаю, через месяц.

– Так скоро? Но я не успею накопить денег на приличное платье…

– Это же я коварным образом соблазнил тебя, так что будет уместно, если я оплачу твои расходы.

– Нет, Руин, я так не могу.

– Брось. Ведь через месяц это будут наши совместные деньги, так чего делить теперь, раз все решено? Это же моя прихоть – пожениться поскорее и покрасивее.

Катрина вздохнула. Она чувствовала, что спорить с Руином не может. Он не был слишком настойчив, но в его поступках, словах, даже жестах чувствовалась сильная воля, которой приятно было подчиняться.

– Хорошо, как хочешь, – сказала она. Официант принес охлажденное вино, показал Руину бутылку и лишь тогда откупорил. Налил несколько капель в широкий бокал и предложил попробовать. Пригубив, Арман кивнул и дал знак разливать. Девушка подождала, когда официант поставит на стол мелко нарезанные фрукты со взбитыми сливками и уйдет. – Мне нелегко будет уговорить моих родных.

– Почему?

– Говорят, будто Мортимеры очень непостоянны.

– Непостоянны? – Руин рассмеялся. – Мой отец решил жениться на моей матери, когда они еще учились в школе. Он в конце концов сделал это, став ее третьим мужем, спустя много-много лет. Разве это можно назвать непостоянством?

– Да уж, – развеселилась в ответ Катрина. Вино заиграло в ее крови, румянец залил щеки, и она больше не напоминала призрачное видение. Посмотрев на нее, Арман невольно подумал о бутоне бледной розы, который только-только начал распускаться. Пришедшая в голову метафора нисколько не порадовала его. «Как банально», – укорил он себя.

– Так что не бойся, родная. В моей крови нет гена непостоянства, – пошутил он и, чтоб еще смягчить сказанное, ласково взял ее за руку. – Я люблю тебя.

– Ты впервые это сказал.

После ресторана Руин проводил невесту до квартиры ее родителей. Катрина заверила, что пока не решится сказать отцу и матери о предстоящей свадьбе, и потому просила, чтоб и он молчал, но уже была согласна выйти замуж через месяц. Ей по большому счету было все равно. А в голове молодого жениха уже складывались длинные столбики цифр. Он решил подойти к делу со вкусом и пригласить на праздник не только своих центритских родственников, но и Киана Воина, который правил в Провале после смерти отца, Армана-Улла. А если приглашать Киана, то предстоит рассчитывать на большую свиту – без нее он не явится – и, конечно, раздобыть артефакты, при помощи которых черные маги смогут находиться в Асгердане, не испытывая при этом неприятных ощущений.

Конечно, следовало пригласить и патриарха Мортимеров.

Мэрлот отнесся к известию спокойно.

– Жениться собрался? – переспросил он. – Молодец. Еще не выбрал день свадьбы? Когда планируешь? Примерно через месяц? Тогда выбирай – шестое или тринадцатое число.

– А почему именно эти числа? – осторожно поинтересовался Руин.

– Потому что остальные уже заняты твоими родственниками.

– Не понял?

– В следующем месяце двадцать шесть твоих родственников регистрируют браки. И еще два дня по причине национальных праздников регистрация браков не производится – такова традиция. Потому у тебя остается только два дня на выбор. В клане не принято играть две свадьбы одновременно, это грубейшее нарушение традиций.

– Я не хотел бы нарушать традиции, тем более грубо, но что случилось-то? Что за бум свадеб?

– А ты не понимаешь? Только женатые мужчины и замужние женщины могут избежать принудительного участия в Генетической программе. К тому же брак между двумя участниками Программы способен наилучшим образом усыпить внимание законников, и они вряд ли будут разбираться, реален ли брак или фиктивен.

– Действительно, я вижу, Мортимеры склонны приспосабливаться.

– Это единственный шанс выжить, Руин, я полагал, что ты это понимаешь лучше других.

– Да, я понимаю, – негромко согласился Арман.

– Наш клан не отличается силой и особым влиянием, а финансовая власть не так безгранична, как кажется большинству. Тем более мне стало известно, что Блюстители Закона собираются нанести очередной удар по нашим финансовым возможностям. Предполагают ограничить оборот средств, который дозволено будет производить клану, если он не относится к категории старших. Впрочем, только наш клан и превышал предполагаемую сумму. До недавних пор.