Вера Капьянидзе – Мистификация парадоксальных иллюзий (страница 2)

– Он еще и прыгает! Да слезешь ты, наконец, или нет? – вдруг раздался чей-то раздраженный голос и вверх, прямо из-под меня забулькали пузырьки воздуха.

От неожиданности я всем телом устремился вверх и плавно приземлился обратно, слегка отбив при этом то место, на которое упал, то есть, на котором сидел. Ну, в общем, вы, надеюсь, поняли, о чем идет речь.

– Кто тут? – пытался я спросить, но вместо слов из моего рта вместе с пузырьками воздуха вырвалось какое-то нечленораздельное бульканье. Тем не менее, этот кто-то, по-видимому, все же понял меня, потому что недовольно проорал:

– Кто, кто? Конь в пальто! Спину всю отбил, оглоед несчастный! Да слезешь ты, наконец, или нет?!

Я посмотрел вниз. О Боже! Я восседал на огромной черепахе! Увидев эту махину… Махину, потому что больше тех черепашек, что продают в зоомагазинах, я в своей жизни не видел, не считая, конечно, зоопарка, но там, за стеклом они мне почему-то казались нереальными, тем более что никогда не подавали никаких признаков жизни. Просто валялись, как муляжи. Эта же, на которую мне посчастливилось приводниться или причерепашиться, была размером с хорошее кресло, с одной только разницей – сидеть на ней было неудобно и жестко.

– Ой, простите, пожалуйста, я не хотел,.. я не виноват,.. – нечленораздельно забулькал я.

– «Простите, простите». У меня что, спина железная, что ли? – пробурчала, пуская пузырьки, черепаха.

Вы когда-нибудь пытались говорить под водой? Нет? Попробуйте, интереснейшее занятие! Я не думаю, что вы поймете сами себя, не говоря уже о тех, кому эта речь предназначается. Но здесь, на морском дне, удивительное дело, несмотря на ее постоянные «Буль-Буль-Буль» вместо слов, я прекрасно понимал, что говорила черепаха. Но еще удивительнее было то, что я свободно дышал, правда, в носу что-то свербило, такое чувство, что постоянно очень хотелось чихнуть, но чих все никак не подступал.

– Простите меня, Бога ради, за любопытство, но не подскажете ли, где мы с вами находимся? – пробулькал я как можно вежливее, сползая с говорящей черепахи.

– Где, где, в Караганде!

– Не понял?!– удивился я. – В раю тоже Караганда есть?

– Какой такой рай? – в свою очередь вытаращила свои маленькие глазки на меня черепаха. – Не знаю я никакого рая!

– Но мы же с вами в раю находимся? – уточнил я, старательно булькая.

– Что такое рай?! – чуть не заорала на меня черепаха, видимо рассерженная обоюдным непониманием.

– Рай… – замялся я, не зная, как бы это поточнее объяснить, – это такое место на небесах, куда после смерти попадают некоторые люди… за особые, так сказать, заслуги…

–А за какие именно? – заинтересовалась говорящая, (или булькающая?) черепаха.

– Ну,.. я точно не знаю. Как бы Вам сказать… Ну,.. что-то вроде того: надо взрослых слушаться, зубы чистить каждый день,.. а вот еще, забыл совсем, самое главное – приказы командованья не обсуждать.

– Да, – загрустила черепаха, – я туда точно не попаду.

– Почему? – поинтересовался я. – С командованьем любите спорить?

– Нет, зубы ни разу в жизни не чистила!

Это меня почему-то приободрило. Раз черепаха так уверена, что не попадет в рай, значит, я пока еще точно не на том свете. Но на всякий случай, я все же решил лишний раз убедиться в этом:

– Получается, что мы с вами находимся не в раю? Тогда где же?

– Нет, конечно, не в раю мы находимся. – Заверила меня черепаха. – Все намного проще. На дне Средиземного моря мы с вами находимся.

Безумного страха и леденящего душу ужаса от ее слов я почему-то не испытал. Как-то уже сам стал об этом догадываться. Но общее нервное напряжение все-таки почувствовалось.

– То есть? – опешил я. – Почему же, в таком случае, я спокойно дышу, да еще и с вами разговариваю? По всем законам я уже должен быть утопленником.

– Должен, – охотно согласилась черепаха, – но не стал. Ты попал прямиком в Нептуново государство. Садко наш тебя спас.

– Кто такой Садко? И как он меня спас? Нельзя ли поподробнее, – попросил я.

– Объясняю. Садко – это глава администрации Нептуна. А как он тебя спас, это уж он тебе пусть сам объясняет. Глянь, вон, несется, как оглашенный. Наверное, уже доложился Нептуну, сердечный, порадовал Государя, что в его полку прибыло.

– Господи! Да куда же я попал?! – невольно вырвалось у меня.

Но Бог то ли не расслышал меня из-за толщи воды, то ли очень занят был своими делами, то ли просто махнул на меня рукой: «Разбирайся, мол, сам»…

* * *

Я, честно говоря, мало что уразумел из того, что набулькала черепаха, но особенно разбираться не стал, потому что в это самое время из темных морских пучин ко мне подплывал человек. «Наверное, МЧСник, – обрадовано подумал я. – Ищут!!! Люди! Родные мои!». Но почему-то МЧСник был без акваланга. На спине у него вместо акваланга болталась какая-то байда, напоминавшая балалайку и мандолину одновременно, но с более длинным грифом. Короче говоря, какой-то струнный музыкальный инструмент. И был этот самый МЧСник, как и пострадавший, то есть я, без маски, без ласт, и даже не в костюме аквалангиста, а только обмотанный в районе поясницы водорослями, что, видимо, должно было имитировать плавки. Его длинные черные волнистые волосы красиво развевались в воде в такт его плавным движениям. Одно удовольствие было смотреть на его почти рыбье скольжение. Излишне смуглое, словно только что с Сочинских пляжей, мускулистое тело явно выдавало в нем восточную кровь. Ему немного недоставало роста, а в остальном – просто эталон мужской красоты. Наверняка, бодибилдингом балуется. «Прямо настоящий Тарзан! Не то, что я: длинный, тощий и нескладный», – залюбовался я им.

– Привет! – обрадовано пробулькал МЧСник, приближаясь, и сразу же бросился обнимать меня, как брата родного. Я, честно говоря, думал, что он с ходу начнет меня отчитывать, что вот только такие разгильдяи, как я и попадают в подобные ситуации, а нормальным людям, то есть МЧСникам, из-за нас никакого покоя нет…

– Привет! – промямлил я, очень удивленный такой бурной радостью по поводу нашей встречи. – Простите, а вы разве не из МЧС?

– Какой МЧС? Не знаю я никакой МЧС. Саидка я! Саидка!

– Садко?– не расслышал я.

– Слушай, и ты туда же, да? – обиделся пловец, – Са-и-д-ка я, а не Садко. Что вы все, помешались на этом Садко?

– А кто вы такой, Сад.., тьфу ты, Саидка, вообще? Откуда ты взялся, если не из МЧС?

Выглядел он не намного старше меня, на вид ему было года двадцать три, никак не больше, и потому я со спокойной совестью перешел на «ты». Тем более что и он мне сразу начал довольно фамильярно «тыкать».

– Я – Саид Фаррух Абдалла-паши, или попросту Саидка, значит. Являюсь Главой администрации самого Нептуна! И от руководства Подводного государства, в моем лице, мы рады приветствовать тебя на нашей земле, тьфу ты, на нашей воде. Вот так! – гордо и старательно произнес он, встав при этом в позу памятника Ленину на главной площади какого-нибудь областного города. – Слушай, а что такое М-Ч-С? – старательно выговаривая буквы, поинтересовался он.

– Министерство по чрезвычайнвм ситуациям.

По лицу Саидки-Садко было понятно, что он ничегошеньки не понял из моего объяснения.

– Министерство – понял. А это, как его, черз, через .., ну что там дальше – это что такое?

– Чрезвычайные ситуации? Это – разные наводнения, пожары, катастрофы, землетрясения, катаклизмы. Ну, в общем страсть-мордасть всякая, и с ними это самое министерство борется, спасая людей.

– Понял! Надо будет Нептуну предложить у нас тоже такое Министерство образовать, а то все кому не лень наших глушат, отходами травят, то еще нефть прольют, совсем житья никакого не стало, всю экологию загадили.

Увидев черепаху, с раскрытым ртом слушающую наш разговор, Саидка шикнул на нее:

– А ты чего тут уши сушишь, старая калоша? Делать тебе больше нечего? А ну, марш отсюда! У нас, понимаешь ли, секреты государственной важности, а она тут рот раззявила! Будет теперь по всему морю трезвонить.

Черепаха медленно развернулась и царственно поплыла прочь, буркнув на прощание «Подумаешь! Секреты у них! Нашли шпионку! Да тут завтра и без меня тебе каждая рыбка все твои секреты расскажет».

– Чего это ты на нее? – посочувствовал я старой черепахе.

– Да ну их всех! – с досадой махнул рукой Саидка. – Путаются под ногами, сплетни разводят.

– Кто? – не понял я. – Черепахи?

– Да все, кому не лень! Вон их вокруг сколько плавает. Только и знают, что наушничать…

– Ты про кого это?

– Да рыбы, крабы, моллюски, все…

– Ха-ха-ха! – не выдержал я. – Ты чего, с дуба рухнул? Рыбы разговаривают?! Да они же молчат, как… Ну, да, как рыбы.

– Чего гогочешь? – обиделся Саидка. – Я что, по-твоему, совсем глупый, что ли? Ты лучше послушай, послушай!

Я прислушался. И, действительно, то, что я с самого начала моего пребывания под водой принял за тихий шорох перекатывающейся воды и шелест трущихся друг о дружку водорослей, на деле оказалось беспрерывным болтанием мелких рыбешек, рачков, крабов, моллюсков… Одним словом, тут говорило на человеческом языке все, что двигалось. Только очень-очень тихо. То есть, соразмерно их габаритам: чем меньше была рыбешка, тем тише она шелестела, словно просто шуршала своими чешуйками. Но если хорошенько прислушаться, то среди общего, едва слышимого рыбьего галдежа, можно было различить и отдельные слова и фразы. И сейчас я, изрядно напрягая слух, слышал со всех сторон: