Вера Капьянидзе – Инстинкт Ортокласа (страница 11)

– Маленький! Деда, откуда такая красота? – верещала Светка. —А симпатичный! Я тоже такого хочу!

– Ну, Барсик, чего испугался, – услышал он родной голос, знакомый с самого рождения. – Дикий он еще.

– Мам, мама, иди сюда! Смотри, кто у бабули с дедом есть! – кричала Светка, тиская котенка.

– Что такое? Что ты кричишь, как на базаре, – вошла недовольная, что ее оторвали от работы, Мила. – Ой, какая прелесть! Откуда он у вас?

– Да с цеха. У него мать собаки разорвали, а он малехонький совсем остался. Вот мы с бабкой и нянькаемся с ним, с пипетки кормим. Ну, ладно, пустите его, а то напугали до смерти.

За столом решался главный вопрос: что делать со Светкой, в случае, если Дима пройдет собеседование. Конечно, можно было бы взять ее с собой, но не известно, потянет ли она со школьным знанием английского. А все-таки самые ответственные два года до института остались. Димины родители живут далеко – в Алтайском крае. Поэтому этот вариант все единодушно отклонили. Было решено, что этот год Света доучится в Питере. С ней поживет бабушка. Ну, а Володьке придется похолостяковать до лета. Тем более, что пока сборы-разборы, там и конец учебного года близко. А уже летом – все в Плавск.

– Вот и замечательно! – Радовалась Маня. – А со школой я договорюсь. В твою школу и определим. Там все еще старая директриса.

– Мария Сергеевна! – удивилась Мила. – Еще работает?

– Работает! Недавно ее встретила. Про тебя все спрашивала, привет передавала. Так что, не волнуйтесь, все будет нормально. Если что, мы и репетиторов найдем…

– Все будет путем! – согласился с женой и Володька.

– Пап, мы тебе оттуда виски шотландского, настоящего привезем. И привидение из замка, – посмеялась Мила, радуясь, что все проблемы разрешились так легко.

– А чего ты смеешься? Не веришь в них что ли? – усмехнулся Володька.

– Пап, а ты что, веришь? – удивилась Мила.

– Вот ты послушай, что я тебе расскажу. У нас с завода Сашка Руденко с женой и сыном в позапрошлом году ездили в Египет. Ну, нафотографировались они в этом Египте у разных достопримечательностей, приехали домой, проявили, значит, пленку и стали фотки разглядывать. Смотрят, а у какого-то там водопада, прямо у них за спиной – привидение стоит.

– Как привидение? – опешил Дима.

– А вот так вот! Самое настоящее! – обрадованный произведенным эффектом, словно он сам лично это привидение сфотографировал, сказал Володька.

– Ой, пап, сколько тебе лет? – засмеялась Мила.

– Много, доча, а что?

– Да то, что в сказки веришь. Это, наверное, фирма туристическая, чтобы себе рейтинг поднять и клиентов привлечь, что-нибудь придумала.

– При чем тут фирма? – не соглашался захмелевший Володька. – Фирма тут не при чем! Они, между прочим, своим собственным фотоаппаратом снимали. Сначала Сашка снимал жену и сына. Привидение там прямо за ними стоит. А потом уже сын их двоих снимал – там привидение как будто уходит. Прямиком по этому водопаду.

– Деда, а какое оно вообще? На что похоже? – заинтересовалась Светка, слушавшая деда чуть не с открытым ртом.

– На что? – дед переглянулся с Маней. – Да как будто нарисованный карандашом человечек. Весь словно из палочек. Только прозрачный.

– Ха, так это, наверное, просто на негативе им кто-то этих человечков нарисовал. Подшутить решили над ними, – скептически решила Мила.

– Нет. – Решительно возразил Володька. – Вот и все, как и ты сначала так подумали. Сашка даже негатив приносил на работу. Нет на нем никаких человечков. И проявщиков спрашивали, те говорят, что ничего не делали. Сами, говорят, удивились, когда фотографии напечатали… Если не верите, я схожу к Сашке, попрошу у него эти фотографии, сами увидите. У нас тут весь город гудел. Они даже еще раз фотографии заказывали, уже в областной мастерской. Специально туда ездили. И там то же самое вышло: на негативе привидений нет, а на снимках высветились.

– Ой, правда, деда, сходи. Никогда еще настоящего привидения не видела! – обрадовалась Светка.

– Так им надо эти негативы в Москву везти на телевидение, в какую-нибудь передачу о непознанном. – Сказал Дима.

– Да все собираются, только не знают, куда обращаться…

После обеда Володька сходил и принес от Руденко знаменитые на весь город фотографии, а заодно и негативы, чтобы у детей отпали все сомнения на этот счет. Все принялись досконально, с помощью лупы изучать снимки и негативы, пытаясь найти подвох. Но никакой подделки не нашли. Светка сразу и безоговорочно поверила в то, что это самое настоящее привидение, Дима не знал, что и думать по этому поводу. Одна Мила по-прежнему была настроена скептически:

– Ерунда все это! Не верю я ни в какие привидения! Ловко сделанная фальсификация, скажи, мам?

– Я, честно говоря, не знаю, что и думать, – растерянно пожимала плечами Маня.

* * *

Когда Люська не пришла и на третью ночь, Василий забил тревогу, и, неловко прыгая на трех лапах, сам отправился к ней. Но Люськи, как и котенка, в цеху не было. Мурзила тоже ничего не знал о Люське. Его коты сказали, что последние три дня она вообще не выходила из цеха. Маркиза они тоже давно не видели. Самое удивительное, что даже Фрося и Тося – безотказное справочное бюро, на этот раз ничего не знали.

Василий искал Люську по всему заводу, но безрезультатно. Никаких следов! Потеряв всякую надежду, он решился на самый последний шаг – поговорить со своим злейшим врагом, Маркизом.

Василий с самого утра просидел во дворе, ожидая, когда же, наконец, этот ненавистный котяра выберется на улицу. И только когда уже солнце стало клониться к закату, а к дому подъехала директорская машина, из которой, пыхтя и отдуваясь, вылез такой же толстый и пузатый, хозяин Маркиза, только тогда, наконец, из подъезда вышел Маркиз. Василий его даже не узнал, так он изменился! Маркиз страшно похудел, и шубка его, лохматая и лоснившаяся прежде, теперь клокастым мешком висела на нем. Он уже не был таким вальяжным, уверенным в себе котом, а представлял собой какое-то убогое зрелище. Он уныло брел по двору, не поднимая глаз, еле переставляя лапы и волоча хвост, повисший веревкой. Василий где-то в самой глубине души, даже пожалел его «Что это с ним? Не помирать ли собрался?»

– Эй, черномордый! – окликнул он его.

– А это ты… – безучастно буркнул Маркиз. – Что, прос..ал свою Люську?

И, не останавливаясь, побрел дальше.

– Да я тебе… – взъерепенился было Василий, но видя, что Маркиз вообще никак не реагирует на него, молча пошел за ним.

Маркиз подошел к песочнице, с трудом вспрыгнул на невысокое ограждение и сел, жмурясь от пригревающего солнышка.

– Что это с тобой? Не заболел часом? – грубовато спросил его Василий, усаживаясь недалеко от Маркиза.

– Заболел… – мрачно подтвердил тот, отворачиваясь от Василия.

Он пытался скрыть от него предательски навернувшиеся слезы. Не хотелось ему выглядеть слабаком в глазах этого здорового и красивого соперника.

– А чего так убиваешься? На нас, как на котах… Я вон тоже, сам знаешь…

– Лапы – это ерунда! У меня, однако, дела пострашнее лапы будут.

– Да? – удивился Василий. – Помирать, что ли совсем собрался?

– Уж лучше бы сдох, чем так жить.

– Что случилось-то, можешь сказать нормально?

– Что, что? Кастрировали меня, вот что!

– Да ты что?! – ахнул Василий.

Такого он даже Маркизу при всей своей ненависти к нему не пожелал бы.

– Надоело, видите ли, моим хозяевам… Ух, ненавижу!.. Что я, как прощелыга, по улицам за кошками гоняюсь, вот и… – горько вздохнул Маркиз.

– Да-а-а, вот это дела! Эх, люди, люди, не ведают, что творят! – искренне посочувствовал ему Василий. – Это ж надо, какое изуверство! Себе бы…

Они посидели молча, горюя по невосполнимой потере Маркиза.

– Слушай, Маркиз, – Василий первый раз назвал его по имени, – я вот чего к тебе пришел. Ты знаешь, что Люська пропала? Может быть, слышал что-нибудь о ней, а? – заискивающе спросил он.

– Ага, и я, значит, понадобился? – уныло спросил Маркиз. – А когда заказывал меня бандитам, я не нужен был?

– Ты, между прочим, сам виноват. Чего ты к ней клеился, когда я больной лежал? Это честно, да?

– Любил я твою Люську. – горько вздохнул Маркиз. Слезы, помимо его воли, тихо закапали у него из глаз. Он мотнул головой, чтобы смахнуть их, и добавил:

– По-настоящему. Не то, что ты.

– Ты чего опять задираешься? – взъерошился Василий.

– Жалко мне Люсеньку. Вспомню, как ты обижал ее, сволочь такая, а она все равно тебя любила… Вот я бы никогда ее не обидел…

– Да ладно тебе, – сконфузился Василий от горькой правды. – Нет, ты мне все же скажи – ты ничего о ней не слышал?

– Нет, не слышал. Я все это время дома отлеживался. Если бы не хозяева, мать их так, я бы никому Люську в обиду не дал!

– Да если бы я знал, что с ней что-то случится, я бы тоже ее в ту ночь одну не отпустил… – горько посетовал Василий. – Как в воду канула! И Мурзила говорит, что ничего не знает.

– Не фиг было связываться с этими отморозками. – сказал Маркиз и уныло побрел домой.

Им теперь некого было делить, а, следовательно, и враждовать не стало причины. И Василий, из сострадания к Маркизу, стал даже изредка навещать его, чтобы хоть как-то приободрить. Но Маркиз с каждым днем все больше и больше отдалялся от такой интересной ему прежде кошачьей жизни. Василий же, недолго погоревав о Люське, уже в марте, не в силах устоять зову природы, завел шашни с Марцеллой. К лету уже все заводское кошачье население напрочь позабыло о Люське, словно она никогда и не жила тут. А осенью по заводской территории уже бегали Марцеллины рыже-серые котята.