Вера Камша – Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 3 (страница 25)

Клирик удивленно поднял брови, и маршал коротко объяснил:

– Собачьи драки.

Больше всего это напоминало белобрысую ушастую овцу с пятачком, но было свиньей. И законной гордостью семейства Варнике, о чем поведала хозяйка усадьбы, решительная курносая дама средних лет.

– Места хватит всем, – с ходу объявила она, отпихивая лезущую на высокое крыльцо гордость, – и кавалеристам, и лошадям! Да чтоб мы отпустили таких замечательных гостей в какие-то палатки? Ни за что! Эдита, пошла вон! Им нужно гулять, а эта у нас – лучшая, мне нравится на нее смотреть… В детстве я очень хотела то, чего больше нет ни у кого, а вы?

– Я хотел дышать под водой, – признался отправившийся в усадьбу вместе с Арно Валентин, – мне казалось неправильным, что я этого не умею. О том, что этого не умеет никто, я не думал.

– А я хотел быть унаром, – припомнил Арно, – как братья. И еще дриксенские пистолеты с золотой насечкой. Мне объясняли, что они дурно бьют, только меня это не заботило, ведь они блестят, а вороненые морисские – нет.

– Позор мне, – расхохоталась госпожа Варнике, – по сравнению с вами я была такой завистливой жабкой, зато теперь я хорошая! Муж скоро будет. Эдита, отцепись… Если мы будем торчать здесь, она начнет о вас чесаться. Вам это понравится?

– Не могу утверждать определенно, – выкрутился Спрут. – Госпожа Варнике, я бы хотел побеседовать сперва с гостящим у вас раненым офицером, а затем с вашим супругом.

– Болтать вы будете со мной, – отрезала дама, непонятно почему напомнив виконту мать. – С обоюдной пользой. Вам ведь уже растрепали, что маршал квартировал у нас?

– Само собой, сударыня.

– Муж был рад предоставить своему бывшему начальнику всю возможную помощь. В той самой заварухе с Хайнрихом, где Алва выручил старину Варзова, Конрад получил по башке, но на мне он женился раньше, так что это не помрачение. Ну вот!.. Эдита!!!

– Теперь я могу ответить на ваш вопрос. – Валентин слегка выставил вперед ногу, как во время фехтования. – Мне нравится, когда об меня чешется свинья. Необычная порода и необычное для животного имя.

– И вовсе ничего такого, – госпожа Варнике звонко рассмеялась, – главная Эдита здесь я. Мне нравится мое имя, а мужу нравлюсь я. Если б не изломная придурь, после осенних ярмарок мое имя повторял бы весь север, потому что лучше этих свиней нет! Идемте-ка в дом, красота красотой, но развели мы их не поэтому. Будете есть жаркое! С грибами и соленьями. Вам понравится!

– Почтем за честь. – Придд красиво, будто от навязчивой дамы, увернулся от четвероногой Эдиты и последовал за двуногой. – И все же что это за порода?

– Породой станет, когда патент получим, – хмыкнула хозяйка и принялась объяснять. К концу второй лестницы гости знали, что кудлатое чудушко ведет род от ноймарских белых свиней, согрешивших с вломившимся в летний загон диким кабаном. Жертвы не то насилия, не то внезапно вспыхнувшего чувства в положенный срок принесли два с лишним десятка полосатых поросят. Было это на второй год после Малетты, когда вышедший в отставку в чине полковника Варнике атаковал отцовское хозяйство и добился решительных успехов на всех направлениях.

– Зато теперь, – разливалась водворившая гостей в темноватую, но ужасно милую гостиную полковница, – мы хоть два корпуса прокормим! Муж так маршалу и сказал. И с размещением помог, и с фуражом, и больных, кто потяжелей, сюда забирал…

Что раненых и больных хватало, Арно понял еще в лагере: новобранцев учили сурово и много, люди десятками простужались, ломали руки-ноги-ребра, иногда отбивали внутренности, но старый Катершванц с благословения Вольфганга вожжей не ослаблял. Так и жили, пока корпус не поднялся и не ушел.

– Хотите знать куда? – подмигнула Эдита.

– Разумеется, сударыня, – вежливо подтвердил Придд.

– А нам не сказали, – обрадовала хозяйка, – незачем. Придется вам побегать. Как вам это понравится?

– У меня хорошие карты, но господин Варнике знает местность не по бумаге.

– Еще бы! – хозяйка со смешком повернулась к двери и велела: – Эдита, а ну не прячься!

– Мы не прячемся! – Третьей Эдите, беленькой и при этом веснушчатой, было лет восемь. Она держала за руку вторую девчушку, помладше и потемнее. – Вы старикана потеряли, да?

– Эдита!

– Мама, ну они же вояки!

– Мама, ты их кормила уже?

– Аманда!

– Вас как звать?

– Вы молока хотите? С медом?

– Эдита!!

– Пусть они за столом с нами сядут!

– Брысь! – полковница топнула, будто на кошку, – поросёнки! У нас по-простому, никаких детских, лопаем вместе.

– Нам перца не дают, – встряла младшая. – А вы с перцем лопаете?

– Северная кухня не подразумевает слишком острое. – Валентин был спокоен, зато на двух круглых мордашках проступило удивление. На мгновенье.

– А ты? – теперь Эдита смотрела только на Арно. – Ты северный?

– Южный.

– О! Вот с чего ты красавчик!

– Ты с нами сядешь?

– Почел бы за честь, но увы… – Оборот был не только дурацким, но и бесполезным. Юные особы изобразили толстенькими ножками что-то непонятное, и Аманда ухватила теньента под левую руку. Потому что в правую вцепилась Эдита.

– Эдита! – прикрикнула мать, – Аманда! Какие же вы…

– Мы славные, – сжимавшие теньентский локоть пальчики были сильными. – И мама не злится.

– Ага. Она, когда злится, не орет.

– Она краснеет!

– Прошу прощения, – ну да, после Ульриха-Бертольда две козявки Валентину не страшны, – вам не кажется, что к нам кто-то вот-вот присоединится?

– Агги! – госпожа полковница уже стояла в дверях, – а говорил – вечером! Ну как вам это понравится?!

– Это папа, – хором объяснили девицы, но отцепиться и броситься отцу на шею и не подумали. – Он славный!

Конрад, почему-то оказавшийся еще и Агги, показался знакомым, хотя получившего по голове у Малетты полковника Арно знать никак не мог. Пряча усмешку, хозяин оглядел собравшуюся компанию, начав с жены и закончив плененным теньентом.

– Вы не бойтесь, – успокоил он и не думавших бояться гостей, – не съедим… Вот лет через восемь… э-э-э…

– Проголодаетесь? – не выдержал Арно, которого все сильней занимали сочащиеся сквозь двери ароматы.

– Эдита невестой станет! А вы – женихи, э-э-э, хоть куда! Пленим!

– Господин Варнике, – опять щелкнул каблуками Валентин, – мы должны присоединиться к корпусу фок Варзов. Вы можете нам в этом помочь?

– После обеда, – уточнила полковница, и виконт едва ее не расцеловал. Домашней еды хотелось почти нестерпимо, а в том, что фок Варзов далеко не уйдет, теньент не сомневался: кавалерия пехоту, к тому же не лучшую, всегда догонит.

– Я хотел бы получить ответ немедленно, – явил-таки свою гнусную сущность Спрут.

– Извольте, – Варнике коротко кивнул головой на дверь, и Аманда с Эдитой исчезли. Молча. – Со́рок Соро́к, это… э-э-э… развилка такая, Варзов обойти не мог, но вот куда он там повернул? Дальше дороги расходятся, если ошибешься, времени потеряешь ой-е-ей.

– Благодарю, вы нам очень помогли. Следов ушедший корпус оставит достаточно, найти их мои разведчики смогут.

– Смогли бы, если б не погода, – полковник отвернулся от двери, и в ней тотчас возникла половина одной рожицы и треть другой. – У нас тут снег еще вчера полегоньку падать принимался, значит, на севере, за грядой Штейнбок, уже пару дней э-э-э… всерьез валит. Не сегодня, так завтра и сюда дойдёт, со следами будет непросто.

– С жарки́м будет непросто, – вмешалась полковница. – Оно же застынет! Вам это понравится?.. Эдита!!!

Резиденция танкредианцев оставалась опрятной и тихой – ни толпы жаждущих благословения паломников, ни суеты, неизбежно возникающей там, куда заявилось или вот-вот заявится значительное лицо. Первое объяснялось скрытностью преосвященного, не объявившего пастве о своем визите. Второе можно было списать на то, что территориалы орденам не указ, однако «совы» уважение все равно вызывали, как вызвал бы не заискивающий перед губернатором таможенник или судейский. Впрочем, таковых Капрас еще не встречал.

– Его преосвященство не ожидал вас сегодня и уже почивает, – встречавший гостей рябоватый танкредианец выглядел огорченным. – Если вы не располагаете временем, мы потревожим его сон, но, возможно, вы согласитесь задержаться до утра.

– С радостью, – ничуть не покривил душой Карло. Он был заметно младше епископа, однако дорога сквозь нескончаемый холодный дождь вымотала и его. Хотелось согреться и собраться с мыслями, да и будить того, от кого ждешь помощи, неправильно. Сам Капрас, вытащи его кто из постели, вряд ли бы проникся к наглецу сочувствием, так что пусть епископ спит, благо дело пока терпит. Осень вообще не любит спешки, ей подавай неторопливые беседы под горячее вино.

Озябший маршал с удовольствием воспользовался уже знакомой купальней, переоделся в сухое и понял, что почти счастлив. Для счастья полного не хватало горячего ужина с хорошим вином, но мясо, по словам брата-гостеприимца, уже жарилось. Отец Ипполит, избегая соблазна, удалился вкушать кабачки с рисом, и вдруг захотевший поговорить Капрас решил усадить за стол адъютанта, однако все обернулось гораздо удачней.

– Гостящий у нас капитан Левентис, – сообщил расставлявший посуду толстенький послушник, – просит дозволения посетить вас после ужина.

– Никакого после ужина! – возликовал Карло. – Немедленно, и подайте второй прибор! Если у вас еще и брат Пьетро, то два прибора.