Вера Колочкова – Синица на кухне (страница 4)
– Ну уж сразу и убил бы…
– Да ладно, это я так. Не пугайся. Просто неправильно это, согласись? В чужой беде с интересом копаться и удовольствие от этого получать.
– Да что за беда такая? Что случилось? Что-то серьезное?
– Серьезнее некуда… Считай, у нашего генерального сердце из груди вырвали да растоптали. Больно ему теперь, без сердца-то. Шибко больно.
– Ой…
– Вот тебе и ой! Он и не думал, и не гадал, что так будет… Жил себе и жил, и счастливо жил. Жену шибко любил, в дочке души не чаял. А жена взяла да и уехала вместе с дочкой в Германию! Сестра у нее там, родственники… Она вообще часто туда ездила. Он отпускал, не подозревал ничего… А она вдруг объявила ему – ухожу, мол, от тебя. Другого себе нашла. Немца богатого.
– Как это – объявила?
– Ну уж не знаю как… Может, позвонила оттуда или письмо написала. Да это неважно… Главное, она такую подлянку решила сделать, что и придумать трудно! Она дочку с собой увезла! И сообщила ему, что навсегда увезла. Мол, прости, дорогой, но дочку ты больше никогда не увидишь. Я решила, что для нее так лучше будет. И отец другой у нее будет – тот самый немец. Так что лучше забудь…
– Да как же это, Николай… Это же очень жестоко…
– А я о чем? Это не просто жестоко, это подло! Подумала бы – что значит «забудь»? Во дура баба, а? Как может человек взять и свое родное дитя забыть? Он же не зверь какой-нибудь… Тем более если любит его всем сердцем. Он уж и адвоката какого-то крутого нанял, чтобы ребенка отвоевать. А что делать? Ладно, любовь к бабе еще можно из сердца вырвать, а как вырвешь из него родного ребенка, кровиночку? Только вместе с сердцем и можно…
– Да уж, трагедия… Понимаю…
– Да не то слово! А это наше бабьё… Разве они что в этом понимают? Как принялись чужое горе по полочкам раскладывать, не остановишь! Прям какое-то удовольствие в этом находят… Это ж, мол, не просто горе, это их начальника горе! Значит, горе особенное и интересное! Вот ей-богу, если б я знал, кто сплетню принес, точно убил бы…
– И что же, у него нет никаких шансов дочку теперь увидеть?
– А как ее увидеть? Если он понятия не имеет, где она в Германии той находится и где этот богатый немец живет.
– Но ведь можно же как-то… В розыск подать… В Интерпол…
– Ну, ты замахнулась! Ага, щас! Прям вся Германия сразу на уши встанет и кинется помогать! Да наоборот же все будет! Нет, какие-то законы есть, конечно… На бумаге… А на деле – сама понимаешь…
– Но ведь не должно быть так, что ничего сделать нельзя! Все равно есть какой-то выход!
– Думаешь, украсть можно, да? Но ведь жена точно не дура, она все предусмотрела, все следы хвостом замела!
– А сколько дочке лет?
– Да маленькая еще, лет восемь или девять… В ее головенку хоть что сейчас можно вложить, всему поверит. Наговорят ей всяких пакостей про отца, и готово дело. Да, жаль мужика… А мы уже и приехали, кстати! Вон видишь, магазин канцтоваров? Там бывшая хозяюшка и закупалась. Иди давай, делай свои дела. Позвони мне, когда товар надо будет забрать, помогу донести до машины.
– Спасибо… Спасибо вам, Николай.
– Ну что ты… Еще и дела не сделали, а ты уж благодаришь… Давай, действуй!
При помощи доброго Николая она и впрямь быстро со всем управилась. Конечно, без круговерти суматошной не обошлось, но это ведь первый день… И только к концу дня по урчанию в животе вспомнила, что не обедала. И страшно захотелось хотя бы чашку чаю выпить. Тут же и вспомнила – ведь секретарша Наташа звала на чай…
Заглянула в приемную, и Наташа махнула ей рукой – заходи!
– Шеф как раз уехал, посидим спокойно… Ну, как у тебя первый рабочий день прошел? Голова не кружится?
– Да, есть маленько… Я даже забыла, что ничего не ела с утра. Только дома позавтракала.
– Бутерброд с сыром будешь?
– Нет, мне чаю только…
– Чаю так чаю. А я кофе попью… Посидим, посплетничаем. Ой, ты даже не представляешь, что у нас тут творится… Вся фирма на ушах стоит, только эту новость и обсуждают! Это же просто умереть и не встать… Вот влип так влип наш генеральный… Так жену свою любил, на руках носил! А она взяла да и бросила его, в Германию к родственникам уехала! И ребенка с собой забрала! Навсегда, представляешь? Вот генеральный и бесится теперь, и орет на всех… Будто кто-то виноват, что жена его бросила!
– А… Как об этом узнали-то? Кто мог рассказать об этом?
– Да я сама и узнала! – с гордостью произнесла Наташа, откидываясь на спинку стула. – Так все получилось интересно… Представляешь, моя соседка по лестничной клетке, она ж дальняя родственница его жены… Она мне и рассказала. Я как услышала, чуть в обморок не грохнулась! Ну, думаю, теперь понятно, отчего шеф такой злой в последнее время ходит…
– Значит, это ты… – задумчиво произнесла Ася, с неприязнью глянув на Наташу.
Секретарша моргнула, уставилась на нее с удивленной обидой. А Ася продолжила тихо:
– Ну, узнала ты, допустим… Зачем же всем об этом сказала? Ведь это же нехорошо… Неправильно это! Ты вынесла чужое горе на общее обозрение, еще и радуешься теперь, и гордишься! Как же ты могла?
– Что-то я не поняла… – обиженно сказала Наташа. – Ты что, меня стыдить собралась, что ли? Вот чудачка… Пришла сюда без году неделю и уже права качает… Ты ненормальная, да?
– Я совершенно нормальная. А ты – нет. Неужели ты сама не понимаешь, что поступила плохо? Неужели тебе совсем не стыдно?
– Нет, вы посмотрите… Она меня еще и отчитывает! Да ты кто такая вообще? Тебя кто-то о чем-то спросил? Я от души рассказала, а ты… К шефу таким образом подъехать решила, что ли? Мол, я такая честная, а вас окружают одни сплетницы и сплетники? Можно подумать, он так сильно нуждается в твоей защите, что умереть не встать!
Ася долго смотрела на нее исподлобья, ничего не отвечала. Потом проговорила чуть насмешливо:
– Где-то я эту фразу явно слышала, никак не могу вспомнить…
– Какую еще фразу? – икнула от неожиданности Наташа.
– Вот эту – умереть не встать… Да, вспомнила! Это же секретарша из рязановской комедии так говорила!
– И что?
– Да ничего… Наверное, все секретарши друг на друга похожи и выражаются примерно одинаково. И сплетни ужасно любят распространять, как в том фильме… Вспомнила, кстати. Он «Служебный роман» называется. Его часто по телевизору показывают, посмотри при случае.
– Ты… Ты совсем ненормальная, что ли? При чем тут какой-то фильм?
– Ладно, спасибо за чай. Жаль, что ты так ничего и не поняла… – вставая с места, тихо проговорила Ася.
Выйдя за дверь, она пожала плечами, вздохнула грустно – вот, уже и врага себе нажила… И куда ее понесло с обвинениями? Почему она никогда не может вести себя так, как ожидают другие? Почему ее несет против течения? Взяла и обидела человека. Но ведь она ничего плохого не сделала, она всего лишь сказала то, что думает… Что сплетничать нехорошо, что смаковать чужую беду нехорошо! Что добрее надо быть к человеку, попавшему в беду, пусть даже этот человек – твой начальник!
Глянула на часы и тут же забыла про этот неприятный инцидент с Наташей – рабочее время закончилось! Надо бегом к маме бежать, забирать Маргошку. Иначе и от мамы выговор получит…
– …Как же я устала, ты себе и представить не можешь! – трагически сплела пальцы рук мама и болезненно прикрыла глаза. – Голова просто раскалывается! Думаешь, мне легко одной с ними – со старым да малым? Маргоша хоть не капризничает, а с мамой совсем стало трудно! Сегодня вдруг заявила мне, что я плохая мать, что не умею поддержать тебя ни словом, ни делом. Нет, это я плохая мать? Я? Да я каждую минуту о тебе думаю, каждый твой одинокий день переживаю как свой! Да я все готова отдать, чтобы у тебя жизнь хоть как-то устроилась! Бьюсь как рыба об лед, и все без толку! Боже, как я устала…
Ася молча слушала маму, сидя за кухонным столом. Знала, что лучше молчать и лицо делать виноватое и покаянное. Как в детстве. Мол, прости, мамочка, я тебя огорчила, я больше не буду. Но маму ее молчание почему-то не устраивало. И лицо виноватое не устраивало.
– Почему ты отмалчиваешься, Ася? Я что-то не то сказала? Но я же действительно устаю!
– Я понимаю, мам. Да, с бабушкой теперь трудно, еще и Маргошу я тебе привела. Надеюсь, завтра все же садик будет работать…
– Надейся, что ж! Ты всегда на что-то надеешься! Живешь – как в облаках витаешь! Тебя, между прочим, муж с тремя детьми бросил, а ты ведешь себя так, будто ничего не случилось! Вот что меня больше всего убивает!
– Почему же бросил, мам? Он не бросил. Он просто разлюбил…
– А это не одно и то же?
– Нет.
– Вот вся ты в этом, Ась… Всему находишь объяснения и делаешь вид, что все прекрасно! А на самом деле… Нет, неужели ты и впрямь считаешь, что все хорошо, что жизнь твоя не изменилась к худшему и Богдан ни в чем не виноват? Почему ты его все время защищаешь? Да разве он поступил с тобой не жестоко, не подло? Разлюбил, главное! Тоже мне оправдание! Да наличие в семье троих детей не оставляет никаких вариантов для порядочного, честного мужика! Разлюбил, не разлюбил, а живи… Подлец твой Богдан, больше я никак его назвать не могу!
На кухню пришла Маргоша, сунулась носом Асе в плечо. Потом повернула голову, глянула на бабушку умными глазками и вздохнула.
– Не надо при ребенке… – поторопилась остановить маму Ася. – При мне можешь сколько угодно высказываться, а при детях не надо. Он же отец…