Вера Камша – Темная звезда (страница 68)

Как она заставила короля отказаться от слова, данного Эланду, не знаю, но Стефан согласился. Добиться того, что хотела Мира, было непросто. Надо было объясниться с Рикаредом и заставить Риберто отказаться от нежной златокудрой красавицы ради ширококостной, носатой принцессы.

Первая трудность была преодолена с легкостью необыкновенной. Властелин Эланда согласился на расторжение помолвки взамен на изрядный кусок земли, прилегающий к полуострову со стороны Таяны (теперь эти земли называют Внутренним Эландом), и торговые льготы. Зато Риберто наотрез отказался оставить Эту, хотя Стефан обещал младшему сыну захолустного графа, которого на родине к тому же почитали бастардом из-за несхожести с родителями, сделать его господарем Тарским. Наконец в дело включился таянский кардинал. Опять-таки не знаю, как ему это удалось, наверняка пустил в ход одну из уловок, на которые так торовата Церковь. Так или иначе, но Риберто сдался.

Свадьба была небывало пышной, затем молодые отправились в Тарску. На следующий день отбыл и герцог. На выезде из города он догнал женщину в трауре, бредущую по Эландской дороге. Герцог узнал Эту, которая тайно покидала Таяну. Рикаред взял девушку с собой, а к концу пути предложил ей руку и сердце. Они были счастливы. Сын Эты и Рикареда наследовал отцу и был прекрасным правителем, а дочь его как раз и стала женой арцийского беглеца Аларика. Глаза у нее, кстати, были зеленые, как у бабушки, но у одного из их сыновей они были голубыми, эльфийскими. С тех пор эта черта проявлялась еще несколько раз, но все реже и реже, особенно по мере того, как эландские владыки перемешивались с темноглазыми таянцами. И вот теперь Рене…

— А что стало с Мирой и Риберто?

— У них очень долго не было детей. Новый герцог Тарски, кстати вместе с женой и герцогством он получил родовое имя Удад Годой, не любил свою жену, можно даже сказать, что ненавидел. Он все время пропадал в горах. Отчаявшаяся Мира увлекалась колдовством, благо фискалов в Таяне и Тарске отродясь не бывало. Дальше можно лишь догадываться. В конце концов герцогиня все же забеременела. Родился сын, наследник трона, обладавший весьма жалким нравом. Когда ему было двенадцать лет, Риберто погиб. Что это было — несчастный случай, убийство или самоубийство, история умалчивает. Мира стала полноправной правительницей. Она до самой своей смерти не подпускала сына к трону, хотя нашла, ему невесту — дочь вождя одного из горных кланов Монтай. По крайней мере, так было велено считать. Их сын Иштван Удад Монтайе Годой наследовал бабке. Все!

— Я знаю, что даже отдаленные потомки эльфов могут унаследовать черты предков, — задумчиво проговорил Летен, — видимо, Темные узнали в Рене эльфийскую кровь, и помогли ему?

— А в Эрасти их тоже кровь привлекла?

— Это мы вряд ли узнаем, разве что отыщется кто-то из эльфийских наставников Эрасти. Но, боюсь, они надежно укрылись за Запретной Чертой. Но меня вот что мучает. Астен! Рамиэрль! Почему полуэльф отказался от Эты? Что такого мог сказать ему клирик? К власти и золоту юноша не стремился, иначе он сразу ответил бы принцессе. Девушку он любил, и все же…

— Договаривай, Уанн, — откликнулся Роман, — может быть, это наш последний разговор…

— Мне тоже так кажется, — с расстановкой произнес маг-одиночка. — Скажите мне, дети Звезд, могло ли известие о том, что любимая — порождение Прежних, оттолкнуть от нее эльфа-полукровку?

— Да, — сумрачно кивнул Астен, — могло…

Глава 28

Парадный колет Рене изорвался о ветки и был залит кровью. К счастью, чужой. На эландце пока не было ни единой царапины — герцог словно сросся со своей шпагой. Клинок адмирала был несколько тяжелее, чем принято в Арции, но Рене управлялся с ним легко и свободно, радуясь, что не сменил любимое боевое оружие на парадное, совершенно не приспособленное для подобного боя.

Драка шла по всей пади. Заросли разделили дерущихся, и битва распалась на отдельные поединки. Никто не знал, что творится от него в двух шагах, о происходящем можно было лишь догадываться по доносящемуся из-за сплетенных ветвей шуму — звону клинков, одиночным выстрелам пистолей, глухим ударам падавших тел, яростным крикам, стонам, рычанию. Правда, определить, где свои, где чужие, Аррой не взялся бы. Он и еще несколько эландцев и «Серебряных» упорно шли вперед, прикрывая друг друга. Враги больше не стреляли, — да и толку-то от арбалета в рукопашной…

Тисовая падь бурлила, иногда Рене и его люди оказывались на острие атаки, но чаще кипящая круговерть боя выбрасывала вперед других. Прямо на них, пятясь, вывалилось несколько чужаков, быстро смекнувших, что попали между молотом и наковальней.

Рядом с Рене, нелепо разбросав руки, упал молодой таянский воин. Потратив на его убийцу лишь один стремительный выпад, герцог схватился с настоящим богатырем, темные доспехи которого пересекала багровая полоса. Насколько помнилось эландцу, это был знак младшего вождя. На сей раз соперник адмиралу попался достойный, он не только в несколько раз превосходил Рене по силе и был выше чуть ли не на голову, но и оружием владел почти столь же безупречно, как и сам Аррой. Но только почти.

Шпага против ятагана… это несерьезно. Сейчас все решала скорость, и здесь горцу сильно мешали его габариты: попробуй быстро ворочать эдакую тушу, меняя стойки и уровни и успевая уходить от молниеносных выпадов противника. Удар ятагана поневоле слегка замедлен — тяжелое оружие вынуждает бойца как бы следовать за своим ударом. Этим-то и воспользовался Рене. Шумное «ха!» чужака, падающая дуга удара… в последний момент эландец ушел в сторону, и противник, не в силах преодолеть инерцию, сам насадил себя на шпагу герцога. Тот дернул оружие, смахнул пот со лба и быстро обернулся.

Затрещали кусты, и на прогалину спиной вперед вывалились еще три нелюдя. Прозвучал одинокий выстрел, один из чужаков свалился ничком. Рене, предпочитавший не бить в спину без крайней на то необходимости, свистнул, вынуждая двоих оставшихся обернуться. Два ятагана столкнулись в том месте, где только что находился (да и сейчас должен был находиться) адмирал… новой атаки, однако, не последовало — ветки лещины разомкнулись, и навстречу Рене вырвалось несколько «Серебряных», предводительствуемых Шандером Гардани.

Противники, видимо, сочтя бой оконченным, бросились куда-то вбок, свалив мимоходом одного из «Серебряных». Таянцы и эландцы кинулись следом. Но то ли не сразу отыскали проход в лозняке, то ли те двое бежали быстрее, только преследователи обнаружили лишь полускрытую плющом узкую щель в стене оврага.

— Гейнские каменоломни, — в сердцах бросил Шандер, — как же мы о них забыли! — Граф, спешно соорудив подобие факела, заглянул вглубь. — Этот склон источен, как трухлявая деревяшка. Болтали, что внизу течет подземная река, по которой можно добраться чуть ли не до Корбута.

— И не зря болтали. А искать их в этих пещерах можно до бесконечности, — Рене махнул рукой и решительно повернулся спиной к дыре. — Оставим охрану, хотя не думаю, чтобы они попытались выбраться наружу.

— Вы так думаете?

— Уверен, — голос Рене звучал глухо; Шандер невольно поймал себя на мысли, что герцог уже немолод и что пройдет лет десять, в лучшем случае пятнадцать, и первой шпагой Благодатных земель назовут кого-нибудь другого.

— Да и что им делать, — продолжал Рьего, — наверху? С их внешностью не спрячешься. Нет, они пришли под землей, под землей и уйдут. А тебе прибавится забот — разыскивать эти крысиные норы, заваливать их, ставить часовых…

Гардани с некоторой оторопью разглядывал чужих мертвецов, которых эландцы стаскивали в кучу возле входа в каменоломни. Нападавшие были крепки и коренасты. Щеголяли они в прочных кожаных доспехах, каких Шандеру видеть еще не доводилось, — на кожаную основу пришивались толстые, заходящие друг на друга чешуи, большинство из которых были сработаны из шкуры неведомого в здешних краях зверя. Примерно на десятую часть чешуи были прилажены грубые железные кольца — такой панцирь не в пример легче и удобней железных доспехов, а в прочности им почти не уступает. Головы пришельцев украшали такие же кожано-железные шапки, отнюдь их не украшавшие, а вооружением служили искривленные ятаганы, кинжалы, более похожие на слегка уменьшенные мечи и шипастые булавы.

— Наше счастье, что они не признают мушкетов и пистолей, — невольно вырвалось у Шандера.

— Скорее не взяли с собой, — не согласился эландец. — Кто же устраивает засаду в лесу с огнестрельным оружием? Шум, дым…. А так, сняли арбалетными болтами первую группу, тихо и незаметно… Пока бы мы еще сообразили, что к чему… нет, арбалеты куда удобней. Пуля, она ведь дура. Да и перезаряжать замучишься.

— Но кто они такие? Они не люди, это точно, — голос Шандера предательски дрогнул.

— Это гоблины, граф, — вздохнул Рене Аррой. — Горные гоблины, неизвестно за каким бесом оказавшиеся тут. Нам еще повезло, что их было мало и они решили отступить, — уверяю тебя, это страшные противники. Впрочем, они по-своему благородны, не представляю, как они могли спутаться с такой мразью, как Михай Годой. По-соседски пришли на выручку? Что-то не верится…

— Я всегда думал, что гоблины — это сказки.