Вера Камша – Пламя Этерны (страница 20)

– В тебе Рино нашел лучшего брата, чем я.

Эрнани отвернулся к окну. Диамни тихо опустился на скамью у стены. Есть мгновения, которые нельзя спугнуть. Мелькнуло что-то алое. Бабочка. Астрапионик…

– Диамни, – голос юного анакса звенел, как струна, которая вот-вот оборвется, – я знаю, что делать. Позови дежурного эория!

Украшенная бронзовыми бычьими головами дверь открылась с трудом, но стоящие на страже копьеносцы даже не обернулись – их дело смотреть на тех, кто входит. Зато дежурный эорий в плаще со знаком Унда возник на пороге немедленно.

– Войди, – деревянным голосом велел Эрнани. Стражники раздвинули копья, эорий склонил голову и прижал руку к сердцу.

– Мой анакс.

Весть о найденном мече уже разнеслась по дворцу.

– Эорий, – Эрнани не стал отказываться от титула, – мне нужен Абвениарх.

– Повиновение анаксу.

Человек в полуденном лазоревом плаще вышел, и тут Диамни его вспомнил. Этот эорий искусал себе губы во время казни – значит в нем живы совесть и сострадание. Нужно сказать Эрнани, такие люди ему понадобятся. Художник закрыл дверь и повернулся к бывшему ученику.

– Что ты задумал?

– Гальтары должны знать правду.

Итак, Ринальди будет оправдан. После смерти…

– Диамни, почему ты молчишь?

– Сам не знаю. Если оттуда можно видеть то, что происходит здесь, если там это еще важно, Ринальди будет рад. Не крикам на улицах, а тому, что один брат у него все-таки есть.

– Ты веришь в четыре Царства и в возможность возвращения?

– Хочу верить, а вот верю ли, не знаю и сам.

Они помолчали, потом Эрнани спросил, как называется влетевшая в покой бабочка. Диамни ответил, и вновь стало тихо. Они слишком хорошо понимали друг друга, чтобы разговаривать.

Абвениарх появился неожиданно, хотя анакс и художник ждали именно его. Богопомнящий уже знал всё – вернее, то, что знали все.

– Мой анакс, помнящие Ушедших оплакивают твою потерю и приветствуют твой восход.

Слова. Обычные ритуальные слова, но как значительно произнесены!

– Слово Абвениарха несет надежду.

Еще одна ритуальная фраза…

– Надежду несет знание. Они вернутся.

– Я знаю: мой брат Ринальди невиновен, – Эрнани не стал ходить вокруг да около. – И я хочу, чтобы это узнали все!

– Эти слова и эти чувства делают честь брату, – Богопомнящий вздохнул, – но не анаксу.

– Что? – глаза Эрнани сверкнули не хуже, чем у Ринальди.

– Мой анакс, – Абвениарх оставил значительный благостный тон, видимо, понял, что тут он неуместен, – ты будешь удивлен и почти наверняка разгневан, но невиновность Ринальди была для меня очевидна уже в день испытания. Так же, как и вина Эридани.

– И ты позволил… допустил…

– Тогда я считал это правильным. Золотая Анаксия переживает не лучшие времена, Эрнани Ракан, и те, кто оказался на вершине власти, должны думать сперва о своем долге и лишь потом о своей совести. Эридани обещал стать достойным анаксом и стал бы им, если бы больше думал об Абвениях. Не смотри на меня так, мастер Коро. Я, как и мои помощники, должен произносить красивые слова, и мы их произносим, но сейчас я говорю о данных ими законах, преступать которые опасно. Эридани рискнул, но риск себя не оправдал. Мой анакс знает, что Эридани погубил младшего брата, но вряд ли догадался, что смерть Анэсти тоже на его совести. Рожденный вторым желал стать первым и был уверен, что станет лучшим правителем из всех вас.

– Значит, – Диамни забыл о том, что он всего лишь простолюдин, – дело не в Беатрисе?

– Нет, прелюбодейка была лишь орудием. Она и впрямь полюбила анакса превыше долга и совести, а он использовал это в своей игре, хотя тело Беатрисы и возбуждало его плоть.

– Почему ты молчал раньше? Почему говоришь теперь?

– Потому что ты стал анаксом и отныне тебе выбирать между спокойствием совести и спокойствием страны. Если прикажешь, во всех храмах объявят, что Ринальди Ракан погиб безвинно, сгинувший анакс Эридани – дважды братоубийца, клятвопреступник и блудодей, чьи преступления накликали на Гальтары гнев Абвениев, а Беатриса Борраска – его любовница и соучастница. Ты этого хочешь?

– Нет! – выкрикнул Эрнани. – Я хочу очистить имя Рино!

– Это сделает лишь правда об Эридани и Беатрисе. Ты знаешь, к чему это приведет?

Эрнани не ответил ни «да», ни «нет», Богопомнящий истолковал это на свой лад.

– Это приведет к тому, – пустился в объяснения он, – что Беатрису разорвут на куски матери и жены погибших. Если ее не спасет муж, которому сперва нужно пережить это известие. Он переживет его?

Эрнани медленно покачал головой.

– Значит, ты потеряешь полководца, на чьем мече держится анаксия. Даже если Лорио не умрет, он отчается и утратит волю. Ты не сумеешь призвать Силу, ты не можешь водить армии, и ты не захочешь бросить воинов на взбунтовавшуюся чернь, а она взбунтуется, эсператисты же подольют масла в огонь. Вот к чему приведет справедливость по отношению к мертвому брату.

– Почему же ты не спас его, когда еще было время?

– Я ошибся, – спокойно признал Богопомнящий. – Ринальди мне казался слишком непредсказуемым и оттого опасным. Он был единственным из вас, кто играл Силой Раканов, ничего о ней не зная и даже не догадываясь, что творит. Анакс видел, на что способен его брат, а каждый судит по себе. Эридани подстроил смерть Анэсти и ожидал подобного от Ринальди; поверить, что кому-то не нужна власть, анакс не мог.

– И все равно ты не сказал, почему не вмешался.

– Потому что Ринальди Ракан был чудесным человеком, любящим братом, отличным воином и, возможно, недурным военачальником, но никудышным анаксом! Я полагал, что Эридани спасет державу, в том числе и своей подлостью, а честность Ринальди ее погубит наверняка, но я уже признал, что ошибался. Сейчас надо думать о будущем, а не искать виновных.

– Я не ищу виновных, я хочу защитить невинного.

– Невинного? Что ты знаешь о Силе Раканов? – Вопрос прозвучал властно и неожиданно.

– Мало, – покачал головой Эрнани. – Эридани ничего не успел мне сказать.

– Скорее, не захотел. Анакс считал, что пока наследник не обрел знание, он безопасен. Это тоже было ошибкой. Изначальных Тварей разбудило проклятие Ринальди. Будь несчастный виновен, ничего бы не произошло, но он был прав перед Абвениями, и те ответили. Гибель Гальтар могла остановить лишь кровь истинного виновника. Так и стало. Лабиринт вернул Раканам меч – значит грех искуплен, и нужно жить дальше. Уцелей Ринальди, я бы первым настаивал на правде, но он погиб. Остались ты и Лорио, ты хочешь погубить и его?

Абвениарх был прав, и как же отвратительна была его правда. Эрнани поднял измученный взгляд.

– Мастер Коро, Рино назвал тебя братом. Что скажешь ты?

Что он может сказать?! Спасая Ринальди, Диамни готов был пойти на казнь, готов, ненароком коснувшись зачарованной решетки, стать живой статуей, но тогда художник не колебался, а сейчас не знает, что отвечать. Справедливость по отношению к одному, к тому, кого ты любишь, и беда для многих тысяч… Вот они, «Уходящие» мастера Сольеги! Вот о чем кричит взгляд Унда, предающего свою любовь, чтобы не предать свой долг перед живущими и теми, кто еще лишь должен родиться.

– Если бы Ринальди был жив, он отдал бы свою честь за жизнь Гальтар и анаксии. Мы должны скрыть правду, Эрнани. Хотя бы на время.

– На время, – подался вперед Эрнани, лицо его просветлело, – вот именно! На время, пока все образуется…

– Вряд ли такое случится, – Абвениарх был беспощаден, – но теперь и впрямь пора похоронить своих мертвых. Эрнани Ракан, я всю жизнь служил – нет, не Абвениям, которые ушли, и никто не знает, вернутся ли. Я служил и служу Золотой Анаксии. То, что я скажу тебе, я собирался сказать Эридани и надеялся, что он поймет. Однако то, что для анакса, владеющего Силой, было лишь одной из возможных троп, для тебя становится единственной. Ты должен отказаться от Силы Раканов и веры в Абвениев. Ты должен оставить Гальтары с их призраками и построить новую державу, которая держится не на дарах Ушедших, а на разуме, мече и золоте.

– Как я могу отказаться от того, чего у меня нет? – В голосе юного анакса безнадежность мешалась с… презрением? – И как ты, именно ты, можешь говорить о смене веры?

– Тебе не исполнилось и семнадцати. Когда тебе минет шестьдесят шесть, ты перестанешь удивляться. Ты отречешься от Силы Раканов именно потому, что ей не владеешь. Пережитый Гальтарами ужас возродил веру в древние запреты и Силу Раканов. Гальтары не сомневаются, что Ринальди разбудил чудовищ, а Эридани ценой собственной жизни загнал обратно, но столица – это еще не анаксия.

Все, ты слышишь, все должны знать, что Эрнани Ракан может вызвать Зверя. Может повелевать стихиями, распознавать ложь, говорить с дальними соратниками, узнавать прошлое и видеть будущее. Может, но не желает. И все же, если анакса загонят в угол, он, спасая державу, нанесет удар, причем такой, от которого не оправиться.

– Я – плохой лжец. Как я объясню свое нежелание жить по старым законам? Ведь есть праздники, обычаи, когда анакс…

– Именно поэтому ты перестанешь быть анаксом, а назовешься иначе. Кесарем, императором, базилевсом… Красивых слов много, а использовать Силу тебе помешает новая вера. Тебе придется стать эсператистом. Гайифские безумцы называют Абвениев демонами. Неудивительно, что ты, уверовав, не захочешь черпать из источника Зла.