Вера Коренькова – Тихий город. Часть 1 (страница 4)

Я очнулась от шока и с писком залетела за дверцу шкафа. Он засмеялся.

– Вот это гостеприимство, ты всех так встречаешь или только для меня сделала исключение? – смеясь, сказал он.

– Что ты тут делаешь? – спросила я.

– Я тоже рад тебя видеть, – продолжил он издеваться, и я поняла, что он улыбается.

Мне захотелось стереть эту улыбку у него с лица, я разозлилась. Надевая платье, я сказала:

– Выйди из моего кабинета.

– С каких пор кабинет моего брата стал твоим? И что ты делаешь в его кабинете в таком виде? – ответил он.

– Это мой кабинет. Уже две недели мой кабинет, – сказала я, делая ударение на слове “мой”.

– Ты работаешь у него? – поинтересовался Кирилл.

– Да, – ответила я, надев платье и выходя из своего укрытия.

Я встала возле своего стола, откинула волосы с плеча на спину и посмотрела на него выразительным взглядом, в который вложила все свое презрение, пытаясь скрыть за ним смущение, и от которого, как мне казалось, он должен вспыхнуть и сгореть за секунду, ну или упасть замертво в моем кабинете. Но он продолжал сидеть в кресле с ленивой улыбкой и равнодушным выражением лица, как будто его совсем не смутил мой вид в белье и даже не вызвал интереса. Меня это задело, но осознание сего факта придет ко мне позже, а пока я разозлилась.

– Кабинет Альберта Михайловича дальше по коридору, счастливого пути, – отрезала я.

– Что, так быстро прощаемся? А так многообещающе начиналось, – он растянул свои красивые губы в издевательской улыбке.

– Я спешу и направление тебе указала, – продолжила я в своем тоне.

– Направление я понял. Куда спешим? Кто счастливчик, надеюсь, не мой брат? – спросил он лениво, судя по всему, никуда не собираясь.

– Это тебя не касается, будь добр, освободи кабинет, у меня встреча и я опаздываю,– продолжила я.

Он нехотя встал. Я следила за его медлительными движениями, смотрела как красиво сидит на нем белая футболка, подчеркивая его мускулистую фигуру, на его длинные ноги, обтянутые брюками в районе бедер. Куда я смотрю, Боже, неужели я смотрела на его задницу, мысленно выругалась я. Кирилл открыл дверь и остановился на пороге, посмотрел мне в глаза, и его взгляд начал медленно спускаться по всему телу к ногам, я поняла, что именно такой взгляд описывают в книгах и называют раздевающим. На меня так смотрели впервые. Этот взгляд обжигал, раздевал, и мне стало неуютно, как будто я голая. В этом взгляде не было души, не было желания контакта, только вожделение. Я почувствовала угрозу, этот человек ничего не дает, а только берет, берет и забывает. Я сдвинула брови, он заметил это и улыбнулся.

– Кстати, – растягивая звуки, с издевкой сказал он. – Следующий раз надень черное белье, это так себе.

И он вышел. Я еще несколько секунд простояла, замерев в шоковом состоянии, а потом меня затрясло, мое тело сотрясала крупная дрожь. Этот человек выводит меня из равновесия, не хочу, не хочу его больше видеть. Меня вывел из ступора телефонный звонок Анжелы.

– Ну где ты? Я припарковалась слева от выхода, жду тебя, – сказала она.

– Пять минут, – ответила я и дрожащими руками стала поправлять волосы и макияж.

Кир ехал домой и прокручивал сегодняшний день в голове. Сначала он проснулся от сирены скорой помощи и шума в доме, потом узнал, что у отца был приступ. Обзвонил,людей с которыми должен был сегодня увидеться в первой половине дня, чтобы перенести встречи на следующий день, и провел все утро с отцом в больнице. Альберт тоже хотел поехать с нами и отменить операции, но я убедил его, что все будет в порядке и я сразу дам знать, как прояснится картина случившегося.

Прогноз был неутешительный: у отца закупорка сонных артерий больше чем на восемьдесят процентов, из-за чего он перенес уже три инсульта, и четвертый мог случиться в любой момент, а дальше-неизвестность. Во второй половине дня я забрал отца домой, по дороге вызвав нашего семейного врача на дом, так как лежать в больнице, даже в отдельной палате, отец отказался. Освободился ближе к вечеру и поехал в офис, в котором я не был весь день. По дороге решил заехать к Альберту и поговорить с ним о дальнейшем лечении отца. Я зашёл в клинику и направился к девушкам на ресепшене.

– О, добрый вечер, Кирилл Михайлович, вы к Альберту Михайловичу? – лепетала девушка-администратор, широко улыбаясь.

Остальные девушки за ресепшеном пытались привлечь моё внимание своими приветствиями и улыбками, пришлось нацепить весёлое выражение лица и заигрывающее настроение, которого они от меня ждали, хотя оно было не для светских бесед, и мне хотелось пройти молча.

– Добрый вечер, я шёл в клинику, но, кажется, попал на конкурс красоты, – сказал я, смерив каждую из них обольстительным взглядом, от которого у девушек заблестели глаза, и они стали хихикать.

Чтобы не терять времени и не выслушивать их заигрывания, я быстро спросил:

– Брат у себя?

– Да, конечно. Вы уже уходите? Как жалко, так быстро убегаете, – наперебой говорили девушки.

– Я ещё вернусь, – пообещал я им и подарил свою самую соблазнительную улыбку, зная как девушки на неё реагируют.

Поднявшись на третий этаж, я вошёл в кабинет брата, в котором прибавилось мебели в виде второго стола и шкафа. Альберта не было, и я расположился в кресле, собираясь позвонить ему. В комнату вошла девушка, снимая на ходу верх медицинской формы. Когда показалось её лицо и волосы рассыпались по спине, я узнал в ней ту девушку из ресторана, с которой меня познакомила Анжела, и попытался вспомнить её имя. Пока я приходил в себя от этого спектакля, она продолжила снимать брюки и, повернувшись ко мне, спросила:

– Элеонора, ты ещё не ушла?

Девушка застыла, а я смотрел во все глаза, так как вид мне открылся потрясающий. У неё были длинные ноги красивой формы, тонкая талия, округлые бёдра, на которых были надеты маленькие трусики, рельефный плоский живот и красивая небольшая грудь, которую закрывал прозрачный бюстгальтер, но недостаточно прозрачный, как бы мне хотелось. Я прошёлся взглядом по её фигуре и сидел с впечатляющим видом. Мне пришлось приложить усилия, чтобы выдавить из себя спокойную, наглую улыбку. Девушка пискнула и забежала за дверь шкафа, из-за которой донеслось шуршание быстро надеваемой одежды.

– Что ты тут делаешь? – спросила она.

Мне и самому хотелось узнать, что она делала в кабинете моего брата в одном белье. Когда она вышла, одетая в платье, и перекинула волосы через плечо, я невольно залюбовался. Она сложила руки на груди и посмотрела на меня с таким высокомерием, что я удивился. Я не привык, чтобы на меня так смотрели, и решил сбить с нее спесь. Развалился в кресле и еще наглее стал на нее смотреть.

– Кабинет Альберта Михайловича дальше по коридору, счастливого пути, – был ее ответ на мою наглую улыбку.

Я решил оставить последнее слово за собой, настолько она раздражала меня. Взявшись за ручку двери, я обернулся и нарочито медленно провел по ней взглядом, показывая что я о ней думаю, разбивая ее завышенную самооценку. Потому что нельзя смотреть на людей так, как смотрит она: с презрением, высокомерием, а особенно на меня. Возможно, на этом бы и закончился наш поединок взглядов, если бы в ее глазах не сверкнул гнев, а брови грозно не сошлись на переносице. Она показала, что и на нее так нельзя смотреть. Это вывело меня из себя, и я сказал то, о чем уже через секунду пожалел:

– Кстати, следующий раз надень черное белье. Это так себе, – и захлопнул дверь. Мне казалось, что она побежит за мной и ударит. Я вспомнил ее имя – Милена.

В таком отвратительном настроении я и зашел в новый кабинет к брату.

Глава 4

Незаметно пролетело лето и половина осени, я освоилась на работе, у меня появились свои пациенты. Я была единственным ассистентом, которого брал на свои операции Альберт Михайлович. В клинике прозвали нас “Сладкой парочкой”.

– Ты замечала, что Альберт всегда недоволен чьей-то работой? – сказала Элеонора, подкрашивая губы.

– Не заметила, – ответила я ей.

– Ну, только тебя и не ругает. На остальных, в лучшем случае, как зыркнет своими глазами, что лучше бы накричал, чем так смотреть, – возмущалась она. – А может, правда, неровно дышит? Ты не обращала внимание, как он на тебя смотрит?

Я поперхнулась кофе:

– Эля, не выдумывай. Мне такое слушать даже неудобно, прекращай.

– Да я не шучу, обрати внимание теперь. А что? Он молодой, богатый мужик, сексуальный такой, я бы с ним с удовольствием поехала в нумера, – к концу предложения уже смеясь, сказала Элеонора.

– Ээээ, я буду за вас рада, – начала хохотать я.

Раздался стук в дверь, а затем вошел Альберт Михайлович:

– Элеонора, добрый день, – поздоровался он. – Милена Давидовна, я бы хотел с вами переговорить.

Элеонора, пользуясь случаем, что он не видит ее лица, скосила многозначительно глаза, а потом подмигнула мне, показывая своей мимикой: ” А я говорила, а ты не верила”.

– Да, конечно, сейчас зайду, – ответила я.

Он вышел.

– Ну, что я тебе говорила? – вслух озвучила Элеонора. – А ну, расстегни верхнюю пуговку, подкрась губы, волосы, волосы распусти.

– Эля, даже если расстегну пуговицу, до тебя мне далеко, – засмеялась я. – На твоем фоне мою грудь будет незаметно, – продолжила я смеясь и мы обе громко захохотали.

Я привела себя в порядок и пошла в кабинет к Альберту Михайловичу. Постучав в дверь кабинета и услышав приглашение войти, я зашла.