Вера Каспари – Беллилия (страница 27)

— Вот как!

— Эбби подчеркнула это слово и поставила два восклицательных знака.

— А что еще она рассказала?

— «Моя хозяйка объяснила, что он не полицейский, а частный сыщик с очень интересной биографией. Он снял дом рядом с их летним поместьем, и она была неприятно удивлена, когда узнала, что он детектив, но потом выяснила, что это вполне приличный, респектабельный человек. После этого мне удалось поговорить со старым джентльменом с глазу на глаз. Когда я сказал, что знакома с молодым человеком, которого зовут так же, как его, он прервал меня и спросил, видела ли я картины его сына. Очевидно, его больше, чем тебя, интересуют работы Бена. Я сказала, что считаю искусство его сына интересным, но немного страшноватым, а он отметил, что большинство молодых леди именно так оценивают творчество его мальчика.

Судя по всему, они воспитанные люди. Кроме того, если он в состоянии купить своему сыну автомобиль и может позволить ему тратить жизнь на писание картин, значит, у них есть деньги. Так что у тебя нет никаких оснований, чтобы…» — Эллен остановилась.

После некоторого молчания, отмеченного треском в трубке, Чарли сказал:

— Продолжай. Что еще она написала?

— Ничего особенного. Очередную глупость.

— И все же?

Эллен рассмеялась, стараясь скрыть смущение.

Снова наступила пауза, а потом Эллен сухим тоном произнесла:

— Она считает, что любой одинокий мужчина должен очаровывать старую деву.

Чарли, как и следовало ожидать, засмеялся:

— Зачем? Ты все еще желтый цыпленок, моя дорогая. А Бен привлекательный парень. Может, Эбби все-таки и не такая глупая.

— Меня это не интересует.

Чарли был доволен. Конечно, после того, как он уехал из города и женился на другой, дорожить привязанностью Эллен было бы эгоистично, но, как всякий нормальный мужчина, он завидовал Бену и своими похвальными словами в его адрес прикрывал тайную неприязнь, которую не смог не выразить:

— И правильно, это не твой тип, Нелли. Он недостаточно хорош для тебя.

— О Чарли! — На этот раз смех Эллен был более свободным и легким.

Веселая, шутливая беседа подняла дух Чарли. Когда он повесил трубку и стал подниматься по лестнице, ему показалось, что его жизнь вошла в нормальную колею. Он видел себя таким, каким его видела Эллен, — человеком, легко поддающимся влияниям. Поэтому он и женился так быстро, хотя и по любви.

— Эллен слишком долго говорила, — отметила Беллилия, когда он вернулся в спальню.

Чарли остановился как вкопанный. Неужели все это время дверь была открыта? Много ли из того, что он говорил, могла услышать его жена?

— Она никогда в него не влюбится, — продолжала Беллилия.

Чарли почувствовал, что снова может двигаться и говорить. Изучая лицо Беллилии, он не заметил ничего, кроме написанного на нем любопытства. И он вспомнил, что о детективах говорила только Эллен, а сам он не произнес ни одного слова, связанного с работой Бена.

— Это все Эбби, — сказала Беллилия. — Наверное, старается спихнуть Эллен на первого попавшегося мужчину, чтобы та не осталась в старых девах.

Слова, которые Эллен произнесла застенчиво, а Беллилия с презрением, возмутили Чарли.

— Эллен не старая дева. Она молодая и красивая девушка.

— А тебе не надо беспокоиться о Бене. Она никогда его не полюбит. Она все еще слишком сильно влюблена в тебя.

— Чушь! — отрезал Чарли, покраснев.

— Хотя она никогда тебя не получит. Я ей не позволю. Ты — мой.

Чарли пожал плечами, словно посчитал этот разговор слишком тривиальным, чтобы его продолжать, и отошел от постели.

Голос Беллилии преследовал его:

— Эллен желает моей смерти, только тогда она сможет выйти за тебя замуж. — Это было сказано таким спокойным тоном, что прозвучало не как абсолютно абсурдная идея, а как честно признанный факт.

Чарли резко обернулся:

— Такое вообще нельзя говорить. Уволь меня от таких безумных заявлений.

— А ты тоже этого желаешь? Хочешь, чтобы я умерла и ты тогда мог бы жениться на Эллен?

— Ты сошла с ума. Эллен прекрасная, добросердечная девушка. Такая мысль ей никогда не может прийти в голову.

— Но она настроена против меня, Чарли. Они с Беном заодно.

Он снова отвернулся и оказался лицом к лицу со своим отражением в зеркале. Чувствуя, что в нем что-то изменилось, он ожидал найти тому доказательство в своем отражении. Изменения были, но еще не в такой степени, чтобы проявиться в его манерах, в речи, даже в выражении его лица. Изменения проявились в том, что он стал изучать манеры, речь и выражение лица Беллилии.

А она тем временем таким же спокойным тоном продолжала:

— Ты не очень хорошо разбираешься в людях, дорогой. Слишком легко им доверяешь. Те, кого ты сильнее всех любишь, оказываются самыми подлыми.

Обернувшись, он испытующе посмотрел на нее: что если она косвенным образом хочет рассказать о себе?

— Я не совсем тебя понимаю.

— Никогда не знаешь, что́ люди на самом деле думают, — продолжала она почти веселым голосом. — Не знаешь, какие у них планы и как они к тебе относятся, что чувствуют. А те, кто представляется такими невинными, часто и есть самые мерзкие обманщики.

Семья Джэкобс была в восторге от новой жены Артура — Хлои. Она была прелестной, порядочной девушкой, и консервативная еврейская семья не стала возражать против иноверки.

— Ты такой хороший, Чарли, что не видишь никакого зла в других. Именно потому, что ты сам порядочный человек, ты и всех остальных считаешь такими же порядочными и даже представить себе не можешь, какими подлыми бывают люди.

Чарли повернулся к камину. Тело его отяжелело, а мозг отупел от усталости. Он знал: за словами Беллилии стоит нечто серьезное и мрачное, и боялся, что она перейдет грань, за которой он не сможет больше бездействовать. Он называл себя трусом и в то же время хотел, чтобы они вернулись в уютную обстановку рождественских вечеров.

Спокойствие Беллилии улетучилось. Она долго наблюдала за Чарли, а когда поняла, что ее слова не тронули его, решила все повторить и снова сказала, что, если бы он знал мир так, как знает его она, он бы понял, насколько отвратительны люди в этом мире и как редко у них бывают такие достоинства, какими обладает он.

— Ты необычный человек, Чарли, своего рода образец непорочности, ты не знаешь, что люди всегда плетут интриги друг против друга. Вот почему я так люблю тебя: в тебе нет никакой подозрительности. Ты всем доверяешь, считаешь, что все мы такие же хорошие, как ты.

— Дорогая моя, мне кажется, тебя куда-то заносит. — Он держал себя под строгим контролем, и ему удалось произнести это тихо и гладко.

— Когда тебе стало плохо в ту ночь, я чуть не сошла с ума. Испугалась, что ты можешь умереть. И если бы умер, я бы убила себя. Я боялась, что, если ты умрешь, я снова останусь одна. Ты мне веришь? Я хотела убить себя в ту ночь.

— Пожалуйста, Белли… — ласково произнес Чарли. — Тебе нельзя так волноваться. Давай прекратим этот разговор. Иначе у тебя снова поднимется температура.

— Ради чего мне жить без тебя?

— Это совершенно нормальное чувство, когда человек влюблен. Думаешь, что в твоей жизни нет никакого другого смысла. Но ты все-таки выживаешь и через какое-то время вдруг обнаруживаешь, что в жизни есть еще много радостей.

— Не для меня. Никаких радостей без тебя не будет.

Чарли глубоко вздохнул:

— А как насчет Кошрэна? Ты говорила, что любила его, а потом смогла вполне хорошо жить и без него.

— Чарли, я должна кое в чем тебе признаться.

Чарли придвинулся ближе к огню. Его стала бить дрожь, и он тер себе руки.

— Женщины иногда бывают обманщицами. Они боятся, что мужчины недостаточно сильно их любят, поэтому в некоторых случаях немножко привирают, чтобы вызвать у мужчины ревность. Когда я с тобой познакомилась и стала рассказывать о себе, о том, что любила Рауля и была с ним счастлива, я тоже хотела вызвать у тебя ревность. Но я лгала. Я не была счастлива. Мне досталась тяжелая жизнь, и я никогда не была счастлива, пока не вышла за тебя замуж. А до этого, поверь мне, любимый, я вообще не знала, что такое любовь. — Последние слова она произнесла шепотом, словно они были тайной и их нельзя было произносить громко.

Когда в Нью-Орлеане Беллилия рассказывала Чарли историю своей жизни, Рауль Кошрэн казался ему реально существующим человеком, будто он и не умирал. Ревность Чарли к покойному мужу Беллилии была довольно сильным чувством. Теперь эта ревность умерла. Ее убили приведенные Беном факты, и Чарли скорбел по своей утраченной ревности: ему так хотелось снова почувствовать ее вспышку.

— Ребенок, наш ребенок. Мне он был не нужен, и только из-за того, что я тебя так сильно люблю… — хриплым голосом пробормотала она, не закончив фразу.

Это не Беллилия посоветовала ему увеличить сумму страховки своей жизни. Он сам так решил. Когда она сообщила ему, что беременна, он увидел страх в ее глазах и понял, что она все еще помнит о своей трудной, необеспеченной жизни. «Я собираюсь увеличить мою страховку!» — сказал он ей тогда, и глаза у нее наполнились слезами благодарности.

Беллилия снова взялась за вязание. Ее пальцы работали спицами, а она говорила:

— Как-то ночью в ванной комнате…. На двери висел твой старый красный халат… заношенный и безобразный… и я подумала о тебе, какой ты простой, но хороший, как мало ты заботишься о себе… и вдруг меня осенило: а почему бы мне не родить ребенка? От тебя, Чарли… — Ее руки замедлили движение, она снова отложила в сторону вязанье и улыбнулась мужу. — Я всегда этого боялась, а в ту ночь… когда посмотрела на твой безобразный халат… я поняла, что мне нечего больше бояться. Ты понимаешь?