Вера Камша – Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2 (страница 47)
Вернувшись к каданцам, Руппи понял, что спокоен. Китовники приближались, ориентироваться по небу уже не выходило, впереди, сзади, вокруг была сплошная муть во всех смыслах этого слова, а капитан Фельсенбург чувствовал себя будто на прогулке, причем в хорошей компании. Думать, что на него накатило, он не собирался, а вот поболтать тянуло. Руппи поравнялся с адрианианцем и заметил:
– Странно получается. Вы – тут, а папаша Симон, то есть мой слуга – с его преосвященством.
– Сейчас это разумно, но лучше всего будет, если никто из нас не потребуется ни там, ни здесь. Вы уже знаете, чем прельстились участники нашего предприятия?
– Бруно проявил несвойственную ему щедрость.
– И это тоже. Двойные-тройные и более премии, чины и награды, бесспорно, привлекательны, но было и кое-что еще. Несмотря на все посулы, пехотные офицеры пребывали в очевидных сомнениях. Добровольцы появились, когда фельдмаршал объявил, что «отряд поведет капитан Фельсенбург». Можете гордиться, ваше имя не окрылило только обозников.
– Взаимно, – засмеялся Руппи, но на душе стало тепло. – Я как раз думал, почему вояки не переносят интендантов, поесть-то мы любим…
– Честные интенданты, как правило, очень неприятные люди, – поделился наблюдениями монах. – Воры зачастую весьма любезны, но обкрадывающий тех, кто каждый день может умереть, противен не только Создателю, но и Леворукому, который как-никак воин. С другой стороны, у многих существует потребность в неприятеле, причем отнюдь не дальнем и безликом. Начальство бесит далеко не всегда, а товарищи, с которыми завтра идти в бой, для вражды не годятся. В отличие от «тыловых крыс».
– Вот уж чего у меня нет, так это потребности в неприятеле!
– Ну, извините, – пожал плечами «лев», – других объяснений у меня для вас не имеется. Похоже, я слишком военный, чтобы обсуждать армейские чувства с полностью богословских позиций, и слишком монах, чтобы взглянуть глазами мушкетера или рейтара.
Руппи не выдержал, прыснул.
– А сейчас-то вы кто?
– Видимо, ваш духовник, а дальше как придется. Его преосвященство поручил мне сопровождать вас. Будете злиться?
– Нет… Почему-то нет. Погодите-ка!
Разглядеть в перемешанной с сажей манной каше хоть что-то не смог бы и филин, чего удивляться, что «забияки» сбились с курса? Пока несильно, но с каждым шагом ошибка будет расти… Покинув клирика, Руппи рванул вперед, едва не сбив кобылу Штурриша. Каданец засмеялся и приподнял шляпу, но Фельсенбургу было не до расшаркиваний.
– Вправо! – без малейших сомнений велел он. – Заворачивай вправо!..
Завернули.
4
Замысел становился все четче, удача липла к совпадению, а совпадение к удаче, предвещая погоню, победу и хорошо бы – возвращение. Своевременное. Ли усмехнулся и придержал коня. Хорошо, когда все решено, мило, когда тебя ждут по обе стороны забора, не вымогая при этом ни клятв, ни корон.
Встать в седле, ухватиться за верх ограды, прыгнуть на стену, а затем – в сад. Савиньяк не оглядывался и не чувствовал спиной никаких взглядов, он и без этого почти видел, как сменивший Уилера Мишель сдерживает раздосадованного Грато, а рядом вслушивается в темноту пятерка «фульгатов». Они будут так стоять, пока не услышат шорох, а потом тихий стук. Только тогда кто-то поправит шляпу, а кто-то погладит лошадь, но всадники не двинутся с места, пока не убедятся: гость остается.
Хрустнул ледок, что-то впереди шевельнулось. Женская фигурка в плаще! Ли не сомневался, что гоганни сейчас стоит у чуть прикрытого окна, и он не ошибся.
– Доброй ночи, Селина.
– Доброй ночи, Монсеньор. Хорошо, что это вы!
– Вы ждали худшего?
– Может прийти капитан Давенпорт.
– Вы мерзнете, чтобы встретить Давенпорта?
– Я тепло одета, – утешила девица Арамона, – ведь я искала кота. Кота могу показать, он объелся и спит в корзинке за можжевельником. Будет неловко, если господин Давенпорт столкнется с вами.
– Да, это излишне. Итак, вы все знаете?
– Мне не говорили, но я поняла. Мелхен ходила к вам рассказать про выходцев, а теперь трогает иммортели и улыбается. Раньше она так никогда не делала, и что хочет спать, тоже не говорила.
– Поэтому вы обкормили кота и пошли ждать Давенпорта?
– Он может вернуться, но так, чтобы увидеть только Мелхен. Этот господин сегодня объяснялся третий раз и не хотел понимать, что ему нужно жениться на другой девушке.
– Берите кота и идемте в дом. Этой ночью Давенпорт занят по службе и не придет.
– Я очень рада, – призналась девица и вздохнула. – По-моему, я его опять обидела, но мне хотелось, чтобы господин Давенпорт все-таки понял.
– Это невозможно, Селина, он слишком занят собственными чувствами, чтобы понять женщину. Даже испытывая на ее счет самые серьезные намерения.
– Примерно это я ему и сказала… Так странно: думать о Мелхен, о Талиге, о вас и все равно о себе. Когда у Герарда болел зуб, он пытался читать Пфейхтайера, а потом что-то про Сагранну, но все равно думал про зуб. Монсеньор, вы не получали писем от его величества Хайнриха? Может быть, пора вернуть кольцо?
– Окделла пока не поймали.
– Жаль… Надеюсь, его величество здоров. Я заберу Маршала, а вы идите. Мелхен приготовила четырех зайцев, самый лучший – в буфете, я его спрятала от Герарда. Вы дорогу найдете?
– Найду, но я просил Мелхен не закрывать окно, значит, оно должно понадобиться.
– Хорошо, Монсеньор. Спасибо вам.
За что именно его благодарят, Ли решил не уточнять, хотя разговор был прелестным, а становиться самому себе больным зубом и впрямь нелепо. Но ведь становятся и ноют, ноют, ноют…
Девица Арамона сделала книксен и полезла в кусты за кошачьей корзинкой, вряд ли думая о своей красоте и о том, что красотка красотке должна быть змеей. Ли тронул рукой серебристый от зимы и луны ствол и понял, что улыбается. И что вернется, какую бы ерунду ни вбил себе в голову братец! Старое дерево послушно подставило один сук, затем – второй… Сеть ветвей, в которых запутался толстый серебристый месяц, становилась реже, а в окошке, как и положено в балладе, мерцала свеча.
Ночь накануне разлуки должна помниться долго и хорошо, и Ли решил сделать ее именно такой. Это будет нетрудно – Мэллица, Савиньяку с детства нравились алатские имена, отдает больше, чем берет, хотя и взяла правнучка Кабиохова прошлый раз немало. Уходя, Ли чувствовал себя будто после хорошей скачки или фехтовальных штудий. И с тем же ощущением полета.
Перепрыгнуть с дерева на подоконник проще, чем наоборот, но Мелхен спасала Селину и прыгнула. То, что подруга вернула долг, гоганни не знает, но девицы,
– Вы замерзнете, баронесса!
– Нет…
– И все же давайте закроем окно.
Золотистый свет, золотистые глаза, золотистые иммортели. Заставить женщину трогать цветы и улыбаться… Это повод для гордости, но почему она почти плачет?
– Что с вами, сударыня? Вы устали?
– Ты будешь драться, – тихо сказала Мэллит. – Я знаю, я слышала. Нареченный Герардом назвал новую войну нужной и пустой.
– Именно так? – Улыбнуться? Флох наверняка улыбался. – Или нареченная Мэллит отдала брату подруги свои слова?
– Я забыла слова, но запомнила мысль. Кот всегда убьет крысу, но не всегда найдет ее, ведь ваши подвалы велики и обильны, а порядка в них нет. Я убирала три дня, а подруга и старшая над кухнями смеялись и говорили, что там, где порядок, нужного не найти. И что лучше не знать, сколько мешочков перца в доме, чем в миг нужды не отыскать ни единого…
– Немного не так. – Какие у нее все-таки прелестные губы! – Эта примета – отзвук старой сказки, они у нас тоже есть. В Талиге любят рассказывать о созданиях, продающих свою помощь за то, чем человек владеет, не зная. На севере это красиво и страшно: если спасают, то от смерти, а вот южная нечисть измельчала и ворует всякую мелочь. В надежде, что кто-то посулит за находку ребенка или хотя бы полжизни, только в Эпинэ давно не клянутся вслух. Вы сейчас заплачете. Не надо.
– Не надо, – покорно повторила гоганни. – Первородный уходит и знает, куда ведет его дорога. Осень была исполнена золота и огня, но зима хочет стали.
– Зима ждет, и сталь тоже. – Ждут и зайцы, первый – в буфете, второй, еще не освежеванный – в Западной Придде. – Если вы где-нибудь когда-нибудь найдете сердце, отдайте шестую часть мне.
– Шестую часть?
– Днями и в две трети ночей сердце мне не понадобится.
5
Языком капитан Штурриш орудовал не хуже, чем саблей и пистолетом, скромностью не страдал и дураком не был, так что Руппи узнал о прошедшей кампании немало занятного. У Трех Курганов Штурриш вел в атаку на фрошерские позиции передовой эскадрон, почти полностью там и полегший. Уцелел, после чего был очень неплохо вознагражден, и теперь вновь готов ставить жизнь на кон. Смертельно опасное предприятие, за которое
– Отличное выйдет дельце, – чуть ли не облизывался каданец, – можете на нас положиться. И дозоры перережем без звука, и зашумим, когда надо. Ну а потом пусть ловят, хе-хе, это и фрошерским кошкам трудновато, а уж этим-то… Додумались, рыбу намалевали и хотят, чтоб к этой рыбе все задаром кинулись. Как же, разбежались! Эх, жаль, не видел я, как вы тому болвану голову снесли, такие слухи ходят! Прекрасное, по всему, было зрелище.