Вера Камша – Темная звезда (страница 114)

То, что произошло потом, передать словами невозможно. По телу холма прошла дрожь, раздался скрежет, как будто кто-то чудовищным ножом разрезал гранитную скалу, мне показалось, что с неба посыпались звезды. В лицо пахнуло горячим ветром. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что Всадники несутся к нам. Перла закричала от ужаса, и я едва справилась с ней. Мы отскочили в сторону, и в то же мгновение мимо нас пронеслись две чудовищные тени. Нас и наших коней трясло, мы могли только тупо наблюдать, как Всадники и Олень сошлись на дне долины у того самого ручья, что мы миновали несколько мгновений назад.

Было полнолуние, и света хватало, чтобы рассмотреть чудовищную схватку, которая, к счастью, была недолгой. Какие бы силы ни породили нашего преследователя, Всадники были им не по зубам. Чудовище встало на дыбы, желая обрушить на нападающих удар копыт, но промахнулось и едва успело увернуться от черного меча. Яростно завизжав, Олень попробовал достать своего противника рогами, но каменный щит отразил и этот удар. Монстр заорал еще раз, дикая ненависть и тоска, наполнявшие этот крик, заставляли вспомнить о самых мрачных закоулках преисподней. Но здравый смысл у твари, похоже, был — она поняла, что-противники неуязвимы, к тому же их двое, а она одна. Олень обратился в бегство, но Всадники не позволили ему далеко уйти. Черные лошади оказались быстрее, и вскоре чудовище было зажато между двух врагов.

Кони принимали участие в схватке наряду с седоками. Сражающиеся были далеко от нас, но их движения можно было истолковать однозначно — скакуны зубами и копытами помогали наездникам. Олень, видимо, был ранен, его броски стали более редкими и тяжелыми. Он все дольше собирался с силами. Наконец, последовал последний прыжок. Он, кажется, задел одного из Всадников, тот покачнулся в седле, но в этот момент другой пронзил белую тварь мечом. Чудовище упало на колени. Воин поднял меч, и… все было кончено. Жуткая голова с ветвистыми рогами была отделена от туловища. Победитель вскочил в седло, и в это время обезглавленная туша заколыхалась, разбухла и рассыпалась белыми клочьями тумана. Та же участь постигла и отсеченную голову.

Нашего врага больше не существовало. Только сейчас я смогла посмотреть на Романа. Он был бледен, но владел собой. Топаз и Перла дрожали, я же не испытывала никакого страха, только удивительное спокойствие. Всадники казались мне единственными родными существами в этом неласковом мире. Я непроизвольно тронула поводья, бедная Перла уперлась, но я оказалась настойчивой, и она покорно пошла навстречу возвращающимся колоссам. Странно, но чем ближе я к ним подъезжала, тем меньше они становились. Наконец я оказалась лицом к лицу с двумя воинами. Они были очень высокими и сидели на могучих статных лошадях, но казались живыми, пусть и очень рослыми людьми, а не каменными исполинами.

Я с восхищением вглядывалась в прекрасные, необычные лица. Эта была дивная, древняя красота. Гордая и одновременно печальная. Они, видимо, тоже рассматривали меня, потом старший заговорил:

— Здравствуй, обретенная сестра. Мы рады приветствовать тебя!

— Вы спасли нам жизнь.

— Это наш долг хранить Горду, но мы слишком крепко спали. Это ты разбудила нас, и мы благодарны тебе за это, обретенная сестра.

— Почему вы меня так зовете?

— Потому что это так и есть. Мы стережем Горду, Одинокая — Тахену до Корда, но Явелла была без защиты, пока не пришла ты. Они не должны перейти Явеллу…

— Они не должны перейти Явеллу, — почему-то повторила я.

Мой собеседник совсем по-человечески поморщился и схватился за плечо.

— Достал он меня все-таки. Но время не ждет. Эгор вас проводит. Пока светит луна, вы пройдете древним путем. Куда вы направлялись?

— В Убежище.

— Где это?

— Не знаю. Я еду с моим другом.

— Твой друг арр?

— Арр? Что это такое?

— Так некогда называли эльфов. — Я и не заметила, как Роман присоединился к нам. — Но я не виновен в содеянном моим народом и сожалею о нем.

— Мы верим тебе, а теперь спешите, нельзя терять времени. Луна зайдет через четыре оры. Прощай, маленькая сестра, до встречи, арр!

И мы поскакали. Казалось, под копытами наших коней звездное небо, а сверху мир накрыт темной тучей. По бокам мелькали какие-то тени, но я не могла разобрать, что это такое, так быстро они сменяли друг друга. Рядом со мной мчался Всадник Эгор, я не могла оторвать глаз от его задумчивого лица, нас связывала какая-то таинственная нить. Я ничего так не хотела, как все отпущенное мне время так вот нестись на коне рядом с молчаливым спутником, я не хотела думать о том, что оставалось сзади, мне не нужно было никакого завтра. Только ночь и скачка, ставшая почти полетом, и бесконечно родное существо рядом…

Не знаю, что чувствовал Роман, он никогда мне об этом не говорил. Мне кажется, он вспоминал вещи, которые забыли даже Перворожденные. Передо мной же всплывали какие-то отрывочные видения, лица, фигуры, города с высокими башнями, замки, взлетевшие на прибрежные скалы. Армады кораблей, уходящие к неведомым берегам, какие-то непостижимые существа, полукони-полулюди мчались по бескрайней степи, вырастали прекрасные сады с фонтанами… Видения появлялись и исчезали, то плавно переходя друг в друга, то взрываясь короткими яростными вспышками. Казалось, наши кони высекают на бегу искры, и эти искры рассыпаются звездами, обретая знакомые очертания. Вот Иноходец, вот Зеркало, а вот и созвездие Орла с Лиловой звездой-Сердцем…

Я не знала, сколько мы скачем, не знала, кто я… Луна пыталась убежать от нас, но мы раз за разом ее настигали. На мгновение мне показалось, что это не Луна, а глядит на меня странный глаз о четырех зрачках, но, конечно, мне это только показалось. Все кончилось так же внезапно, как и началось. Эгор круто осадил коня, мы последовали его примеру.

Рене не так часто бывал в храмах, а в центре церковной церемонии в последний раз находился во время собственной свадьбы. Тогда ему запомнилось чувство скуки, запах сжигаемых благовоний и желание, чтобы все поскорее кончилось. Прошло восемнадцать лет, и он в алых парадных одеяниях, свидетельствующих о его принадлежности к дому Волингов, стоял в самом центре идаконского собора святого Эрасти, тщетно пытаясь понять то, о чем на древнеарцийском пел невидимый хор.

Кардинал Максимилиан настоял на том, чтобы все проходило по строгим канонам, принятым во внутренней Арции. Молитвы сменялись молитвами. Собравшиеся возносили благодарность Творцу за все его настоящие, прошлые и будущие милости, поминали почивших Архипастырей и просили о здравии нынешних, затем вспоминали былых владык Благодатных земель и особо императора Анхеля Светлого, являющего примером благочестия и любови к ближним. Затем Максимилиан вышел вперед и рассказал собравшимся историю дома Волингов, как ее трактует Церковь Единая и Единственная. К этому времени Рене перестал слушать, следя только за выражением своего лица. Прямо перед ним начиналась золотистая дорожка, ведущая в святая святых Храма — распахнутый по случаю Провозглашения Небесный портал. Узорные кованые створки были раздвинуты, и можно было видеть тонкого письма фрески, изображавшие Царство Света.

Хор опять запел хвалебную песнь, губы адмирала шевелились, повторяя слова гимна, но внутри его все кричало от боли. Здесь, на пороге нарисованного рая, предоставленный собственным мыслям, он не благодарил Творца, а прощался с теми, кого потерял в этом страшном году. В клубах благовонного дыма перед глазами Счастливчика Рене, герцога Рене Арроя, а ныне принца из рода Волингов и будущего короля Эланда проплывали знакомые лица. Седой и желчный король Марко, бывший всегда добрым другом, его несчастные сыновья: юный Марко, порывистый Зенон и, конечно же, Стефан. Стефан, пожертвовавший своей любовью, и, вероятнее всего, напрасно. А затем из голубого сияния появилась трогательная фигурка с цветами из драгоценных камней в черных волосах. Марита — случайная жертва адской круговерти, сумевшая сделать то, на что оказались не способны сильные воины.

«Благодарю тебя, Творец наш, за каждое дыхание, за каждое слово, за каждый шаг на земле. И все потери, и удары приемлю, яко справедливое возмездие…» — повторяли губы адмирала. А что может быть справедливого в том, что семнадцатилетняя девочка, обесчещенная и одинокая, бросается в реку?! В том, что добрый и мудрый человек, всю жизнь отдавший Церкви, убит ее же слугами, алчными и подлыми? За что же благодарить Творца «Всеблагого и Всемилостивого»? За то, что Шандер Гардани, хоть и не может ходить, но все-таки дышит? За то, что он, Рене, вышел живым оттуда, откуда невозможно выйти? Но если бы он рассчитывал на милости Творца, а не на свою шпагу, разве стоял бы он сейчас под святыми сводами? Разве вручили бы ему корону, если б он умел лишь молиться?! Нет, Церковь избрала его, потому что мир сейчас нуждается не в подвижниках и не в святых мучениках, а в Счастливчике Рене, который, даже умирая, не выпустит из рук клинок и последний удар нанесет наверняка. И новый Архипастырь, которого он не видел, и кардинал Максимилиан — не молельщики, а политики и борцы.

Он, Рене Аррой, как бы ни было горько у него на душе, должен сейчас преклонить колени перед Его Высокопреосвященством, дабы выслушать Напутствие, потому что это сейчас такое же оружие, как и шпага. Чтобы обуздать Годоя и монстров, которых тот призвал, нужно объединить все силы Благодатных земель, поднять же всю Арцию сейчас по силе только Церкви.