Вера Камша – Тёмная звезда (страница 17)

– Рене, мы должны остаться одни. – Герцог кивнул и поднялся, но тут дверь распахнулась, и в комнату вошла девушка.

– А, вот и Геро, господарка Тарскийская, – улыбнулся Рене, хотя Роман и так догадался. Дочь Годоя оказалась довольно красивой, но не красотой принцессы или королевы. До Ланки, во всяком случае, ей было далеко. Тарскийская наследница для женщины была достаточно высокой, зрелая фигура и милое полудетское лицо с пухлыми губами не вызывали желания отвернуться, но главным украшением (будь в дочери Михая хоть немного огня, это свело бы с ума многих) были волосы, отливающие всеми оттенками от серебристого до золотисто-рыжего. Разноцветные солнечные локоны, признак смешанной в стародавние времена людской и эльфийской крови, заплели в две толстенные косы, которые тарскийка не удосужилась перевить хотя бы ниткой жемчуга.

Более всего Герика Годойя подошла бы в жены богатому купцу или немолодому остепенившемуся барону. Первое, что бросалось в глаза, – мягкость и покорность, ни следа кокетства и самолюбования, как у большинства знатных ноблесок. Это было бы мило, не будь девушка напрочь лишена и той задиристой солнечной отваги, что так подчеркивала дерзкую красоту ее подруги.

– Геро, – негромко попросил принц, – нам надо поговорить. Извини…

Девушка испуганно распахнула очень неплохие глаза, пролепетала что-то вроде того, что уходит, поставила, почти уронила на стол корзиночку с какими-то травками и выскочила прочь, неловко зацепив дверной косяк. Рене вышел следом, оставив либера наедине с больным.

2

– Как я могу идти в этом платье? Ты думаешь, что говоришь? – Марита возмущенно уставилась на племянницу.

– Это ты думай! Мы просто поглядим из сада, и ты покажешь мне своего рыцаря.

– А если меня увидят…

– Никто не увидит. Ну нельзя же быть такой трусихой. Дедушка знает, что ты у нас. Ему, конечно, Шани не нравится, но ссориться с ним он не станет. Ой… Хочешь, я попрошу Стефана пригласить тебя на прием? Он позволит, он очень добрый, хоть и больной. Мы с Шани его ужасно любим. Если Стефан велит, тебе найдут платье. Я бы отдала тебе свое, с незабудками, но оно короткое.

– Успокойся, Белочка. Я только хочу посмотреть. Я знаю, что на приеме могут быть только нобили, да и сопровождать меня некому…

– Как это некому, а Шани?! Знаешь, если Стефан попросит Герику, она ему отдаст любое платье. Правда, она толще тебя, и волосы у нее светлые, но у меня есть очень хороший пояс.

– Белочка, милая, это неприлично.

– Ну и дура! Смотри тогда на твоего рыцаря в окно, а он в это время в кого-нибудь влюбится.

3

Герцог Аррой галантно довел Герику до ее покоев и раскланялся, выразив надежду на скорую встречу. Девушка робко кивнула и поспешила скрыться за дверью. Рене задумчиво тронул все еще непривычный золотой браслет и пошел прочь. Встреча с дочерью Михая напрочь выбила герцога из колеи. Не то чтобы девушка не понравилась адмиралу, скорее наоборот. Герика внешне ничем не напоминала своего неприятного отца, а ее фигуре и особенно волосам позавидовали бы многие красотки. Дело было в другом – они рука об руку прошли через весь замок, и за все время Герика не сказала ни одного слова, только виновато улыбалась.

Когда-то Счастливчик Рене выиграл в карты у купца из Эр-Атэва глазастого мальчишку, на поверку оказавшегося пятнадцатилетней девочкой. Потом Ирийя составила счастье одного из помощников Рене, научилась звонко смеяться и кокетничать, но когда герцог ее увидел впервые, на смуглом личике стыла та же ничего не выражающая улыбка, что и у наследницы Тарски. Если до встречи с Геро Рене только подозревал, что Михай Годой – человек страшный, то теперь сомнения исчезли. Довести до состояния забитого животного собственную дочь мог только мерзавец, знать бы еще, имеет ли этот мерзавец отношение к тому, что произошло в пуще, и другим странным событиям, вести о которых приходили в Эланд отовсюду.

– Мне кажется, вы нашли не лучшее место для размышлений. – Скрипучее ворчанье вырвало Арроя из задумчивости. Герцог не сразу сообразил, что с ним заговорил Жан-Флорентин. Философский жаб честно молчал весь день, но, похоже, его терпение иссякло. Впрочем, Рене был рад любому поводу отвлечься от мыслей о Михае.

– Как тебе нравится Высокий Замок? Простите, вам.

– Охотно прощаю. Более того, эта оговорка отражает истинное положение вещей. Я претендую на дружбу, но не на вежливость, к тому же со мной невозможно выпить на брудершафт. Итак, отныне мы переходим на «ты», и ты задал вопрос. Мне кажется, чем быстрее ты покинешь сию обитель скорби, тем будет лучше.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что тебя пытались отравить. О люди, зловещие порождения крокодилов…

– Постой! Кто, когда и почему крокодилы?

– Крокодилы ни при чем. Они не виноваты. Просто так говорится. Яд был в вине, что стояло в твоей спальне, но кто его принес, я не знаю.

– Весело. Но как ты сумел…

– О, есть многое, друг Рене, что тебе и не снилось. Я не счел возможным отвлекать тебя по пустякам, к тому же яд был плохонький. Не сомневаюсь, мы все узнаем… Своевременно или несколько позже. Тайное всегда становится явным, но, похоже, сюда идут.

– Шандер? Я полагал, ты уже в большом зале.

– Монсигнор, я искал вас. Я не хотел бы, чтобы вы ходили по Высокому Замку в одиночку. У нас многое изменилось.

– Как я понимаю, не к лучшему. Но не думал, что меня примутся убивать прямо в день приезда. Или ты полагаешь, чем скорее, тем лучше?

– Вы шутите, монсигнор.

– Нет, я не шучу, но меня никто не убьет. Не сможет. По крайней мере сейчас. А вот ты, Шани… Стефан очень привязан к тебе и к Белинде. Я думаю, девочке будет хорошо в Эланде…

– Монсигнор…

– Я почти двадцать лет был монсигнором, но сейчас, похоже, мне придется вновь стать маринером. Хотя бы наполовину.

– Но… Зачем вам нужно, чтобы Бельчонок уехала с вами?

– Сам не знаю. Просто в голову пришло. Показалось, что так будет лучше. Если ты всерьез решил меня сопровождать, то я иду к себе. Негоже «монсигнору» появляться на Великом Приеме в дорожном платье. И все-таки подумай. Белинде будет интересно увидеть море.

– Я подумаю.

4

– Это правда?! Вы уверены? – Стефан не сводил с Романа горящего взгляда.

– Уверен настолько, насколько можно в наше время быть уверенным хоть в чем-то. У вас есть шанс, принц, но пусть это останется нашей тайной.

– Конечно. Вы просто дали мне какое-то снадобье…

– …а Иннокентий его освятил и отслужил девять молебнов о вашем здоровье.

– Правильно! – Стефан неожиданно звонко рассмеялся, запрокинув назад красивую темноволосую голову, и стал поразительно похож на Рене. – И пусть после такого чуда попробуют заменить его на этого несносного Тиверия! Или Таисия.

– А эти кто такие?

– Первый – напыщенный дурак. Второй – фанатик. В худшем смысле этого слова. Ему по ночам святая Циала является и учит бороться с ересью.

– Неприятно.

– Да уж… Но чудеса ему не по плечу, так что мы их всех обставим. Но Аларик… то есть мой дядя должен знать все.

– Разумеется. Герцог – замечательный человек.

– Вы его давно знаете?

– Несколько дней, но за это время произошло достаточно, чтобы понять, что из болтовни о нем – правда, а что – идиотские сказки.

– Я много слышал о вас, Роман Ясный, но никогда не думал, что именно вы дадите мне надежду. Только человеку всегда мало того, что он получает. Мне хотелось бы услышать ваши песни.

– Прямо сейчас? Что ж, это будет неплохим завершением вечера.

– Аларик хотел видеть вас на приеме, и он прав, а вот завтра… Я думаю, дядя не откажется посидеть с нами.

– А вы тонкий политик, принц.

– Стефан.

– Пусть будет Стефан. Разумеется, герцог Аррой с моей помощью попробует вас развлечь, а если я буду не только петь, но и говорить, это никого не касается.

– Значит, до завтра? Спасибо.

– До завтра. – Роман вышел через ту же дверцу, в которую их впустил старый слуга. Очевидно, тот что-то понял, поскольку в глазах эландца плескалась такая радость, что Роману стало неловко. Он непроизвольно сжал руку старика и шепнул: – Все будет хорошо, только пока это тайна.

– Понимаю, господин либер. Да хранят вас Великие Братья[38].

– Мне нужно попасть в Большой зал.

– Можно по Красной лестнице, можно через сад.

– Лучше через сад.

– Тогда по этому коридору до конца, там дверь, а дальше сами увидите. Огни зажгли, музыка… Не ошибетесь.

– Спасибо, друг. Береги Стефана.

– На пороге лягу…

Роман вприпрыжку сбежал по крутым ступенькам, на сердце было тревожно, но весело. Он сделал шаг к разгадке тайны и нашел друзей, которые, когда придет время, встанут рядом с ним. С ними… О такой удаче бард не смел и мечтать. Правда, и дело, что им предстояло, было не из легких, но сегодня Роман позабудет о грустном и страшном. Для этого будет время – завтра, послезавтра, через месяц, через год. Впереди много боли и ужасов, но эта ночь его!