Вера Капьянидзе – Мистификация парадоксальных иллюзий (страница 15)

– Это за тобой…– успел шепнуть мне Саидка.

– Молчать! Никаких разговоров с подследственным! – клацнула одна их них зубами.

– Посторонних на время обыска попрошу освободить помещение. – В унисон ей рявкнула вторая.

– Я вообще-то живу здесь, – попытался возразить ей Саидка. Но акула так наподдала ему мордой под зад, что он кубарем вылетел из пещеры.

– Поговори еще мне! – вслед ему грозно прошипела она.

И они обе принялись шнырять по всему гроту, переворачивая вверх дном постель, валуны, которые служили столом и стульями, кучи водорослей в углу, припасенных Саидкой. Не найдя ничего крамольного, одна из них приказала:

– Гражданин Зю, с вещами – на выход!

Я выплыл. Оказывается, снаружи меня поджидали еще две акулы. Так мы и поплыли во дворец: одна акула впереди меня, одна – сзади, и по одной с каждого бока. Перед конвоированием одна из них предупредила меня:

– Шаг влево, шаг вправо – считается побег! Разорвем на месте! Без предупреждения!

Следом за нами уныло плыли примолкшие и напуганные русалки. Замыкал шествие Саидка.

* * *

Акулы отконвоировали меня прямиком в тронный зал, где в ожидании одиноко и грозно восседал на троне сам Нептун-батюшка. Он был мрачнее штормового моря. По его мрачно-потемневшему лицу, казалось, просверкивали молнии: это его глаза горели адским огнем. Да, страшен Владыка во гневе!

Русалок с Саидкой во дворец не пустили. Они еще долго мелькали под окнами – незаделанными щелями между валунами, из которых воздвигнут дворец, пытаясь заглянуть в тронный зал, но их постоянно отгоняли мордатые акулы. Из чего я сделал вывод: дворец охраняют со всех сторон, и мне отсюда не выбраться. Обложили!

– Ну, курсант, – грозно зарокотал Владыка на весь зал. От вчерашнего добродушного и пьяненького бородача не осталось и духу. – Сам его мне отдашь, или как?

– А чего отдать-то, Владыка? – сделал я наивное лицо, решив не выдавать Саидку.

– А ты, будто, не знаешь? – усмехнулся Нептун. Видать, не поверил.

– Никак нет! – четко отрапортовал я.

– Трезубец мой! – заорал Нептун.

– Да что вы, Владыка, я ни сном, ни духом… – начал выкручиваться я.

– Не отпирайся, Зю! Мне верные слуги доложили, что видели, как ты его из дворца тащил. Место мое решил занять?!! – взревел Владыка от ярости.

– Да что вы, батюшка-Владыка, мне и в голову такое не пришло бы никогда. Я и в Военные министры не очень-то желаю, а тут Владыкой! Нет, нет, я на такое не пошел бы ни за какие деньги! Да и трезубец ваш мне не под силу будет даже поднять, не то, что утащить…

– Вот ты и попался, Зю! Откуда тебе ведомо, что он тяжел? Значит, в руках его держал?

– Так кто ж не знает этого? Это же элементарно: золото – очень тяжелый металл, а в таком количестве, сколько его в трезубце было…

– Что ж, убедительно говоришь. Только, все же курсант, думаю, что все равно ты врешь. Не верю я тебе.

– Да почему же, Владыка?

– А потому. Про то, что ты его спер, мне надежные, годами проверенные морские обитатели донесли, а ты – пришлый здесь человек, без году неделя. Так кому я больше поверю, а? Может, тебя сюда кто-то специально заслал, чтобы меня с трона свалить и переворот в нашем государстве устроить?!

– Да кому же это надо, Владыка?

– Есть такие, – туманно пожаловался Нептун. – Всеми правдами и неправдами норовят меня подсидеть.

«На Черномора, надо думать, намекает», – догадался я.

– А тебя к тому же видели, как ты недалеко от границы вертелся. Что ты там делал? – подозрительно оглядывая меня, спросил Нептун.

– Какая граница?! Я просто, плавал, знакомился с окружающей обстановкой, местной флорой и фауной, ну и… заблудился малость. Я же не знал, что у вас где-то граница есть… – выкручивался я, как мог. – А Вы, извиняюсь, Владыка, сами не помните случайно, когда последний раз трезубец в руках держали? – вежливо поинтересовался я, стараясь не разгневать понемногу спускавшего пар Нептуна и увести его от опасной темы.

Вообще-то, я прекрасно помнил, как пьяный Владыка уползал из тронного зала. А Саидка собирал разбросанные корону и трезубец, и с ними проводил его в опочивальню. Я надеялся, что, может быть, Владыка хоть что-нибудь вспомнит, что там, в опочивальне было дальше.

– Когда?.. Так… сейчас-сейчас… А, вот как сейчас помню: на пир, Лингвастрочку, значит, обмывать, я пришел как и положено: при полном параде… Потом, значит, мы гуляли, гуляли, гуляли, значит… – мучительно пытался восстановить ход событий Нептун. – Проснулся – трезубца нет!

Нет, не вспомнил. Эх, с Саидкой бы сейчас переговорить, куда он его сунул. Может быть, валяется себе спокойненько где-нибудь под кроватью, а они тут панику подняли.

– А покои свои осматривали?

– Спрашиваешь! Весь дворец вверх дном перевернули – как в воду канул!

– А Саидку не опрашивали? Может быть, он что знает? – осторожно поинтересовался я.

– Как же не спрашивал? Спрашивал, конечно. Говорит, что в покои отнес, и как обычно, около ложа моего оставил.

Видя, что Владыка немного поостыл, и уже готов сменить гнев на милость, я рискнул спросить:

– Кто же все-таки Вам сказал, Владыка, что я трезубец из дворца увел?

Лучше бы я этого не спрашивал.

– Кто, кто? Кит в пальто!.. Черный осьминог – начальник моей сыскной службы. Вот кто! Что же он меня в заблуждение вводить будет, по-твоему? Ему не верить никак нельзя. Вот ты лучше скажи мне, Зю, зачем ты к границе плавал? К Черномору решил переметнуться? Или тоже отпираться станешь? – снова, набычился Нептун. – А может быть, это для него ты мой трезубец приготовил?

«Так, все-таки, в пещерке-то не мурена была» – сообразил я.

– Нет, Владыка, не буду отпираться. Плавал к границе. – Честно сознался я.

– Ну, и зачем тебя туда понесло? Признавайся уже во всем, колись, как у вас говорят. Не трезубец ли мой Черномору толкнул в обмен на свою свободу? Тут, Зю, все против тебя складывается: сначала тебя видели, как ты из дворца трезубец волок, а чуть позже – как ты от границы возвращался. И заметь, возвращался-то с пустыми руками. Черномора ублажить захотел? Чем он тебя обольстил? – опять начал гневаться Нептун. – Отвечай, быстро!

– Я и в глаза Черномора не видел, батюшка! Ты сам рассуди, стоял бы я сейчас перед тобой, если бы до него смог добраться?

– Что ж, тоже верно. Только, вдруг вы какую-нибудь каверзу с ним успели задумать? Вот и не знаешь, чего тут с минуты на минуту ожидать приходится.

– Что вы, Владыка! И в мыслях у меня ничего такого не было! Просто хотел в окружающей обстановке сориентироваться…

– В обстановке, говоришь, сориентироваться? Это с какой же целью? Чтобы деру дать при случае? А вот тебе – свободу! – и он вытянул в мою сторону огромный кукиш и еще пошевелил большим пальцем, торчащим из смачного кулака. – Вот как тебе после всего этого верить прикажешь?

– Слово офицера даю – не брал я вашего трезубца. – Твердо и с достоинством отрапортовал я. – Можете хоть свое «или как» ко мне применить.

– Не понял? – в удивлении воззрился на меня Владыка.

– Ну, Вы же сами сказали: «Сам отдашь, или как?»

– А, ты про это? Да, можно было бы «или как» применить. Только опасаюсь я, не выдержишь ты этого самого «или кака». У нас пытки, пожалуй, пострашнее будут, чем у вас. Если тебя дельфины до смерти не защекотят, так скаты уж точно добьют… А ну, как все же ошибка вышла, оговорили тебя, лихоимцы? Политика, она ведь и под водой – грязное дело! Сплошные интриги и коварство!… А мне, честно говоря, не хотелось бы такого Военного министра терять. В кои-то веки настоящий военный человек попался… – загрустил Нептун и надолго замолчал в раздумье, склонив волосатую голову на лапищу, напоминавшую кувалду. Совсем как Сократ.

В тягостном молчании мы провели минут десять. Меня уже начало пошатывать: тяжело все-таки стоять по стойке смирно в воде, когда, наконец, Владыка вздохнул и изрек философски:

– Да, все наши беды из-за пьянки! Надо завязывать пить… Ладно, на сегодня такое мое решение будет: разбираться во всей этой истории буду лично и достаканально! Теперь же, что касается тебя Зю. На все время следствия безотлучно будешь находиться во дворце. И чтобы никаких контактов ни с кем, понял?

– Домашний арест? – догадался я.

– Как есть, самый настоящий арест. Пока я во всем этом не разберусь самолично.

Он хлопнул в ладоши, что имело эффект разорвавшейся бомбы, и на его зов приплыла смешная, уродливая и угодливая рыба каракатица. Я ее сначала и не заметил: так ловко она замаскировалась под окружающую обстановку.

– Проводить арестанта в чулан. И чтобы глаз с него не спускать!

* * *

Чуланом на самом деле оказалась глубокая морская расщелина, в углу которой валялась куча водорослей. Я с удовольствием растянулся на ней. «Ну, теперь у меня будет достаточно времени для раздумий. – С горечью подумал я. – Ну, с границей, мне все понятно. Черный осьминог меня вычислил и заложил. А вот кто мог меня оговорить с этим проклятым трезубцем? Кому это надо? И зачем?». Ответов на мои вопросы я не находил. И я начал продумывать программу-минимум: как мне выбраться хотя бы из этого чулана. Так ничего и не придумав, я задремал. Сколько я спал – не знаю. Разбудили меня какие-то голоса сверху.

– Простите, не велено… – смущенно бормотал один голос.

«Каракатица», – сообразил я.

– Что такое?!! – возмутился второй голос, явно женский. – «Наверное, какая-нибудь русалочка прорвалась на подмогу», – подумал я.