Вера Камша – Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 3 (страница 55)

– Мне тоже так кажется.

Поддельные незабудки в перевязанной ленточкой корзиночке так и тянуло усугубить жемчугом и послать новой графине Креденьи. Проверенные и одобренные лично Редингом закуски обещали украсить праздник, но главным все же было воззвание за двойной подписью Заля и Сабве. Будущий зять Линды не только добыл документ, но и самочинно отправился к начальству, дабы донести, как недавно встретил на дороге противозаконного Вальдеса.

– Надеюсь, – проявил заботу Ли, – молодой человек понимает, что заячьи награды, если они будут, принадлежат ему по праву.

– Я ему сказал, – заверил «фульгат» и сообщил, что на всякий случай проверил и поросенка, и невесту. Расположение пятен полностью удостоверяло свинскую личность, девушка же, по мнению Рединга, была миленькой и довольной, но отнюдь не влюбленной.

– Довольство ближе к счастью, чем принято считать. – Савиньяк поднес корзиночку к глазам, сквозь голубизну и зелень застенчиво проглянуло что-то алое. – Начиная с послезавтрашнего вечера высылайте усиленные разъезды к Кортоне. Нужно встретить человека из Олларии.

– Да, монсеньор. Кадельцы врасплох нас и сейчас не застанут, но караулы будут усилены.

– Праздники нужно праздновать, особенно во время войны. – Послезавтра было бы слишком рано, не иди речь о Рокэ и Салигане. – Караулы усильте, но время дежурства урежьте вдвое. Удачи.

Леворукий любит красное, и шутить он тоже любит… Савиньяк с любопытством раздвинул незабудки – нет, ему не показалось. Заботливо спрятанная в листьях одинокая земляничка намекала на потаенную страсть. Каролина, как тогда думалось – Ариго, часто украшала прическу земляничными букетиками, в которых ягодный жар соседствовал с цветочной невинностью. Графиня то и дело сокрушалась, что у нее нет выбора, ведь она приговорена к алому, и шестилетний Ли посоветовал бедняжке украсить себя соусными плодами. Жаль, он тогда не думал об алатском перце…

Выросший в Проэмперадора змееныш аккуратно укрыл красноречивую ягодку листком, в ответ незабудки доверчиво подмигнули желтенькими середками. Их делали долго, их делали с любовью и удовольствием, а дарили с надеждой на продолжение невероятного знакомства. Кто-то в память о чудном мгновенье кладет в книгу фиалку, кто-то оправляет в золото найденный на дороге камешек, кто-то пишет стихи, а крикливая мещанка сохранила жизнь обошедшемуся ей в немалые деньги поросенку. Графиня Креденьи без этих незабудок обойдется, не стоит она их! Маршал ухватил Линдин презентик и открыл дверь в спальню.

– Могу встать, – немедленно приоткрыл глаз Вальдес. – Но не хочу.

– Лежи, – Савиньяк водрузил приношение у изголовья. – От дамы. Несомненно, с любовью.

– Душевно, – моряк зевнул. – Я готов ей сниться…

– Начинай немедленно, – велел Лионель, возвращаясь к безумному клубку из гаданий, Излома и войны. Лаик Рокэ покинул днем раньше, чем собирался, но у заставы, прочтя письмо Эмиля, повернул к армии – китовники оттеснили и потусторонние фокусы, и Заля. Вот и хорошо; теперь война дело Ворона, если он успевает, и тех, кто уже на месте. Братьев, Придда, Райнштайнера, Ариго, которому неплохо бы уцелеть и вернуться к своей Ирэне. Неплохо бы всем вернуться ко всем и по этому поводу до одури напиться…

Глава 3

Гельбе

400-й год К.С. 23-й день Осенних Молний

Эмиль чувствовал себя странно, наверное, так бы чувствовал себя витязь из алатской сказки, который не просто встретил мармалюку, но и принялся бы ее спасать. Не по доброте душевной и даже не из глупости, а потому что в самом деле надо. Правда, сказок о спасении мармалюк ни мать, ни кормилица не рассказывали.

– Хорошая погода, пусть и холодная, – глубокомысленно заметил маршал, разглядывая пресловутого «старого быка» Бруно. Бык, в свою очередь, столь же внимательно созерцал оленя.

– Вас полагают хорошим военным, – без особого удовольствия сообщил он, причем тоже на талиг. – Вряд ли вам приятен договор, который заключил со мной ваш брат, но приказ Проэмперадора вы обязаны исполнить.

Беседа начиналась внушительно, только самого приказа ни фельдмаршал, ни доставивший дриксенский вопль о помощи адрианианец не читали. Проэмперадор мог написать брату-маршалу «Не дай взять Доннервальд», а мог – «Пусть измотают друг друга, а потом добей бесноватых». Эмиль предпочел бы поступить именно так, но Ли решил выручать Бруно. Вот этого самого, имеющего наглость чего-то требовать.

– Я не имею никаких приказов на ваш счет. – Брат всем этим варитам улыбается, ну так вот вам улыбочка! – Однако того, что сообщил полковник Придд, довольно, чтобы не иметь к вам претензий из-за поспешного возвращения в Талиг. Мой брат находится в неделе хорошей скачки от ваших неприятностей, так что решение принимать мне, и я его приму.

Ответа Савиньяк ждал со злым нетерпением, но фельдмаршала опередил заявившийся с ним Глауберозе.

– Бой неизбежен, – с какой-то тоской произнес старый дипломат, – армия принца Зильбершванфлоссе не может позволить себе надолго встать лагерем по соседству с носителями скверны. Наш единственный шанс – сражение, причем немедленно, и мы им воспользуемся. Господин маршал, должен ли присутствующий здесь епископ Славы Луциан дополнительно обосновать сказанное мной?

– Никоим образом, – вежливо огрызнулся Эмиль. – Вы собираетесь драться, это все, что мне нужно знать. Вы ждете, что я вас поддержу, давайте говорить об этом. Что скажут и сделают ваши люди, узнав, что им предстоит колотить соотечественников в компании с фрошерами?

Бруно двумя пальцами стукнул по собственному колену. Чопорный дрикс у походного костра производил странное впечатление; на прикрытое расстеленным плащом бревно он опустился, даже не крякнув, но подниматься всяко труднее. Вежливость требовала убраться из приютившего двоих командующих овражка первым, и пусть старики корячатся без свидетелей, но будет ли он вежлив, Эмиль пока не знал. Сперва следовало решить со сражением, а решать можно, лишь поняв, что нужно гусям, а что – Талигу.

– Вы совершенно правы, маршал, – Бруно старался не кривиться, и это ему почти удавалось. – Действовать в одном строю с вашими мои солдаты не готовы. Соответственно, передать часть свободных сил друг другу так, чтобы из этого вышел толк, у нас не получится. Замечу, что я высокого мнения о талигойской кавалерии, в частности о «Вороных», и был бы рад укрепить ими своих, не скрою, подуставших рейтар, однако это невозможно.

– Зато китовники подобными вещами не ограничены, – добавил, глядя в огонь, Глауберозе. Этот у костра выглядел вполне уместно, как и одетый по-военному епископ. – С их стороны перемещения сил возможны, и к этому надо быть готовыми.

– Допустим, – Эмиль стянул подбитую мехом перчатку и провел ладонью по «своему» бревну. – О главном мы еще не договорились, но, раз уж речь зашла о перестановках, вынужден сказать: меня смешение рядов не вдохновляет. Не столько из-за недоверия, хотя и его не отбросить, сколько потому, что я не люблю командовать теми, кого не знаю. Посыл «каждый держит свою сторону поля» выглядит предпочтительней.

– Меня это полностью устраивает, – обрадовал старый пень, сперва устроивший Вольфгангу Мельников луг, а потом не унявший собственных придурков. Будь у этого… принца Зильбершванфлоссе побольше мозгов и поменьше апломба, Ли бы не остался с четырьмя полками против спятившей армии.

– А меня, – хотелось зарычать, но вместо этого Савиньяк осклабился, – полностью устроит, если вы меня убедите в том, что сражение начнется и пойдет так, как нужно. В том, что мне придется вам помогать, вы не ошибаетесь, но любой ценой я делать это не намерен.

– В создавшемся положении спасать армию и кесарию любой ценой будем мы, – Глауберозе так и смотрел в огонь. – Если у нас не выйдет, наступит ваш черед, я имею в виду Талиг.

– Маршал, – вмешался доселе молчавший епископ, – мы заметно продвинемся вперед, если вы примете как данность, что сражение начнется если не завтра во второй половине дня, то послезавтра с самого утра. Китовники будут вынуждены отбросить показное миролюбие, прольется кровь, и виновник этого будет очевиден.

– Кому очевиден? – Выгнать бы Бруно к кошкам! С графом и клириком разговор пошел бы легче… Занятно, но в эсператизме что-то есть. Что этот вот Луциан с его Орестом, что материн Левий пьяного Понси уж точно ублажать бы не стали…

– Очевиден Южной армии кесарии Дриксен, а если повезет, то и части горников, – Глауберозе все же голову поднял. – Не скрою, нам понадобится некоторая помощь с вашей стороны, но она будет необременительной и ни к чему не обязывающей. Вы, как представитель Талига, всего лишь заявите принцу Зильбершванфлоссе протест в связи с нарушением перемирия, выразившимся в появлении на территории Талига Горной армии.

– Хорошо, протест будет. – И пусть делают с ним, что хотят! – Китовники прольют кровь, ваши люди возмутятся, а дальше? Численный перевес не за вами и даже, раз уж я вас поддерживаю, не за нами. Армию горников фок Варзов, а затем и Придд оценили тысяч в тридцать – тридцать пять, эйнрехтцев, по вашим словам, почти шестьдесят, у вас чуть больше сорока, у меня чуть меньше, в артиллерии паритет. При таком раскладе если не все, то очень многое решает командование. Варитских генералов вы, фельдмаршал, знаете лучше не только меня, но и привыкших иметь с вами дело Ариго и Шарли. Что за гуси фок Ило и оба фок Гетца и кого они себе набрали? У вас есть соображения на сей счет?