Вера Камша – Зимний излом. Том 2. Яд минувшего. Часть 2 (страница 54)

– Будь я не прав, вас бы здесь не было! – огрызнулся марикьяре. Он и в самом деле переживал за пленника. Такое бывает, Жермон знал это по себе. Если ты сохранил чью-то жизнь, то будешь защищать ее до последнего, даже от своих. И тебя поймут, если это на самом деле свои. Рудольф понял, иначе здесь бы уже полыхало.

– Адмирал цурзее и его адъютант скоро вернутся домой, – в глазах регента мелькнула смешинка, – виконт Ластерхавт-увер-Никш со своими офицерами присоединятся к нам, а капитан Джильди станет очень богатым человеком.

– Даже так? – Вальдес присвистнул и, странное дело, замолчал, глядя куда-то между камином и бюро.

– Генерал Ариго будет очень рад освобождению молодого Ластерхавта, – церемонно пояснил Райнштайнер, и Жермону захотелось запустить в барона чем-нибудь тяжелым. – По его мнению, мы не могли оставить этого офицера в плену.

По его мнению… Можно подумать, Дубовый Хорст угодил в плен сам по себе. Беднягой пожертвовали, чтобы обмануть Бруно, и почти обманули. Если б не зимние праздники, фельдмаршал влетел бы в ту же ловушку, что и Кальдмеер, и никому не известно, чем бы это закончилось. Тридцать тысяч против сорока пяти, пусть и на трижды выгодных позициях – все равно спорно. Особенно с таким противником.

– Нельзя бросать своих пленных, – зачем-то сказал Жермон, – это не по-людски…

– Высшая целесообразность зачастую жестока. – Глаза бергера были одного цвета с зимним небом, но, скажи ему кто-нибудь об этом, Ойген Райнштайнер не понял бы, о чем речь. – Однако она спасла больше жизней, нежели не имеющая смысла жалость.

– Райнштайнер, – регент снова потер поясницу, значит, деловой разговор и в самом деле окончен, – а чем вы руководствовались, когда трое суток в одиночку тащили к Агмарену смертельно раненного? Целесообразностью или чем-то другим?

Может, Рудольф и хотел застать Ойгена врасплох, но это ему не удалось.

– Если б у меня было срочное дело, я бы занялся им, – спокойно объявил барон, – но я был предоставлен самому себе и распоряжался собственным временем по своему усмотрению. Сейчас у меня свободного времени нет.

– Его ни у кого нет, – отмахнулся Ноймаринен, – так что прошу всех вернуться к своим обязанностям. Господин Кальдмеер, вы неважно выглядите. Я посоветовал бы вам пить красное вино и больше гулять… Кстати, Вальдес, какая завтра будет погода?

– Сумасшедшая… – рассеянно откликнулся марикьяре и резко повернулся: – Кальдмеер, вам не следует возвращаться! Слышите?

Виконт Сэ собрался высечь столичного визитера, и Руппи это всячески приветствовал. Не нюхавших пороху полковников и генералов следует учить, даже если они ничего не натворили, а этот Придд, похоже, успел показать себя во всей красе. Надо будет спросить, где и как. Хохвенде, тот начал с доноса на своего господина, и еще не известно, чем кончит. Хорошо бы виселицей, а вот по Бермессеру плачет рей, причем не талигойский…

– Сударь, здесь ступеньки. – Предупреждение поступило вовремя, но вместо благодарности Руппи захотелось укусить. Потому что вежливость и учтивость идут рука об руку с подлостью. Бюнц не стеснялся в выражениях и не поддерживал под локоток дам и начальство. Он просто принял бой и погиб, исполняя чужие обязанности…

– Нам сюда. – Виконт Сэ удовлетворенно оглядел увешанную портретами галерею. – Никого, как я и думал. Темновато, конечно, но друг друга разглядим, а маршалы и генералы немного развлекутся.

– Несомненно. – Светлые равнодушные глаза смотрели не на Савиньяка, а на Руппи. – Господин фок Фельсенбург, я не знаю здесь никого, кто мог бы стать моим секундантом, и вынужден просить вас представлять обе стороны.

– Хорошо, – коротко кивнул Руппи. Драться ему приходилось дважды, но секундантом он еще не бывал. – Господа, вы уверены, что не желаете помириться?

– Лично я уверен, – отрубил Савиньяк. Каким другом он мог бы стать, если б не родился врагом!

– Я придерживаюсь того же мнения, что и виконт. – Придд переступил с ноги на ногу, пробуя пол. – До первой крови или до победного конца?

– А вы как желаете, – усмехнулся виконт, – с кровью или без? Мне, право, безразлично.

И кто-то еще говорит, что все фрошеры похожи друг на друга!

– Что мне хотелось бы знать, так это причину нашего поединка. Барботта меня не устраивает.

– Вы их знаете.

– Значит, их несколько?

– Пожалуй, – Савиньяк все еще улыбался. – Вы – потомственный трус и двойной предатель. Пока двойной.

– Вы так полагаете? – Придд был сама вежливость. – Что ж, вынужден просить у вас прощения. Я ввел вас в заблуждение относительно условий. Мы деремся до победного конца.

– Дуэль закончится, когда одна из сторон признает себя побежденной или же не сможет продолжить бой, – процитировал Руппи кодекс Эберхарда. Секундант должен быть беспристрастен, особенно если он один на двоих. – Оружие?

– Разумеется, шпага. – Виконт уже сжимал клинок.

– Шпага, – равнодушно подтвердил полковник. – Я не успел узнать, запретил ли герцог Ноймаринен дуэли?

– Да, – хохотнул Савиньяк. – Желаете спрятаться за регента?

– Если я нарушаю приказы, то делаю это осознанно. – Хорошее правило, надо запомнить. – К вашим услугам!

– К вашим услугам!

– К бою! – Руппи отступил к стене, освобождая место. Виконт коротко и четко отсалютовал, его противник ответил. Если б не цвет волос, в полумраке галереи он мог бы сойти за Райнштайнера. Нет, это не Хохвенде, это враг другого калибра. Предатель? Может быть, но никоим образом не трус.

Клинки стучали все яростней, две светлые фигуры метались между холодным камином и старыми доспехами. Кажется, Сэ фехтовал лучше, или Руппи просто этого хотелось? Он и вчера желал победы Бешеному, но Райнштайнер не проиграл, хотя и не выиграл…

– Полковник Придд, теньент Сэ! Немедленно остановитесь! – Руппи обернулся. Из-за здоровенного тусклого рыцаря неторопливо вышел барон Райнштайнер. Воистину, помяни Леворукого, и он тут как тут!

– Вы нарушили приказ регента, – объявил бергер. – Я и генерал Ариго хотели бы знать причину.

Два щенка собрались друг друга есть, а началось наверняка с какой-нибудь глупости, важнее которой не бывает. Сам Жермон по прибытии в Торку на четвертый день сцепился с каким-то теньентом, Придд оказался пошустрее… Закатные твари, вот так и понимаешь, что тебе уже не двадцать и ты давно никому ничего не доказываешь.

– Вы нарушили приказ регента. – Райнштайнер если вцепится, то насмерть. Старый Катершванц и тот был помягче. – Я и генерал Ариго хотели бы знать причину.

Если только она есть, эта причина. Жермон взял бергера под руку:

– Не думаю, чтобы эти господа в военное время нарушили приказ. Готов поспорить, они забрались сюда поразмяться. На улице творится Леворукий знает что, внизу фехтует целая толпа, а вчерашний урок требует повторения.

Бергер недовольно поджал губы:

– Полковник Придд, вас поставили в известность о недопустимости дуэлей между офицерами Северной армии в военное время?

– Да, господин командор. – Придд был спокоен, как сундук или сам Райнштайнер. – Я спросил об этом теньента Сэ и получил ответ.

– Очень хорошо. – Ойген выпустил лед и схватил за шиворот огонь. – Теньент Сэ, я вижу, вы поленились зайти за защитными колпачками и ввели в заблуждение корнета Понси. Он утверждает, что вы навязали полковнику Придду дуэль.

– Это вышло случайно. – Врать Савиньяки отродясь не умели, но Арно был наполовину Рафиано. Правда, пять минут назад он об этом забыл напрочь.

– Что именно вы называете случайностью, – уточнил Райнштайнер, – небрежение своей и чужой безопасностью или обман собственного товарища?

Ойген не был дураком, но он был другом. Разумеется, ни о каких позабытых колпачках и речи нет, но бергер решил на пять минут поглупеть. И поглупел.

– Понси не столько товарищ, сколько дурак! – Увы, Савиньяк окончательно подмял Рафиано. – А случайность – это то, благодаря чему господин Придд стал полковником.

– В таком случае ненадетые колпачки являются закономерностью, – подвел итог Райнштайнер. – Полковник Придд, о вашем проступке будет доложено регенту. Для офицера вашего ранга вы повели себя недопустимо. Теньент Сэ, вы арестованы. Отправляйтесь к коменданту замка и отдайте ему шпагу.

– Слушаюсь, господин командор! – Арно с издевательским рвением щелкнул каблуками. – Разрешите идти?

Посидеть под замком обормоту и впрямь не повредит… Приказ – ерунда, а вот судить наотмашь не стоит. Особенно сыну маршала Арно.

– Теньент, – велел Жермон, – стойте! Герцог Придд, кто, когда и при каких обстоятельствах произвел вас в полковники?

– Господин генерал, я вчера в вашем присутствии уже ответил на этот вопрос.

Так… Другой на месте этого недобергера кричал бы о своих приключениях со всех крыш… Да и сам он был хорош. Став капитаном, таскал перевязь даже поверх шубы. Чтобы видели и знали.

– Полковник, – потребовал Райнштайнер, – извольте не спорить с генералом. Отвечайте!

– Прошу меня простить, господин генерал! – А ты с норовом, хотя каким еще тебе и быть? – Меня произвел в полковники Первый маршал Талига герцог Алва. Это произошло в ночь с девятнадцатого на двадцатый день Зимних Скал.

– При каких обстоятельствах? – Жермон спрашивал Придда, но смотрел на Савиньяка. Паршивец был поражен, и поделом.

– Находящийся в моем подчинении отряд атаковал конвой, перевозивший герцога Алва из Ружского дворца в Ноху, – ровным голосом доложил Придд. – Нам удалось справиться с солдатами, которыми командовал цивильный комендант столицы герцог Окделл, освободить господина Первого маршала Талига, а потом без потерь покинуть Олларию.