Вера Камша – Темная звезда (страница 77)

Шандер Гардани с трудом отыскал меж эландских воинов темную головку дочери. Белка с удовольствием восседала на черной кобыле вместе с Зенеком, щеголявшим в шикарном аюдантском плаще. Что ж, за девочку, по крайней мере, можно не бояться. А вот Марита и ее братишка… Свояченица не спорила, когда Шандер вчера сказал ей об отъезде. Но утром Марита с Микой исчезли, искать же в закоулках Высокого Замка тех, кто не желает быть найденным… Разумеется, «Серебряные» их бы отыскали. Через два дня, переполошив весь замок. Что ж, значит, не судьба. Шандер усмехнулся, вспомнив записку. Марита просила на нее не сердиться, но она поклялась дождаться Романа, и она его дождется. Что до ее братишки, то она не может его никому навязывать, ведь Мика такой несносный.

Стало быть, Марита остается с ним. И Лупе. При воспоминании о маленькой колдунье по сердцу прошла теплая волна. Минувшей ночью Леопина изо всех сил старалась казаться спокойной, но Шандер чувствовал, что она дрожит, как натянутая струна. Он пытался успокоить ее, а она его, и оба лгали. Каждый понимал, что впереди ждет мало хорошего, но свернуть с дороги им и в голову не приходило. В конце концов Лупе расплакалась. Что произошло дальше, Шандер помнил весьма смутно — пахнущие степными травами волосы, бессвязный шепот, который был им понятнее отточенных самыми великими поэтами слов.

Это мгновение в чистенькой лекарской прихожей осталось в душе графа огоньком свечи в наползающей темноте. Он боялся за Лупе, но самым бессовестным образом был счастлив, что она тут, рядом, что можно вскочить на коня и через три четверти оры оказаться рядом с ней. И вместе с тем Шандер знал, что он не сядет на коня и не помчится на Лисью улицу. Он идет если и не на верную смерть, то очень близко к тому, и если хочет, чтобы Лупе была в безопасности, не должен даже думать о встречах. Мысль о том, чтобы бросить все и уехать с Леопиной в Эланд, у него не мелькнула. Его место было в Таяне, по крайней мере, до возвращения Романа Ясного, который должен подать ему весточку через старую Терезу. Рене обещал предупредить либра обо всем. Как он умудрится это сделать, Гардани, разумеется, не знал, но то, что он видел на Старой Таянской дороге, вселяло уверенность в таланты адмирала.

Странно, но не доверяющий колдунам капитан «Серебряных» воспринимал эльфийскую магию Рене как еще одно благородное оружие в достойных руках. Для Шандера Аррой был ожившей мальчишеской мечтой, и он в глубине души разделял уверенность Стефана в том, что его дядя может все. Уверенность эту не поколебали даже последние трагедии. После совместных ночных скачек наперегонки со смертью эландский адмирал стал таянцу намного ближе и понятней, но восхищение осталось прежним.

Гардани усмехнулся в темные усы — знал бы Марко, о чем он сейчас думает, — внешне их отношения с Рене стали более чем прохладными. Еще в ночь гибели Стефана они условились, что капитан «Серебряных» будет «видеть» в Рене причину гибели принца. Потому-то сейчас Шандер ограничился чисто официальным салютом. Застывший во главе почетного таянского караула, граф молча наблюдал, как эландцы садились на коней и выстраивались по шестеро в ряд.

Все было готово к выходу, когда Рене, неожиданно развернув коня, галопом поскакал к Коронной башне.

Шандер с удивлением наблюдал, как герцог трижды поднял вороного на дыбы, а затем, больше не оглядываясь на темные окна, повернул к воротам. Шандер на миг задержал взгляд, и ему показалось, что занавеска шелохнулась. Видимо, Герика Годойя все же наблюдала за отъездом эландцев. Шандер молча сидел в седле — командир «Серебряных» не имел права проявлять свои чувства. Это сделали его подчиненные.

Сташек, самый молодой из гвардейцев, ломающимся юношеским голосом выкрикнул «Аве Эланд!» и взметнул шпагу в салюте, каким приветствуют только короля. «Серебряные» последовали его примеру. Раздался звук трубы, печальный и яростный, он далеко разнесся в прозрачном утреннем воздухе. Ворота Высокого Замка распахнулись, кони эландцев ступили на мост. И тут Шандер решился.

— Слушай меня, — голос графа был слышен в самых отдаленных углах плаца. — Мы, «Серебряные», — личная гвардия наследника престола Таяны. Но принцы мертвы. Ближайший родич по мужской линии, а значит, и наследник, пока королева не подарит Таяне нового, герцог Аррой. Я, ваш капитан, говорю вам: можете остаться здесь, со мной, охраняя таянскую корону и ожидая рождения наследника. Но можете предложить свои шпаги герцогу Аррою, и это не будет нарушением присяги. Решайте.

На мгновение стало так тихо, что казалось, слышно, как, кружась, падает в Закатном садике кленовый лист. А затем один из воинов, махнув рукой, словно говоря, что многим смертям не бывать, а от одной не убежать, послал коня к воротам. За ним еще один, и еще, и еще… Около трети «Серебряных» покинули Высокий Замок, даже не зайдя в казармы. Шандер оглядел оставшихся: большинство из них имело семьи или невест. Из последнего набора, еще не успевшего обзавестись женами или возлюбленными, осталось всего трое, в том числе и Сташек.

Гардани подозвал юношу:

— Стах Гери, почему вы остались?

— Я не мог оставить вас в трудную минуту, дан капитан!

— Ты думаешь, нам будет труднее, чем тем, кто ушел?

— Конечно. Поэтому вы их и отослали. Чтобы спасти! Ведь это правда?

Гардани с удивлением взглянул в ясные глаза юноши. Лгать он не стал.

— Да, это правда, Сташко. Я хотел спасти хоть кого-то!

Глава 32

Илана видела, как уходили эландцы. Девушка стояла у маленького окна и не отрываясь смотрела на Рене. Он так и не пришел попрощаться, и принцесса не могла понять, почему.

Она вообще ничего не знала — ни о странном разговоре эландца с отцом, ни о роли, что невольно сыграла в гибели брата. Глядя из-за розового атэвского шелка на темно-синие плащи маринеров, она ждала, ждала, что Он сейчас придет и все станет на свои места. Но Он не пришел.

Когда Рене неожиданно развернул коня, сердце принцессы подскочило к самому горлу: одно слово, один поцелуй, и Ланка бы бросила все — отца, родину, мечты о короне, что обуревали ее после подслушанного в иглеции разговора, но эландец даже не взглянул в ее окно. Его прощальный привет был адресован королеве. Заливаясь злыми слезами, Ланка смотрела и словно бы и не видела, как «Серебряные» удостоили герцога Арроя королевских почестей, как часть бывших гвардейцев Стефана присоединилась к идаконцам. Медноволосой таянке было не до того, она наконец поняла, что делал Рене в спальне Герики и почему не желал замечать ее любви. Былая снисходительная жалость к дочери Михая уступила место жгучей, неистовой ненависти. Сами ноги вынесли Илану из ее комнат. Принцесса бежала к отцу, не обращая внимания на то, что творилось вокруг. Ни кряжистые воины в странных низких шлемах, ни заполонившие внезапно внутренние переходы тарскийцы не привлекли ее внимания. Илана хотела одного — разоблачить соперницу перед отцом. Она не сомневалась, что распутная дура сразу же во всем признается. Уличенную в измене королеву ждала смерть, и Ланка жалела лишь о том, что не сможет удавить подлую предательницу собственными руками.

Отстранив рукой стражников, которые почему-то были не в золотых перевязях отцовских гвардейцев, а в грубых темно-коричневых одеждах, девушка ворвалась в рабочую комнату короля. Марко был не один. В углу стоял высокий бледный нобиль из Тарски, а у стола в креслах сидели Его Величество король Таяны и… Михай Годой собственной персоной.

— Хорошо, что ты пришла так быстро, дочь, — отчетливо произнес король, — я посылал за тобой. Через две, — король взглянул на дорогую арцийскую клепсидру, — нет, через полторы оры ты сочетаешься браком с господарем Тарски. Это достойный союз. Михай сейчас очень силен и в ближайшее время станет еще сильнее, в союзе с ним мы покорим всю Арцию…

Отец говорил что-то еще, но Ланка его не слышала. Выйти замуж?! Сегодня? Сейчас? Не за Рикареда, чтобы стать герцогиней Эланда, и не за сына Рене, чтобы стать законной королевой Таяны, а за Михая?! За Михая с его отвратительными маслеными глазами, за Михая, пытавшегося изнасиловать Мариту и убить Рене?! Вся ярость и обида принцессы теперь обрушилась на короля и предполагаемого жениха. Девушка схватила проклятую клепсидру и с криком «Нет!» — грохнула ее об стену. Осколки толстого зеленоватого стекла разлетелись по комнате, пол, стены и платье принцессы были залиты подкрашенной водой, но ей было не до того, как она выглядит. Все ее существо зашлось в одном-единственном вопле: «Нет! Этого не будет!»

— Забудь про Арроя, — зло сказал король, — он предпочел тебе Герику, почему бы тебе не предпочесть ее отца!

Удар попал бы в цель, если б Ланка не успела догадаться о связи Рене с дочерью Михая. Теперь же слова Марко обернулись против него.

Ланка росла живой и своевольной, слишком живой и своевольной, чтобы покоряться кому бы то ни было. Даже отцу. И еще она любила другого. Все обиды были забыты. В круговерти мыслей, захвативших Илану, нашлось место и простому объяснению «измены» Рене. Михай приказал своей дуре-дочери переспать с эландцем, а король, видимо, под каким-то предлогом уговорил эландца провести ночь с королевой… Аррою он наверняка сказал, что ему нужен наследник, а на деле… На деле хотел не допустить их с Рене любви! Ланка была твердо уверена, что уж теперь-то она поняла все, и лицо принцессы неожиданно озарилось торжествующей улыбкой. Мир вокруг нее рушился, но любовь торжествовала!