Вера Камша – Лик Победы (страница 26)
– Рокэ, вы опять пили, – произнес он вместо приветствия.
– Пришлось, Курт, – мурлыкнул Алва. – Был такой повод…
– Вы всегда находите и повод, и вино.
– Повод без вина – это страдание, вино без повода – пьянство. Вас и ваших людей хорошо устроили? Вы сыты?
– Да, но я попросил бы вынести из моих комнат некоторые картины.
– И я даже знаю какие. Марсель, возьмете к себе парочку морских дев?
– С удовольствием, – Валме все-таки щелкнул каблуками. – Я ничего не имею против найери.
– Это Марсель Валме, – светским тоном объявил Ворон. – Наследник хитреца Бертрама и мой офицер для особых поручений. А в коридоре сидит Герард.
– Рад знакомству, виконт, – Курт Вейзель церемонно наклонил голову. – Но где молодой Окделл?
– Решил посмотреть мир, – зевнул Алва, – и я предоставил ему такую возможность. Что ж, Курт, раз вы сыты и всем довольны, поговорим о деле. А из вашей спальни как раз вынесут красоток.
– Я готов, – немедленно согласился артиллерист. – Надеюсь, на этот раз мой долг не потребует от меня…
– Успокойтесь, – сверкнул глазами Ворон, – на сей раз вашей совести ничего не грозит.
Вейзель набычился, но промолчал. Видимо, у этих двоих были какие-то свои секреты.
– Вы следили за дорогой?
Не знай Марсель, сколько Рокэ выпил, он бы сказал, что маршал трезв, как Эсперадор.
– Нет, – покачал головой Вейзель. – Мы ехали ночью и очень спешили. Я заметил только совершенно чудовищные скалы вдоль дороги. У самого города их сменила стена.
– Речь именно о ней. Стена – единственное по-настоящему уязвимое место, если ее разрушат, кольцо замкнется. Конечно, это не смертельно, и штурмовать Фельп с суши – дело дохлое, но граждане расстроятся и перепугаются. А перепуганные граждане, привыкшие много кушать и спокойно спать, имеют обыкновение делать глупости. Да и гонять курьеров по скалам – лишние хлопоты. Короче, Курт, нужно, чтоб «павлины» с «дельфинами» о Приморском тракте забыли. Вот, глядите, – Рокэ взял карандаш и изобразил нечто вроде помеси тележного колеса с песочными часами, – это холм. На холме славный город Фельп. Лит с Ундом, когда творили это место, явно были в игривом настроении.
– Лит с Ундом? – переспросил бергер. – Эсператистские демоны?
– В древности их считали богами, один ведал скалами, другой – волнами, вот они и пошутили. На Фельпский холм со стороны суши так просто не заберешься, тем более у местных хватило ума понастроить выносных бастионов. Дальше идет то ли долина, то ли Леворукий знает что, где и орудуют наши дорогие гости, а потом начинаются скалы, в которых бакранский козел ногу сломит. Дыру между скалами и холмом защищает стена, которую вы видели. Стена хорошая, но пушки у гайифцев тоже неплохие. Правда, за дело они еще не брались.
– Из чего сложена стена? – глаза артиллериста стали колючими.
– Местный базальт. Строили на совесть. Имеются два бастиона с восемью пушками каждый.
– Вашего «на совесть» хватит в лучшем случае недели на три, – задумчиво сказал Курт. – После будет не стена, а решето. Нужно подготовить несколько батарей и бить картечью сквозь проломы.
– По берегу шляется тридцать тысяч чужеземных солдат, – напомнил Алва. – Полагаю, Капрас готов положить пятую часть в обмен на тракт. После этого высадятся дополнительные силы. Часть засядет под Фельпом, остальные форсированным маршем двинут в Средний Ургот. Насколько я помню, сильных гарнизонов там отродясь не держали…
– Что вы надумали?
– Я? – Алва поднял бровь в притворном удивлении.
– Мы знакомы двадцать лет, но я не помню, чтобы вы хоть раз поступали так, как вам советуют старшие. Я представляю, что будет делать Капрас, я предложил вам то, что можно ему противопоставить с точки зрения воинской науки, вас это не устраивает. Чего вы хотите?
– Довести до ума то, что не доделал Лит. Веньянейра должна примыкать к Фельпскому холму вплотную.
– Ты рехнулся, – выдохнул Курт. Генерал и маршал какое-то время мерили друг друга взглядами и внезапно расхохотались. Единственное пришедшее в голову Марселю объяснение было, что рехнулись оба, но Курт, стерев выступившие слезы, чопорно произнес:
– Господин Валме, герцога Алва часто подозревают в том, что он утратил рассудок, до начала сражения, но никогда – после. Когда с моего языка сорвались слова о сумасшествии, я понял, что дело будет сделано. Итак?
– Нужно взорвать Веньянейру, но так, чтобы, во-первых, придавило побольше нападающих и, во-вторых, получился завал до самого города, да такой, чтоб туда близко никто не сунулся. По высоте проходит, я прикидывал.
– Но тогда, – бергер выглядел ошарашенным, – мы сами сделаем для Капраса осадную лестницу, которую не оттолкнешь.
– Ничего подобного. Сразу видно, что вы ехали ночью. Холм высокий, придорожная стена много ниже городской. Сколько б мы ни нагородили камней, по ним поднимешься разве что на треть холма. И потом, скалы должны упасть так, чтоб там говорить страшно было, не то что лазить.
– Рокэ, – не удержался Валме, – а почему бы нам не завалить камнями бордонские лагеря?
– Потому что в других местах долина гораздо шире, – отмахнулся маршал. – Хотя ваша кровожадность, капитан, делает вам честь. Ну что, Курт?
– Надо смотреть на месте, – глаза артиллериста сияли от азарта, весьма похожего на охотничий. – Главное, чтоб в нужном месте нашлись утесы нужной высоты, а мины мы заложим…
Глава 4
Алат. Алати
Окрестности Фельпа
Черная Алати
Иэтот старик с лысиной и тяжелым лицом – Альберт?! Вот так и понимают, что хватит касеру хлестать, пора о душе думать. В Агарисе Матильду занимало другое, да и темновато было, зато теперь… Твою кавалерию, полвека назад Альберт был очень даже неплох, а что осталось?! Руины… Да и тебе, милая моя, на живодерню пора, а ты все еще задом взбрыкиваешь. Стыдно!
– Ты совсем не изменилась, – великий герцог Алатский поднялся и раскрыл объятия блудной сестре.
– Ты тоже, – объявила сестра, – как врал, так и врешь.
– Ма́тишка…
Матишка… Так ее звали только здесь. Анэсти сначала звал жену звездой и розой, потом цедил сквозь зубы «Матильда», Адриан дразнил ее паломницей, а шад уверял, что ей подходит имя Шалаи́н, знать бы еще, что это значит, Матишка же осталась в Черной Алати. Она сама позабыла, как звучит это имя, и незачем вспоминать!
– Из меня сейчас такая же Матишка, как из тебя… – Ее высочество задумалась: все же нехорошо начинать разговор с точных сравнений, – неважно кто… За какими кошками я тебе понадобилась? Только не говори, что в тебе заговорила братская любовь.
– Ох, Матишка, – лысая голова укоризненно качнулась, – ты еще не знаешь, что такое старость, а я знаю. Старики хотят удержать хоть что-то из юности, а моя юность – это ты и Розамунда. Я хотел бы, чтоб вы обе были рядом, но это невозможно. Роза в Кадане, мы вряд ли когда-нибудь свидимся.
Врет? Леворукий эту скотину знает – с одиночеством шутки плохи, кому об этом знать, как не ей.
– Я догадывался, что с тобой приедет маркиз Эр-При, но про девушку ничего не знал. Кто она?
– Беглая гоганни. – Ты всегда считал себя хитрецом, братец. И всегда лучшим способом тебя обмануть было выпалить правду.
Тонкие губы Альберта искривила улыбка:
– Нет, ты не изменилась: как не умела врать, так и не умеешь. Могла бы придумать что-то поумнее. Гоганни? Ха! А то я гоганни не видел. Даже ты у них за тощую сойдешь, а твоя Мелания и вовсе – дунешь, и улетит! Кто она?
– Мелания? – Матильда вздохнула: – Может быть, сядем?
– Ох, прости…
– Если нальешь – прощу. Мансайские виноградники еще не засохли?
– Нет. – Альберт снова улыбался. Теперь он сожрет любую брехню, только чтоб была позаковыристей и погадостней. Чем гаже, тем лучше: такие, как богоданный братец, обожают грязь и верят в нее сразу и до конца.
– Я отвыкла от мансайского… Его так трудно достать.
– Что поделать? – Здесь паршивец не врал, он и впрямь был искренне огорчен. Еще бы, терять прибыль из-за каких-то суеверий. – Начни я продавать мансай, меня бы не поняли, в Алате против предрассудков не попрешь, но ты мне зубы не заговаривай. Откуда Мелания?
Матильда внимательно и строго глянула в лицо Альберту. Только б не разоржаться.
– Мелания – моя внучка. Моя и покойного Адриана…
– Я так и думал, – лицо герцога напомнило морду обожравшегося медом медведя, – так и думал. Иначе с чего бы…
Альберт Алати осекся на полуслове, но Матильда и так поняла. Братская любовь и не думала просыпаться, приглашение добыла церковь. Родственничек уверен, что сестра была любовницей покойного Эсперадора, но она-то сама знает, что это не так. Причина, по которой их выставили из Агариса, в другом. Святой Град хотел помириться с Олларией? Но ведь не помирился же!
– Кстати, изволь называть ее Мэллицей. Я сделаю из нее алатку и выдам замуж.
– Ты ее откорми сперва, – хмыкнул братец, – а то на такое несчастье и ложиться-то боязно.
– Ничего, витязи у нас смелые. Ты уже решил, где мы будем жить?
– Разумеется. У вас будет дом, но его еще нужно подготовить, а пока в твоем полном распоряжении Сакаци.
– Вместе с Аполкой?
– Матишка, прекрати. Ты в сказки никогда не верила.