Вера Камша – Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 3 (страница 84)
– Я… Я ведь это загадал! Когда?!
– Представь себе, прямо сейчас. Мне нужен Штурриш, он должен быть со своими за оврагом.
– За каким?
– Проклятье, тут их прорва… У того, что наискось от капустной церкви. Карту бы…
– Я сейчас!
– Некогда.
– Карты тут, их под крайний стол засунули.
– Тогда тащи.
Сияющий Мики исчезает за чужими спинами. Пироги дразнят праздничным ароматом, приглушенно, но все равно весело стучат стаканы. Скрипит дверь, входят, зябко поводя плечами, теньент и солдат. Те, что маялись на крыльце. Шрёклиховский адъютант салютует заледеневшему товарищу флягой. Пить до вечера не положено, но ведь холодно же! Зимний ветерок залетает в теплую комнату, солдат под недовольными взглядами господ офицеров торопливо прикрывает дверь. Мало того – захлопнув створку, болван тут же накидывает массивный засов, а его начальник стучит сапогом в боковую стену. Зачем это, снег с каблука сбить, что ли?
Они выскочили из кладовки, как крысы из открывшейся клетки… чужаки в сером. Для начала с десяток. Нет, больше! Мундиры вроде драгунские, но… горные. Первые трое рванули к двери, окончательно перекрыв выход, остальные атаковали оцепеневших от такого поворота свитских. Тесно, места – пара шагов, не разойтись, а крысы с клинками наголо уже близко, тут попробуй не растеряться. Свалился, не успев сообразить, что к чему, тащивший горячее буфетчик, грохнул надраенный поднос, запахло кровью и пряностями. Еще двое штабных валятся заколотыми… И еще… Но адъютант Шрёклиха успел обнажить оружие. Уже хорошо, а лучше всего, что ты дальше всех и почти у окна!
– Мики, ко мне!
Вот оно, окно, а вот и табурет. Схватить за ножку, тяжелый, холера, самое то для негоциантских задов. Для драгунских бошек тоже годится. Подскочивший капрал с рожей матерого пирата резко отшатывается. Думаешь, это ты нужен, тварь такая? Тебе и стали хватит! Табуретка с хрустом, звоном и треском врезается в оконную раму. Отлично…
– Мики!
Второй удар сносит остатки переплета, уже ненужный табурет летит в серого капрала, попадает в плечо. Убийцу отшвыривает к столу и к подоспевшей смерти, но Руппи это уже не касается.
– Мики! – Шварцготвотрум, где же эта мелочь?! – Сюда!
Жив, услышал. Теперь разогнать нападающих широкими махами… Считай это абордажем, а Бруно – Ледяным. Палаш рассекает воздух двойным крестом, драгуны со своими более короткими тесаками пятятся, а вот и Мики… Наконец-то!
– Я…
– На двор! – адъютантик, вот чудеса-то, с полуслова понимает, что требуется. Прошмыгнул под защиту «львиного» клинка, по ходу дела сорвав с перевязи ножны, чтобы не застряли, выпустил шпагу и рыбкой нырнул в выбитое окно. Умничка!
Но остальные дела – плохи. Из столовой доносится грохот, значит, уже влезли! Через умывальную? В кабинете сидели? Неважно!
– Фельсенбург!
Порученец Неффе почти пробился к дверям на улицу, если поддержать… У тебя палаш, кинжал, даже один выстрел в запасе, должно хватить, но пара крыс, оказавшись без противников, ныряют за занавес. Они пришли за Бруно! Пришли, но еще не взяли.
– Генрих, не могу!.. Давай сам!
Дает, может, еще вырвется, вопрос, куда? Горники по двое-трое теснят последних свитских. Те, кто не убит сразу, опомнились, бьются отчаянно, офицерская выучка позволяет держаться. Пока.
– Руппи! Удачи те…
Удачи! Всей, что найдется… От окна до входа в столовую два прыжка и три крысы. Подобрать шпагу Мики, вскочить на подоконник, ну, вперед, на абордаж! С двумя клинками, вертясь как в танце, пролететь между оскаленных горников, достать острием одного, врезать эфесом в челюсть другому. Третий то ли дорогу заступает, то ли хочет шмыгнуть в дверь, но валится с разрубленной башкой на пороге. Под ногой что-то хрустит. Сливочник! Белое сливается с красным, выходит… розово. Как снега в закат…
– Стой! – вопят из занавешенной дыры! – Куда?!
– Сюда! – шпага Мики пропарывает злополучного лебедя, входит в мягкое и живое, застревает. Жаль, но время, время! Рука отдергивает залитую кровью тряпку. Пистолет из-за пояса, прыжок через очередное тело, полумрак, мечущиеся тени, рычанье. Добрался!
Глава 7
Гельбе
Шрёклих привалился к столу, уронив голову на скатерть, из спины торчит кинжал. Бруно почти загнан в угол к печи – использовал стол и стулья как барьер, выиграл несколько мгновений. Вирстен… Не с Бруно, но где?
– Фельс-с-се…
– Шварцготвотрум!
По ту сторону печи тоже бой. Интендант неловко, левой, отбивается от наседающей на него черной тени, правая рука висит.
– Фельсенбург… – выстанывает Неффе. – Фельд… маршал…
Тень оборачивается. Щучий оскал, белые глаза. Вирстен! Вот, значит, как оно получилось, но главное сейчас – старый бык. В таком закате не прицелиться, и все же выстрел кладет самого шустрого. Повезло, а дальше – на стол! Что-то сзади, еще даже не шевельнулось, только собралось, а мы тарелку туда вместе с яичницей. О, перечница! Туда же… Звон, чиханье, запах крови, запах соуса. Мясного. Мяса здесь хватает…
Дворцовая посуда со звоном валится на пол и гибнет под сапогами, но до наседающих на Бруно убийц теперь шага три. Ближайший получает в спину кинжал, второго пинком в бок отправляем к печке. Скрючившийся драгун врезается головой в камень, и тут же клинок ему под ребра. Передышка? Какое там! Из-за лебедя врываются новые твари… Пятеро. Не смертельно, но скверно.
Вирстен, не добивая противника, отступает к стене, на лице глумливая ухмылка. Бруно – почти не боец, стоит, опершись плечом на печь, руку со шпагой еле-еле поднял. Не будь его, Вирстен проухмылялся бы пару секунд, не больше.
– Ты жив, пока жив фельдмаршал… Паскуда!
Расслышал? Вряд ли, и хорошо, пусть будет сюрприз. Кинжал – за пояс, подхватить с пола драгунский клинок, с ним сейчас поудобней будет…
Крысы пока медлят, нет, они не боятся, но и головы не теряют. Четверо медвежьими гончими крутятся вокруг Фельсенбурга, зато пятый, державшийся сзади… Выскочив из-за спин и по примеру Руппи сиганув через стол, шустряк нацелился на старика. Если дотянется… все!
– Руперт! Куда же… вы…
Предназначенный фельдмаршалу удар принял на себя всеми позабытый, полумертвый интендант… И, уже падая, вцепился обеими руками в ноги своего убийцы, подставив того под удар Бруно. Старый бык момента не упустил, но четверо «твоих» никуда не делись. И вот этот, лейтенант, самый смелый или самый глупый, сейчас перешагнет запретную черту! Он готов, но «львиный» палаш взлетает мгновением раньше. Не успевший закрыться горник валится с рассеченным горлом. Двумя крысами меньше.
Все еще живой Бруно у печи, что-то орущий из своего угла Вирстен, шумно дышащая взмокшая троица. Сейчас, сучьи дети, языки высунут. Этих-то он прикончит, может, еще пару… По ногам тянет, сквозняк – это открытая дверь, это плохо. Очень. Слева что-то мелькает, во вскрике Вирстена слышится откровенное торжество. Еще четверо, свеженькие. Фельдмаршала не вытащить, так, может, хотя бы Вирстена прибить, а потом на прорыв? Морока они вряд ли увели, только… «Ноордкроне» прикрывала купцов до последнего!
– Фельсенбург!
– Господин фельдмаршал, я иду! – Один из трех отправляется в Закат, оставшиеся шарахаются. Два шага, угол печи. Все, ты в углу! – Я… явился.
Сколько это продолжается? Сколько будет продолжаться? Кажется, тварей стало на три меньше, а потом опять столько же. От печи тянет жаром, никакого заката не нужно, больше половины свечей потухла, в сумраке кто-то рычит, глаза застилает пот. Если Мики… Если помощи не будет в ближайшие минуты, все! Его даже не убьют, он сам сдохнет.
– Руперт, опять пошли.
– Да, господин… фельдмаршал.
Они опять пошли, он опять их удерживает на дистанции. Двумя клинками, пока двумя, но драгунская сабля не «львиный» клинок, сломается, и что? А ничего! Пока не сломалась, и ладно. Гады прут вперед, но не стреляют, и то хлеб. Надо думать, хотели тихо, оставили пистолеты, а тишины не вышло. Один суется вперед, отлетает назад… большей частью: кисть вместе с саблей остается на полу. Вот спасибо!
– Запасной клинок… не помешает.
Длинный, явно бесноватый, с пеной на губах и белыми глазами, выскакивает слева, рвется вперед, прямиком на выставленную саблю. Дикий вой, какое-то бульканье… Ах ты ж! Тварь сама «надевается» на клинок, лишь бы добраться до горла «проклятого Фельсенбурга». Не добирается, издыхает раньше, но левая рука – вне игры, а эти снова полезли. Дохлятина становится щитом, тяжеленным, неудобным, но несколько ударов отбить удается, а вот от чего-то летящего в голову труп не защита. Тут только пригнуться, но слева сейчас сунутся к Бруно. Опередить! Длинный выпад продлевает жизнь старика, голову спасти тоже выходит, а вот плечо… Боль прострелила всю руку, как только палаш удержать удалось. Теперь бросить падаль… вместе с саблей, ничего, тут еще одна… без хозяина. Носок сапога подбрасывает чужое оружие, удачно, прямо в руку, при этом отрубленная кисть отлетает в сторону, вот бы ее в морду Вирстену!
Когда Бруно прикончат, Вирстена он успеет… Хочется прямо сейчас, но нельзя. Нужно защищать, вдруг… Вряд ли, но все равно! Сверху падает вражеский клинок, подставленная под удар фельдмаршальская шпага, подарив лишнее мгновение, со звоном катится по полу. Хватит углов, подыхать в них он не согласен! Прыжок вперед, колем в бедро и локтем – в подставленный бок, сейчас ударят сразу двое… и в спину. Извернуться, уклониться… Красный туман, под ногами – цветочки, в небо хлещет кровавый фонтан, пляшет, предвещая бойню, солнце, хлопает порванный парус, бьет крыльями обезглавленный лебедь.