Вера Камша – Лик Победы (страница 30)
– Росио! – Вейзель рванулся и осекся, остановленный синей молнией. Алва засмеялся, подбросил на ладони мешочек и исчез в скалах. Генерал вздохнул, Марселю стало его жаль.
– Давайте посмотрим на бордонов, – Валме тронул Вейзеля за плечо. Это было нарушением субординации, хотя хватать генералов за руки и не пускать было куда бо́льшим прегрешением. Впрочем, грешил он по приказу Первого маршала.
– Наденьте шлем, – со вздохом произнес Вейзель, указывая на сложенные у тщательно вырытой ямы старинные доспехи. – Леворукий побрал бы этого… – Бергер замолчал, видимо, вспомнив, что ругать маршалов в присутствии младших офицеров не следует.
Чтобы не смущать беднягу, Марсель сделал вид, что занят вражескими войсками. Полумрак не позволял разглядеть подробности, но внизу очень осторожно суетились. Ворон сказал, что бордоны бросятся в атаку сразу же, как рванет заложенная под стену мина, и Марсель не имел никаких оснований не верить. Сердце виконта отвратительно колотилось, а руки дрожали, хотя он просто лежал и смотрел.
– Сударь! – Пусть бергер думает что хочет, молчать просто нет сил. – Сударь, сколько их там?
– Около шести тысяч, – мертвым голосом сообщил артиллерист. Он сидел рядом с Марселем, но душа его витала над запалами. Валме прикусил щеку, чтоб не задавать вопросов, за которые хочется убить. Такая веселая война, сплошные шуточки!
Внизу прекратили копошиться, значит, готовы. Марсель повернулся к стене, темной, тихой, но, если смотреть в окуляр, можно разглядеть часовых и спящих артиллеристов. Только бы бордоны не заметили, что никто не шевелится! И вообще, будут они взрывать свою сапу или нет?!
Небо стало совсем светлым – скоро восход, самое время для атаки на спящего противника. Сбоку что-то прошуршало. Ящерица? Неведомая киркорелла? Разрубленный Змей, сколько можно!
– Не грызите ногти, капитан!
Валме вздрогнул и поглядел на свои руки. Детская привычка, он от нее избавился еще до Лаик. Камень, на котором лежал Валме, слегка дрогнул, но виконт все понял, лишь когда примыкающая к скалам часть стены начала отгибаться, словно лепесток гигантской лилии. Раздался глухой рев, лепесток рассыпался на отдельные камни, стали видны земляные туры, темное жерло пушки и даже кусок тракта. Что-то затрещало… Барабаны. Бордонские барабаны! Фигурки в лазоревом потекли к пролому, человеческая речка жалась к скалам, таким надежным, нерушимым, вечным.
Голова атакующей колонны почти достигла пролома, но движение замедлилось: бордонам пришлось пробираться через свежий завал. Задние напирали на передних, а со стороны стены не было сделано ни единого выстрела. Сейчас они догадаются! Нет, лезут вперед так быстро, как могут.
– Что же он?!
Марсель этого не говорил, только думал. Значит, это сказал Вейзель. Губы артиллериста были совсем белыми. Чего ждет Рокэ? Сейчас бордоны доберутся до пролома и поймут…
Скалы вздрогнули, словно просыпаясь. Марселю показалось, что под ним шевельнулись пресловутые изначальные твари. Окделлы – дураки, с чего это они вбили в свои тупые головы, что скалы тверды и незыблемы?! Очень даже зыблемы!.. Базальтовая стена задрожала, как ежевичное желе, на ней проступили какие-то полосы, раздался рев, вверх и в стороны черным фейерверком брызнули осколки, похожий на змеиную голову утес качнулся и ринулся вниз, на бегу разламываясь на куски. И тотчас друг за другом прыгнули в бездну еще шесть каменных чудищ, а с прилегающих скал посыпались камни и обломки.
Сквозь рев оживших глыб прорывались крики погребаемых заживо, тучи пыли окутали пространство между Фельпским холмом и Веньянейрой, словно втягивая в себя звуки и краски. Земля дрогнула последний раз и успокоилась. Валме потряс головой и сел, вытянув ноги и с трудом соображая, на каком он свете. Взрыв свое дело сделал, но…
Виконт поймал встревоженный взгляд Вейзеля. Они думали об одном и том же, думали и молчали, подсчитывая секунды. Если за спасенный тракт Рокэ заплатил головой, горел бы этот тракт вместе со славным городом Фельпом закатным пламенем. А вдруг Алва ранен? Или его завалило камнями? Какого Змея они расселись! Надо бежать, искать, звать… Надо делать хоть что-то!
– Замечательный хаос, Курт. – Марсель вздрогнул и оглянулся: маршал стоял сзади, оглядывая нагромождение базальтовых глыб, похоронивших остатки стены и добрую половину штурмующих. – У меня нет слов! Вы посрамили самого Лита.
– Да, удачно получилось. – Вейзель изо всех сил пытался сохранить невозмутимость, но глаза артиллериста блестели, а на скулах горел румянец. – Будь долина пошире хотя бы на сотню бье, успех был бы весьма сомнителен. Рокэ, вы обратили внимание, как легли камни? Они неустойчивы, самый незначительный толчок может вызвать обвалы, причем исключительно в сторону, противоположную стене.
– Надеюсь, Капрас оценит, а не Капрас, так его воинство. Что ж, мы объяснили «дельфинам», что на суше им не место, остается вдолбить «павлину», что он птица отнюдь не водоплавающая… Ваши письма, генерал. Спрячьте их и никому не показывайте!
– Вы должны были предоставить это дело мне, – мрачно произнес артиллерист.
– Курт, нельзя раз за разом повторять одно и то же, это надоедает. Капитан Валме, вам понравилась война?
– Скорее да, – заверил Марсель, – хотя через неделю, проезжая в Фельп, придется зажимать нос.
– Что поделать, – Рокэ небрежно поправил воротник, – его величество Дивин мечтает понюхать труп Талига, в результате нам приходится нюхать трупы его подданных и союзников. Уж потерпите.
– До зимы? – мужественно спросил Валме. – Я готов.
– Или до смерти. Или до возвращения к Марианне. У вас выбор есть, у нас с Куртом – нет, но я, пожалуй, спущусь. Надо посмотреть, как выглядит то, что у нас получилось, снизу.
Герцог рассмеялся и помчался вниз, прыгая по камням не хуже пресловутого бакранского козла. Валме с тоской посмотрел на то, что тропой можно было назвать лишь спьяну. Вейзель взгляд перехватил и понимающе кивнул:
– Он всегда был таким, а знакомы мы почти двадцать лет. Когда фок Варзов привез в Торку нового оруженосца, – жесткое лицо артиллериста смягчилось, – мы поняли, что раньше жили весьма скучно. Самое удивительное в этом сорванце, что он умудрился дожить до своих лет…
Нет, Вейзель неподражаем! Если Ворон – «сорванец», то его крылатый тезка – морискилла.
Виконт улыбнулся собственной шутке и поправил шляпу. Солнце уже взошло, пыль постепенно оседала, все было прекрасно. И с чего это он так разволновался? Они, без сомнения, победят и вернутся в Олларию к вящей радости дам и девиц. Если, разумеется, не сломают шею на этой паршивой тропе.
– Чуть дальше имеется неплохой спуск, – чопорно заметил Вейзель. – Предлагаю им воспользоваться. Я уже стар для путей, которые выбирает Алва.
– Я, видимо, тоже, – вздохнул Марсель. – Не то чтоб я боялся высоты, но как-то не тянет…
Гран-дукс, генералиссимус с Просперо и штуки четыре дуксов созерцали завал. Рокэ с Варчезой и Джильди стояли чуть сзади, предоставив отцам города любоваться свеженьким хаосом. В свете разъяренного солнца каменные глыбы блестели, словно черный лед. О том, что осталось под ними, наследнику Валмонов думать не хотелось.
– Вы полагаете, с этой стороны угрозы больше нет? – произнес гран-дукс несколько дрогнувшим голосом.
– Фельпу – нет. – Рокэ слегка улыбнулся. – Тем, кто попробует добраться до тракта через завал, есть. Потребуется несколько лет, чтобы камни нашли свое место и обрели устойчивость.
– Это – один большой капкан для неосторожных, – немедленно уточнил еж-фортификатор. – Я восхищен вашей работой!
– Генерал Вейзель – лучший артиллерист и минер Талига. – Рокэ был сама скромность, но провести нанимателей ему не удалось.
– Город Фельп благодарит Рокэ из Кэналлоа, – промямлил Ливио Гампана, опасливо косясь на громоздившиеся над стеной обломки.
– Господин Гампана, – Вейзель тоже заметил взгляд фельпца, –
– И все же лучше отойти, – предложил желтолицый дукс. – Я не могу не верить вашему слову, генерал, но я не военный и не ученый. Мои глаза меня пугают.
Алва, не говоря ни слова, перешел тракт и остановился у кучи пестрых валунов. Желтолицый вынырнул рядом.
– Вы оказались правы, герцог. – Это было явным заигрыванием: дворянские титулы в торговом Фельпе не жаловали. – Рядом с нами свило гнездо предательство.
– Кто?
– Дукс Андреатти и полковник Сарга́цци. Они признались во всем.
– И в том, что сообщили Капрасу об атаке на Паучий?
– Разумеется. В доме Саргацци найдены неопровержимые доказательства их измены.
– Вот как? – Ворон задумчиво тронул эфес. – Признаться, я несколько удивлен.
– Удивлены? Но не вы ли первым заподозрили Андреатти?
– По здравом размышлении я решил, что уши Андреатти слишком совершенны, чтобы оказаться настоящими. Так вы полагаете, с предательством покончено?
– Мы надеемся на это, – веско произнес подоспевший генералиссимус, – но Капрас хитер, а Бордон богат. Пока не подоспела помощь, мы должны быть очень осторожны. Очень!
– Это относится и к вам, сударь, – в голосе гран-дукса звучал отеческий упрек. – Ваша жизнь принадлежит не только вам, но и Фельпу.
– Если со мной что-то случится, вам на память останутся, – на сей раз Ворон улыбнулся ослепительно, – камни. Много камней… К тому же не было ни малейшего риска. Мы заблаговременно отвели людей, а стену украсили трупами, впрочем, весьма воинственными на вид. Старый трюк, но действенный, особенно в сумерках. Капрас попался и начал штурм, нам оставалось лишь поджечь запалы.