Вера Капьянидзе – Искушение (страница 5)

– Подальше положишь – поближе возьмешь…

Вскоре с занятий прибежал взъерошенный и возбужденный внучок.

– Бабуль! – закричал он радостно с порога, – меня в Москву посылают, в Филармонию, на Рождественских вечерах выступать!

– Да что ты?! – обрадовалась бабушка, – а когда ехать?

– Пятого выезд, 6 и 7 выступаем.

– Пораньше-то не могли предупредить? Люба, наверное, все деньги на Новый год потратила, – пригорюнилась Вера Ивановна.

– Говорят, сюрприз хотели на Новый год сделать.

– И вправду – сюрприз. У нас все так – хотят, как лучше, а получается, как всегда, – ворчала Вера Ивановна, но особенно не расстраивалась по этому поводу. Во-первых: не привыкать выкручиваться из денежных затруднений, а во-вторых: наличие золотых самородков, и надежда на вознаграждение, придавало ей приятную уверенность и спокойствие. – Ничего, Витек, что-нибудь придумаем, выкрутимся.

– А это кто? – Витек увидел безмятежно спавшую в кухне на стуле кошку. – Откуда такое чудо?

– Машка. С работы принесла, что ей там маяться в подполье, пусть поживет по-человечески. Тоже мой сюрприз на Новый год! Рад?

– Это та самая, про которую ты рассказывала? А не убежит обратно? Говорят, кошки привыкают к месту, а не к хозяевам.

– Ты не рад, что ли? – даже обиделась Вера Ивановна.

– Рад, конечно, – успокоил бабушку Витек, гладя нового члена семьи.

– Да, она – страдалица. Намыкалась, бедолага, – вздохнула Вера Ивановна.

Кошка, разомлевшая от привалившего ей счастья: еды, тепла и ласки, так усердно мурлыкала и терлась об Витюшу, что чуть не опрокинулась по-щенячьи кверху брюхом.

– Давай-ка, дружок, мы ее для начала помоем, – предложила Вера Ивановна, – а то она вся в машинном масле. Я даже заметила, она и не лижется, как все кошки, наверное, боится отравиться.

В четыре руки они быстро намыли кошку, которая при этом, как все ее нормальные соплеменники, выдиралась и орала благим матом. Но Витек четко справился с заданием: «не выпускать ни при каких обстоятельствах», правда, слегка пострадал при этом, но отшутился:

– Мужчину шрамы украшают.

Потом Вера Ивановна замотала ее в полотенце, а поверх – еще в старенькое одеяльце и вручила внуку:

– Не отпускай, пусть немного обсохнет.

Витек по-мужски неуклюже носил спеленатую Машку, покачивая, как ребенка, и пел ей пробивающимся басом вместо колыбельной «Ели мясо мужики, пивом запивали», когда пришла Люба. В училище началась сессия, а в школах – зимние каникулы: работы было мало. А 31 декабря всем и вовсе было не до нее. Увидев в руках сына детский конвертик, она почему-то очень испугалась:

– Ой, кто это у тебя? – дрожащим голосом спросила она, словно увидела живого крокодила.

– Сюрприз! – радостно объявил Витюша.

– Не поняла…

Руки у Любаши задрожали, и она повесила шубу мимо крючка. Шуба медленно сползла на пол. Казалось, что Люба сейчас последует за ней…

– Кто у тебя там? – почему-то шепотом спросила Люба, увидев, что в конвертике кто-то шевелится.

– Бабуля кошку с работы принесла, – засмеялся Витек. – А ты что подумала?

– Уф, – облегченно вздохнула Люба, – а я уж подумала, не ребенка ли нам подкинули – насмотришься криминала – в голову одни страсти лезут. Я вчера, как раз передачу смотрела, как грудных детей выбрасывают… Ну, вы ее и замотали! Дай хоть посмотреть на ваш сюрприз. Ой, а красавица какая! Мам, это та самая Машка?

– Та самая, – подтвердил Витек.

Машку после бани было не узнать: на шее у нее отмылась белоснежная бабочка, маленькое пятнышко на кончике хвоста и белые носочки. Но самое главное: вместо грязного серо-бурого цвета у нее оказался необыкновенный окрас: она осталась серенькой, но эта чистая серость отливала теперь какой-то благородно-медной рыжеватой зеленью, как давно не чищеный самовар, словно ее намыли оттеночным шампунем.

– Ух ты, прямо как золотая, – ахнул Витек.

– Правда, хоть на выставку, – согласилась Люба.

– Мам, а у меня тоже сюрприз, – похвалился Витек.

– Да знаю я уже про твой сюрприз. Ирина Викторовна мне с утра позвонила. Я так рада за тебя, сынок. Вместе поедем в Москву, я уже договорилась. Побегаем с тобой по театрам, выставкам.– Люба чмокнула сына в щечку – Ну, иди к себе, мне с мамой надо посекретничать.

Вера Ивановна на кухне готовила уже не завтрак, но еще не обед.

– Мам, а у меня тоже сюрприз, поставь чайник, а то еще ошпаришься ненароком, – предупредила Люба, закрывая за сыном дверь.

Вера Ивановна отставила чайник и радостно заулыбалась:

– Ну, просто день сюрпризов! Настоящий Новый год!

– Мам, Петр Иванович сделал мне предложение, – смущенно объявила Люба. – И сегодня я пригласила его к нам.

– Ну, наконец-то, – вырвалось у Веры Ивановны.

– То есть как это, «наконец-то»? – оторопела Люба, – Выходит, ты все знаешь?

– Секрет Полишинеля! – рассмеялась Вера Ивановна. – Да ты за эти пол года все уши мне про него прожужжала. А потом, сама понимаешь, Запеченск – городок маленький…

– Это тебе тетя Надя все рассказала – убежденно подытожила Люба.

– Ну, не без этого, конечно, – смущенно призналась Вера Ивановна. – Мы же все-таки не чужие люди. В общем, дочка, я очень рада за тебя, – она обняла Любу, – Ну и правильно, давно уже пора жизнь устраивать. Не век же тебе одной оставаться. Скоро четыре года будет, как со Славой разошлись. Ты женщина молодая, тебе еще жить, любить надо…

– Вообще-то, я бы не хотела торопиться с регистрацией, мало ли что: вдруг у нас жизнь не заладится… Но, ты знаешь. Петр категорически настаивает, и хоть сегодня готов бежать в ЗАГС. Но я все же уговорила его подождать до окончания учебного года…

– Ну и правильно делает, что настаивает. Значит, серьезные намерения у мужчины, а не так, чтобы поматросить и бросить. А потом, что там ни говори, законный брак мужиков все-таки дисциплинирует. Нет, я, может быть и старомодная, но я тоже против этих гражданских браков. Какие-то ни к чему не обязывающие отношения, – одобрила Вера Ивановна.

– А Витюша тоже все знает? – встревожилась Люба.

– Что я тоже знаю? – поинтересовался вошедший на кухню сын, но, посмотрев на испуганно замолчавшую мать, махнул рукой. – Опять дамские секреты? Слушай, ба, кошка – воще отпадная! От « Короля и Шута» тащится по полной, аж колбасит ее. Мы сегодня есть будем, или как?

Он схватил со стола кусок колбасы, за что тут же получил от Веры Ивановна по рукам.

– Не кусочничай! Люба, ты хоть что-нибудь поняла, о чем твой сын говорит? Переведи, пожалуйста, – попросила Вера Ивановна.

– По-русски говоря, кошка от рока балдеет, – перевел Витек.

– Кошке нравится рок, – пояснила Люба.

– Я и говорю, – подтвердил Витек, жуя колбасу, – тащится.

– Господи, хоть бы кто-нибудь словарь современного русского языка выпустил что ли, а то скоро друг друга понимать перестанем, – вздохнула Вера Ивановна.

– Ба, да ты сама иногда такое ввернешь, что хоть стой – хоть падай!

– А это, внучок, – ехидно заметила Вера Ивановна, – уж с кем поведешься… Ладно, давайте завтракать, да я пойду отсыпаться.

После завтрака Вера Ивановна спросила:

– Вы без меня тут управитесь? Пора бы уже салаты резать. Я часика в три поднимусь – помогу вам.

– Да, конечно, мам, иди-иди. У меня уже почти все с вечера приготовлено, – успокоила ее Люба.

Когда Вера Ивановна уже улеглась, к ней заглянула Люба.

– Мам, а вам зарплату не обещают дать до рождества? А то я растратилась, не думала, что придется в Москву ехать.

– Зарплаты скорее всего не будет, но ты не переживай, мы что-нибудь придумаем, – успокоила ее Вера Ивановна.

– Да, ты мне так и не сказала, Витек знает про Петра Ивановича?

– Не знаю. Мы с ним на эту тему не разговаривали. Но, скорее всего, догадывается. А что тут страшного? Он уже большой мальчик, поговорим с ним – он все поймет.

– В том то и беда, что уже большой, – вздохнула Люба. – Ну ладно, ты спи, а то Новый год не встретишь, придет без тебя.