Вера Колочкова – Провинциальная Мадонна (страница 2)
– Надька, все уроки сделала? Сидит тут, взрослые разговоры слушает! Еще и хихикает, главное!
– Да ладно тебе, Наташ… – вступилась мама, – и впрямь неказисто звучит – Сергей, да еще Серый…
– Можно подумать, у нас фамилия княжеская – Истомины! И вообще… При чем тут фамилия? К нам-то с какого боку припеку?
– Конечно, конечно… Ни с какого… – покладисто закивала головой мама, явно думая о чем-то своем. – Значит, на Новый год индюшку в духовке зажарю, пирог с рыбой испеку и с капустой… А для компании можно Полину Марковну позвать, она та еще балаболка, с ее трескотней даже уютнее будет…
– Ты о чем? – сердито осадила ее Наталья. Но чувствовалось, что сестра вовсе не сердится, а будто смущается. Или сердится, но тоже как-то понарошку.
– Как о чем? – мама удивленно подняла плечи. – Решили же паренька-детдомовца в дом на праздник позвать. Надо, чтоб все честь по чести было!
– Так уж и решили?
– Нуда…
– Ой, делай как знаешь! Вечно тебе какая-то блажь в голову придет… Надька, иди уроки учи!
Младшая допила чай, сунула в рот еще одну конфетку и послушно поднялась из-за стола. И впрямь, параграф из учебника географии недочитанным остался. Так, на чем там глаз остановился… Ага, значит, большая часть Восточно-Европейской равнины относится к той области умеренного пояса, где наблюдается постепенный переход от морского климата к континентальному… Вот бы сейчас попасть в тот самый морской климат, как по мановению волшебной палочки! Раз – и уже в море купаешься… Когда отец жив был, они, помнится, всей семьей на море ездили, в Одессу. Он ее там плавать учил… Жалко его. И откуда только эти проклятые смертельные болезни берутся? Когда папу хоронили, девочка для себя решила – обязательно врачом будет, чтобы уметь их лечить. Чтоб другие дети без отцов не оставались…
Хотя у этого детдомовца, которого мама собралась пригласить на Новый год, наверняка никого не было. Интересно, как это – без родителей? Скорее всего, он совсем грустный, этот Сергей Серый. Серенький, жалкенький… Хотя нет, они ж вроде не такие, детдомовцы, судя по известной группе «Ласковый май»! Наоборот, шустрые, песни под гитары поют! А может, этот парень вообще на Юру Шатунова похож? Тогда зачем ему вечно сердитая Наташка? Юра – он же такой… Глаз оторвать невозможно! Как запоет: «Белые розы, белые розы» – аж мурашки по коже бегут…
А мама-то хитренькая. Сразу понятно, зачем его решила позвать… Надеется старшую дочь замуж выдать! Ха, посмотрим…
– Ох, ну и морозец сегодня! Бегом до дому бежала…
Наталья торопливо расстегнула пуговицы пальто, аккуратно сняла с головы белый платок-паутинку, тут же сунулась к зеркалу, чтобы поправить прическу – немыслимо кудрявое сооружение под толстым слоем лака. Надя смотрела во все глаза – сроду таких кудрей на сестринской голове не было… Не прическа, а мамина каракулевая шуба, которую та надевала по праздникам!
– Посмотри! – звонко выкрикнула Наташка в сторону кухни. – Как тебе?
– Ух ты, помереть можно! – выглянула оттуда распаренная от новогодней готовки мама. – Красавица моя писаная! А я костюмчик тебе нагладила, тот, красненький… Ну, который из Чехословакии привезла, когда меня в поездку от райкома партии включили… Иди-ка надень, посмотрим, как будет с причесочкой-то!
– Ага, сейчас!
Сестра торопливо нырнула в комнату и вскоре показалась в дверном проеме в костюмчике: узкая юбка чуть выше колен, пиджачок с воланом-воротником и такими же рукавами. На шее – золотая цепочка с кулоном-сердечком, стыдливо сбегающим в ложбинку груди. В ушах – такие крупные золотые серьги с камнями-рубинами, что мочки смешно оттянулись.
– Мам, я твои серьги надела… Ничего? Та не успела ответить – в дверь с шумом ввалилась Полина Марковна, бухнула на скамейку прикрытую полотенцем эмалированную расписную плошку.
– Девки, а холодец-то у меня подморозился! С вечера оставила в сенцах да и забыла… Не знаю, отойдет ли к столу-то! Ух ты, Наташка, какая ты расфуфыра нынче…
– Так праздник же, теть Поль! Как встретишь Новый год, так его и проведешь! Может, я весь год собираюсь красивой ходить?
– Ну-ну, куда там с добром… – понимающе хихикнула Полина Марковна, со значением глянув на старшую подругу. – Татьяна, может, помочь чего?
– Ага, давай, а то с салатами не успеваю! – призывно махнула рукой мама. И, обернувшись, кинула на ходу: – Надька, чего стоишь как истуканша? Иди платье новое надевай!
– Ой, ну мам…
– Не ойкай!
– Да ладно, ладно…
Не любила она это дурацкое платье: совсем детское, в красно-белую клеточку, воротник под самое горло, юбка солнце-клеш ниже колен. Даже вытачек для груди нет… Вместо них – кармашки со смешными аппликациями.
Как в детском саду, ей-богу… Даже в зеркало на себя смотреть не хочется. Лучше уж к телевизору присесть, досмотреть «Соломенную шляпку» с красивой актрисой Людмилой Гурченко…
– На вот, бокалы полотенчиком протри! – тут же дала ей работу мама, суетливо пробегая мимо накрытого в зале стола. – Да аккуратно, смотри не разбей! Чешские, всю дорогу над ними тряслась!
Около десяти часов стол был накрыт, исходил вкусными запахами приправленных майонезом салатов, горделиво пыжился припасенными к празднику дефицитами – нежной розово-соленой горбушей, веером тонких колбасных кружков, блюдцем с какими-то черными ягодами с чудным названием «маслины». Она тихонько стянула одну, сунула в рот… И тут же выплюнула. Ничего себе, дефицит! Горечь-соленость одна, проглотить невозможно!
А ровно в десять раздался робкий стук в дверь, и все дружно вздрогнули, будто не ожидали. Мама первая рванула открывать, развязывая на ходу фартук. И тут же задребезжала приветливой скороговоркой:
– Заходи, заходи, Сережа, молодец, что пришел! Давай раздевайся, пальто можно вот сюда… И не стесняйся, у нас все по-простому! Наташенька, где ты там? Сережа пришел!
– Привет… – девушка вальяжно выплыла в прихожую, небрежно теребя золотое сердечко на груди. – Ну, шампанское-то с мандаринами зачем принес?.. У нас же все есть.
– Сереж, а это Полина Марковна, соседка наша! Моя мама, покойная, с ней дружила… – продолжала приветливо ворковать хозяйка. – Мы вообще все хорошо общаемся, и Новый год всегда вместе встречаем! А вот еще Наташенькина сестра, младшая моя дочка… Наденька, ты где?
Та робко ступила в прихожую, подняла глаза… Нет, вовсе он не был похож на Юру Шатунова. Обыкновенный, как все: светловолосый, синеглазый, с детскими ямочками на щеках. Вот нервным жестом оправил черный свитерок, торопливо провел пятерней по волосам. И улыбнулся так искренне, будто плеснул благодарностью – я весь ваш, ребята, спасибо, что пригласили…
– Надюшка, поздоровайся, чего стоишь как неродная! – окликнула весело мама.
– Здрассьть… – смущенно пролепетала девочка, глупо и не к месту пожав плечами.
На нее и впрямь накатило неуемное стеснение, обволокло с головы до ног, задрожало тоненько в горле. И рука сама по себе потянулась к волосам, устроившимся русой волной на плече, зачем-то перекинула их назад, за спину. Щеки покрылись пунцовым румянцем – как она его терпеть не могла, этот румянец стеснения! Ну, чего все на нее уставились, что она им, Людмила Гурченко из телевизора?
– Ишь, красота какая растет… – вздохнув, тихо произнесла Полина Марковна.
– И не говори, растет и растет… Уж тринадцатый год пошел… – подхватила Татьяна, улыбаясь, – платье-то весной на вырост покупали, а теперь, гляди-ка, почти мало… Не знаю, что и дальше будет…
– Мам, теть Поль, ну чего мы все здесь столпились! Давайте за стол садиться! – скомандовала Наташка, стрельнув по лицам обеспокоенным взглядом.
– Ой, и впрямь! – засуетилась мама, снова ласково зазывая гостя: – Проходи, проходи, Сереженька… Не стесняйся, будь как дома, у нас все просто, без этикетов! Вот сюда, поближе к салату оливье. Любишь его?
– Да я все люблю, Татьяна Ивановна. Что на тарелке есть, то и люблю.
Присаживаясь, Надя глянула на парня исподтишка – надо же, опять улыбается. Так и брызжет из глаз веселой приветливостью, нежно-голубоглазой и беззащитной, причем такой, что хочется прикрыть ее руками, утишить, укоротить…
– Ага! Вот и молодец! Давай-ка тарелку, я тебе всего положу, ешь на здоровье! – продолжала буйно гостеприимствовать мама. – А то, знаешь, мужика у нас нет, даже и похвалить за вкусную еду некому! Ты пока налей всем вина, поухаживай за дамами…
– Да уж, без мужика в доме шибко плохо! – подхватила эстафетную палочку Полина Марковна. – Ни гвоздя вбить, ни крышу починить… Три бабы неприкаянные – чего они могут-то? Борщи варить да чистоту блюсти? Так этого не отнимешь, конечно… Всегда в доме обед есть…
– Ладно, Марковна, хватит! – оборвала ее причитания Татьяна Ивановна. – Давай лучше праздновать, Новый год на носу!
Разобрались наконец с бокалами, салатами, переглянулись неловко: кто первый тост скажет? И снова Полина Марковна оказалась на высоте, приосанилась, заговорила душевно:
– Ну, проводим по обычаю старый год, значит… С добром проводим, чтоб наступающего не испоганил. А в новом пусть всех здесь присутствующих по-своему счастье найдет… Чтоб дом – полная чаша, чтоб умели друг дружке дать то, чего у самого в избытке, а другому по жизненной неурядице не хватает… Эх, да что там…
Взмахнула полной ладонью, вытянула из бокала до донышка, зажмурилась сладко: