Вера Корсунская – Три великих жизни [сборник 1968] (страница 4)
Тесно в Лунде
— Какое безобразие: в четыре часа утра свеча горит! Да ты не спишь? Почему не спишь, как другие люди? Что за чтение по ночам. Откуда, сударь, и книги-то получаешь? — сердито говорил профессор Килиан Стобеус, поднявшись наверх, в комнату своего жильца Карла Линнеуса.
Карлу Линнеусу все-таки удалось поступить в Лундский университет, несмотря, казалось бы, на гибель всех его надежд со смертью профессора Гумеруса.
О, то были страшные дни, когда он оказался один в Лунде, почти без денег, с плохим аттестатом в кармане, не смея написать о своем несчастье отцу из боязни, что тот потребует от него немедленного возвращения домой.
И в это черное время он случайно встретил своего бывшего учителя Габриеля Гёка, преподававшего теперь в университете философию, и тот охотно помог ему поступить на первый курс. Гёк оказал большую услугу и в устройстве с жильем, порекомендовав его в дом известного медика и натуралиста, профессора Стобеуса.
Вот он-то и застал смоландца, как звали здесь Карла, за чтением в четыре часа утра. Мать Стобеуса уже несколько раз предупреждала сына:
— Карл забывает гасить свечу, когда ложится спать. Он устроит нам пожар; вот увидишь, это плохо кончится.
Но нет, дело, оказывается, совсем не в забывчивости жильца. Он растерянно бормочет:
— Эти книги из вашей библиотеки. Простите меня. Я просил вашего секретаря дать мне их на ночь. Я не могу оторваться от них вечером, а утро наступает так скоро…
— Изволь немедленно лечь спать, — сказал Стобеус. — Утром придешь ко мне!
Конечно, расправа за самовольство и беспорядок неминуема. Всем известен вспыльчивый характер Стобеуса, его бурные столкновения с людьми, если он был ими недоволен. Может быть, профессор не позволит ему больше жить у него, выгонит из дома… С замиранием сердца он явился в кабинет к Стобеусу. Сейчас, сейчас разразится гроза!
— Вот тебе ключ от моей библиотеки, которой ты можешь теперь располагать по своему желанию. Одно условие: по ночам спать!
Этого Карл никак не мог ожидать! Волнение стеснило ему дыхание, даже поблагодарить профессора как следует он был не в силах.
— Потом еще: питаться одним духом нельзя! Пользуйся столом у меня, — мягко добавил Стобеус.
Стобеус обладал мало привлекательной внешностью: хромой, лишенный одного глаза и очень болезненный. Но в груди его билось чувствительное и благородное сердце: он заметил, что смоландец очень редко обедает.
С этого дня многое изменилось в жизни Карла. Стобеус принял в нем участие настолько глубокое и сердечное, как если бы был его близким родственником.
«
Старый профессор Стобеус был растроган тем беспримерным усердием в занятиях, с которым работал Линнеус и какое мало замечалось у других студентов.
Старик имел большую медицинскую практику в Лунде и его окрестностях, и он решил приобщить к ней Линнеуса.
— Тебе можно будет потом поручить некоторых моих больных, а пока навещай их под моим руководством, — сказал Стобеус.
Это было мудрое решение и как нельзя более полезное для молодого человека. В частом общении со своим учителем он приобретал ценный опыт в медицине, выслушивая его советы больным и диагнозы болезней, которые тот ставил. Привыкнув к другу-покровителю и всей душой привязавшись к нему, постепенно он стал и сам поверять ученому свои наблюдения над больными, высказывать собственные соображения о необходимых лечебных мерах. К нему же шел со своими мыслями о прочитанных медицинских книгах.
Стобеус был приятно удивлен, обнаружив, что студент уже имеет некоторую теоретическую подготовку по медицине, и старался помочь ему.
Для Линнеуса же было счастьем, что Стобеус обладал очень широкими интересами в области естественной истории. В Лунде он открыл музей, экспонаты которого сам собрал. Все студенты имели туда свободный доступ для занятий.
Карл познакомился здесь с прекрасными коллекциями минералов, о которых до тех пор и не слышал. Его привлекали чучела животных, скелеты, раковины и многое другое. Все это он подолгу рассматривал, искал сведений в книгах, снова и снова шел с расспросами к Стобеусу.
Когда Карл Линнеус впервые увидел в музее растения, засушенные по всем правилам гербарного искусства, сухие, но сохранившие окраску цветка, изящество лепестков и листьев, — он замер от восторга.
Благоговейно касаясь пальцами бумаги, молодой человек сдерживал дыхание, словно боясь, что цветок вспорхнет с листа.
— Вот оно, то самое, чего я не знал в Векшьё. Сколько растений у меня пропало понапрасну! Оказывается, можно засушить их так, что они будут жить долго-долго, вечно. Можно передать их тем, кто придет в науку после нас. Какое богатство для обмена с учеными других стран!
О том, что существуют способы засушивания растений, Линнеус знал, но он не предполагал, что результаты могут быть так совершенны. А теперь он увидел собственными глазами. Скорее надо освоить технику приклеивания растений к бумаге, технику гербарного дела, научиться заготовлять растения на столетие вперед.
Искусство гербаризировать растения развивается с XVI века. Гербарий изобрел директор Ботанического сада города Пизы в Италии, по имени Лука Гини. Он предложил засушивать растения между листами бумаги, и с тех пор этот способ стал излюбленным.
Маленький школьник закладывает летом листья и цветки в тетрадку или альбом, чтобы первого сентября сделать подарок своей школе. Ученый привозит листы с засушенными растениями из далеких экспедиций. Они служат ему потом предметом научных исследований под лупой и микроскопом.
Растения Индии и Мексики, тундры и тропиков — благодаря гербарию для них нет препятствий в расстоянии, во времени и климате.
А кто сам не расцветет улыбкой, открыв книгу и вдруг заметив между ее листами незабудку… Кто положил цветок, о чем думал тогда…
…Знакомство Карла Линнеуса с гербарием в Лундском музее придало новый, острый интерес и более глубокий смысл его любимым с детства прогулкам в рощах и лугах.
В окрестностях Лунда часто видели его собирающим растения и насекомых. Дома далеко за полночь горел огонь в комнате студента из Смоландии; Стобеус сдался и больше не бранил за это. Линнеус кропотливо изучал строение цветка у различных растений по своим гербариям и по книгам, делал рисунки частей цветка, — цветок по-прежнему интересовал его больше других органов растения.
«Цветок — самая характерная часть растения», — думалось Линнеусу.
Сохранились краткие конспекты прочитанных им в Лунде книг о растениях и скопированные из них рисунки. По ним можно видеть, что студент-медик, первокурсник, не только изучает то, что написано учеными. Нет, он записывает свои размышления над растительностью в районе Лунда, пытается сравнить ее с растениями Смоландии.
Пользуясь книгами и собственными наблюдениями, Линнеус подготовил работу под названием «Каталог редких растений Скании и Смоландии».
К сожалению, у него не было денег, чтобы покупать очень дорого стоившие тогда ботанические сочинения. Поэтому ему приходилось тратить много времени на переписку особенно важных сведений и перерисовку рисунков. Но нет худа без добра, — зато эти занятия приучали к углубленности и терпению.
Стобеусу его жилец нравился все больше и больше, но вместе с тем он не мог не заметить, что молодому человеку при всей его начитанности пока недостает системы в образовании. Хотелось также дать ему правильное направление и как исследователю. Для старого профессора не было никакого сомнения в том, что перед ним богато одаренный исследовательский ум.
— В поисках истины о природных явлениях не следует руководствоваться установившимися суждениями. Лучше подходить к ним с сомнением. Сомнение заставит размышлять, — советовал Стобеус. — Сомнение как метод мышления поможет тебе находить истину. Важно все проверять наблюдением и рассуждением. Понимаешь меня? Надо сомневаться и проверять! Только в таком случае можно достигнуть чего-либо в науке. Читай разных авторов и сам проверяй написанное.
Линнеус с большим вниманием относился к этим философским рассуждениям Стобеуса. И вот почему. При всем авторитете, который имели в его глазах сочинения по ботанике, ему казалось, что многое в этой науке нуждается в обновлении. Думалось, что он в состоянии сказать это нужное новое слово в любимой области… Честолюбивые мечты не были чужды молодому смоландцу.
— Главное заключается в работе. Всего достигнешь упорным трудом, — обычно заключал свои беседы с ним Стобеус.
На первом же курсе в Лунде перед Линнеусом возникло одно очень серьезное обстоятельство, которое его беспокоило. В Лунде не было большого специалиста ботаника.
Изучение медицины оставляло желать лучшего, неплохо было поставлено преподавание химии. А ботаника, разве это настоящая наука? Лекарственные растения, вот их, разумеется, надо знать, они важны для медицины. Их нужно собирать, изучать действие на организм, уметь приготовлять лекарства. В этом и заключается назначение ботаники?
«Неверно, неверно, — думал Линнеус. — Как можно заключать все богатство, красоту растений, их разнообразие в аптекарскую ступку, в которой готовятся лекарства».