Вера Камша – Битва за Лукоморье. Книга I (страница 10)
– Ну как, ушастые? – смеется со своих камней китежанин. – Взяли?
Гули мнутся, медлят, ну и ничтожные же создания! Насмешник ждет, невольно позволяя разглядеть свой меч, довольно-таки причудливый – со скошенным острием и рукоятью, напоминающей символ защиты души. Подобных царевич-опир не видел ни у деда, ни в Громовых Палатах. Что ж, китежанский трофей будет неплохо смотреться на стене будущего дворца, настоящего, величественного, не чета Огнегоровым норам… но передышке конец. Из лаза копной темноты неторопливо выплывает дородный стрига. Занятый парой вертких гулей богатырь новой угрозы не замечает, сейчас щупальца обхватят, спеленают ноги, и дело сделано.
– Живым, – холодно напоминает Вещор.
Он хочет увидеть страх в этих дерзких глазах, и он увидит! Уже совсем скоро. Щупальца стриги стремительны. Так нападают змеи южных земель, свиваются в кольцо и бросаются вперед. От них увернется разве что прыгучая степная рысь, но не человек. Щупальца рвутся к добыче и… врезаются в ловко подставленный щит! Стрига не отступает и тут же атакует вновь, со всей силы, догадавшись избрать своей целью окованные железом доски. До Вещора доносятся грохот и треск – доски не выдержали – всё, богатырь без защиты!
Обломки летят в морду подвернувшемуся гулю, и недотепа остается без глаза. Не беда, главное, стрига может бить без помех, и щупальца устремляются вперед, но их перечеркивает светлая полоса. Отсеченные от тела безголовые змеи, еще пытаясь извиваться, валятся к сапогам Охотника, а лишившийся «рук» стрига в растерянности замирает. Новый взмах меча – разрубленная надвое туша рушится вниз и лопается, растекаясь слизью, а китежанин продолжает орудовать своим клинком. И издеваться.
– Ну и клопов же ты наплодил… Уродище… Задохнуться можно…
Он без устали крутит и вертит мечом, будто окружив себя вторым, поблескивающим полупрозрачным щитом, и понукаемые Вещором гули падают вокруг дерзкого Охотника… Очередной упир, с уже хорошо заметным гребнем – кто-то из самых первых – отшатывается, половины черепа как не бывало.
– Эй, чернокнижник! Сам-то ты где? Не удрал еще?
Четверо гулей, мелко тряся ушастыми головами, пятятся назад. Они больше не хотят, они боятся… Ничего, пойдут!
– Меч взять не хочешь, морда меченая? – орет на все Укрытие подлец, рубя тянущиеся к нему руки. – Или не обучен? Зря… Оно полезно… А порой и… весело…
Все повторялось. Ночь колыхалась мертвой зыбью, упыри лезли вперед и гибли. Возле камней, на которых дрался китежанин, росла гора падали, но сам Охотник все еще был неуязвим. Для нежити.
Опир опустил глаза, творя заклятие, однако битва все равно отвлекала, не давая сосредоточиться на плетении чар, даже самых простых, вроде плети для упиров. Чернокнижники потому так и зовутся, что творить сильную волшбу без книги им трудно, а Вещор к тому же был в ярости. То, что сперва казалось немыслимой удачей, все отчетливей оборачивалось провалом, который не простят ни сморчок Огнегор, ни владычица Тьма. Потерять две дюжины гулей и стригу, да еще накануне выступления! Такое не скроешь, единственный выход – привести вместо них укодлака, пусть и с попорченной шкурой, и уже неважно как!
А кстати, как? Раскрыть книгу и отвлечься, оставив упырей без присмотра? Чтобы Охотник, расшвыряв разом утратившую пыл нежить, захватил врасплох в самый разгар заклятия? Сколько опытных чародеев погибло, не завершив своей последней волшбы! Нет, так рисковать он не готов. Что ж, обстоятельства оказались сильнее намерений.
Царевич-опир с ненавистью глянул на фигуру с мечом и прошипел:
– Убейте его!
Бой длился и длился, а упыри никак не заканчивались. Сосчитать навалившуюся на него нечисть у Алёши не выходило, но он точно положил больше, чем видел днем. Дикие гули вели себя как и положено тупым тварям: клацая зубами, лезли под меч, но как же их было много! А ведь обычно опир довольствуется от силы десятком гулей-рабов, а диких и вовсе при себе не держит, не говоря уж про стриг.
– Слушай, урод, а зачем тебе столько? Жрешь ты их, что ли?
Урод безмолвствовал, может, колдовал? Впрочем, забот лишившемуся щита китежанину хватало и без него. Теперь Алёше приходилось больше изворачиваться и еще быстрее работать мечом, держа тварей на расстоянии. Зато высвободилась левая рука, чем богатырь не преминул воспользоваться. Один из гулей, подобравшись слева, прыгнул чуть выше остальных, и Алёша, не раздумывая, со всей силы саданул кулаком снизу вверх по оскаленной морде, попав прямо под подбородок. Раздался хруст костей и треск разрываемой кожи, башка твари отлетела назад, закувыркалась, брызгая тухлой мертвой кровью, а безголовое тело рухнуло под ноги не столь бойким гадам. Те уже привычно отшатнулись, так что Охотник успел бросить взгляд на возвышение, где укрывался опир, и никого не увидел. Эх, жаль, не дошло вогнать уроду меж глаз метательный нож, пока он токовал! Сейчас уже поздно… Не достать, да и гули пошли вразнос.
Китежанин чувствовал, как покрывавшая его тело вязь словно бы остывала, а под ногами начинало хлюпать, да и оскаленные морды все чаще возникали возле самых сапог. Похоже, он своим мечом сооружает тварям лестницу. Ничего, отобьемся и колдунчика приголубим. Ну не сотня же их здесь, в конце концов! Даже вместе с краденными на погостах покойниками должно выйти меньше.
Этого еще не хватало! Мало ему упырей с чернокнижником, так еще и змеевичи! А потом что? Триюда припожалует? Белый такой, цвета тумана…
– Нет, – произносят губы, и приказ обретает силу заклятия. – Карауль!
Два удара крест-накрест, две гнусные разрубленные башки. Хорошее место он выбрал, просто отличное! Чтобы колошматить лезущих из подвала гулей, лучше не придумаешь. Вот только змеи будут заходить с площади, окажешься меж молотом и наковальней, да и этот паскудник на своем насесте… Еще швырнет чем. Похоже, надо отходить и продолжать отбиваться, а там поглядим. Чернокнижник что-то подозрительно притих. В печаль такая гнусь без осинового кола в сердце не впадет, значит, колдует. Может, тех же змеевичей на помощь кличет… так что пора!
Заклятие было простым, коротким и надежным: до сложных чар Алёша пока не дорос, но особые сложности сейчас и не требовались. Разбуженный меч разгорался, словно клинок ловил лучи полуденного, ставшего вдруг переливчатым солнца, ловил и отбрасывал в оскаленные морды. Вошедшие было в раж упыри шарахнулись назад, будто налетев на невидимую стену. В залившем развалины сиянии что-то дергалось, металось, мельтешило… Щупальца! Еще один стрига – пытается прикрыть зенки змеями-«руками».
Переливчатый свет сдержит любую нечисть, жаль, гореть ему недолго. Скоро неистовое сияние померкнет, но отпущенных мгновений Алёше хватило за глаза. Череда быстрых ударов, прыжок, нога едва не срывается, но удержаться все же удается. Созданная рухнувшими в незапамятные времена камнями чудовищная «лестница» выводит на пустую площадь.
Ни змей тебе, ни худов, только вновь обнаглевшие гули прут по пятам да мертво светит треклятая березь, а Звездный огонь… Нет, до конца он не иссяк, а словно бы перетек в ровное ясное свечение, будто клинок раскалился добела. Врагов меч уже не ослеплял, зато сам сделался крепче и гибче булата, недаром ковался он из осколков упавшей звезды. Через четверть часа клинок станет прежним, но четверть часа и богатырская кровь способны на чудо, были бы враги… а уж их-то хватало!
Гады больше не боялись, и теперь им было где развернуться. Груда крупных устойчивых камней посреди площади на поверку оказалась сразу и хороша и плоха. Хороша, потому что Буланыш, если придется туго, прорвется сюда без труда; плоха, поскольку отбиваться придется сразу во все стороны. Гулей к себе лучше не подпускать, а стриг тем паче.
Приближающиеся твари сверху казались еще ниже и еще уродливей. Подползали враскоряку, огромными, разучившимися прыгать жабами, а за ними неторопливо и величественно, сверкая золотом волос, выступал чародей с раскрытой книгой в руках. Спустился-таки и собрался творить свою поганую волшбу! Впрочем, чернокнижник хоть бы и с книгой всяко слабей истинного мастера-колдуна. Куда хуже, что поганец заявился в окружении скрюченных жилистых фигур в броне – гулей-рабов, а это скверно. Особенно если твари еще и должным образом обучены.
Диких упырей тоже всё прибывало и прибывало, они что, всю площадь заполонить надумали? Гаже смерти не придумаешь, гаже и глупее, бедак бы побрал эту молодецкую удаль! А ведь учили в Китеже, учили… только богатырские замашки так просто не избыть. Вперед на врага – это по-нашему, по-великоградски! А то, что врагов этих и впрямь не счесть…
Справа от чародея что-то блеснуло. Будто заиндевевший стог ожил или, того верней, груда железа. Стриги сегодня уже были, но этот красовался в кованой броне, а такую с ходу не разрубить. Эх, как неудачно со щитом получилось, а вот нечего было хватать первый, что под руку попался!..
Свистнула стрела – мимо. Вторую Алёша ловко, по наитию, отбил мечом, благо в Китеже этому трюку долго обучали. Становилось вовсе весело, как бы только от такого веселья не захмелеть!
Оттяпать очередную башку, отскочить, обернуться. Два гуля-раба возле чернокнижника держат короткие луки. Стрелки паршивые, сразу видно, но и дурная стрела дорогу порой находит.