Вера Камша – Битва за Лукоморье. Книга 2 (страница 92)

Огнегор их выследил, стер в порошок, а потом и прочих головорезов загнал обратно на Вольный полуостров. Они же только на словах – сплошь герои, а стоит даже самую слабую нечисть на них напустить, как тут же в штаны наложат да сбегут, только пятки сверкать будут. А уж когда хозяин Бугры-горы самолично встретился с несколькими атаманами и по-своему, обстоятельно объяснил, что да как – преемники погибших главарей быстро урок усвоили. Поняли, что севернее Вадмерского перевала хода нет и невидимую границу им переходить не след. Вот и забыли разбойнички на время про Соколиные горы, шуметь принялись на побережье Сурожского моря, заходя все дальше и дальше на запад и юг.

И вдруг – на́ тебе, опять полезли на север. Почему именно сейчас? Возможно, их вытесняют русичи – с душегубами у них разговор короткий. А может, и наоборот – разленились княжеские дружинники, нюх потеряли, расплодили у себя под носом столько лиходеев, что тем уже и на побережье тесно стало. Вот и вернулись разбойники в южную часть Соколиных гор, снова глаз положив на Аргуновскую долину и Южный тракт на востоке. Страх потеряли. Кто же там такой отважный да отчаянный, что посмел на предупреждение хозяина Бугры-горы наплевать? Да еще и, можно сказать, в лицо харкнуть, обезглавив посланника-чернокнижника? Надо узнать.

– К кому пошел говорить Фрогард?

– Появился там один, новый. Объединил несколько шаек в большую ватагу. Говорят, буйный и страшный. Как зовут – не знаю, слышал только кличку.

– И? – нетерпеливо произнес Огнегор.

– Черный Щегол.

Щегол, значит. Что ж, отваги Щеглу не занимать. И ума, похоже, тоже, раз сумел разномастное отребье объединить. Ишь, храбрец, сидит на Вольном полуострове, рядом с Корсой и Сурожем, под носом у русичей, да еще и владения свои расширять собрался. Что ж, надо будет познакомиться.

– Я займусь им лично, – веско сообщил Огнегор Сидауду. – Нового соратника и отряд в подмогу выделю тебе к вечеру. Вернетесь к перевалу, но сами к разбойникам не лезьте, просто сторожите и докладывайте. Ступай. И голову забери.

Плюгавый чародей вновь сложился в поклоне, забрал свой ящик и поспешно вышел из зала. Следующей к трону вышла старая ведьма, которая даже не озаботилась навести на себя морочные чары – страшна была, аж жуть. Стала что-то кряхтеть про Старошумье и Беличий лес, что-то про лесных духов, какие-то знаки, знамения и чар-воду, но Огнегор был слишком занят размышлениями, чтобы слушать внимательно.

Распоясавшиеся разбойники его встревожили. Похоже, что-то на юге затевается. Что-то опасное, причем непонятно для кого – для него или для русичей? А незнание колдуна всегда беспокоило больше всего. Небрежным жестом отправив заболтавшуюся каргу прочь, колдун опустил ногу и уперся руками в колени. Ну, кажись, всё на сегодня.

Ах ты худ, не всё. Вперед, цокая копытами, пошел Хардан, и Огнегор поморщился – ну, конечно, триюда, как он о нем мог забыть. Вот же нарядился, право слово. Даже свою нелепую броню нацепил – тяжелые шипастые наплечники сложной формы, соединяющиеся крепкими цепями на спине и груди. В свое время Хардан, следуя принятым у худов обычаям, нанес на свою мускулистую грудь замысловатые шрамы-узоры и сейчас гордо их выпячивал, будто на смотр пришел.

– Говори, – приказал Огнегор, нетерпеливо ерзая на троне.

– Две вести, – немедленно проскрипел Хардан своим мерзким голосом. – Их мне принесли сегодня, я решил донести лично. Мурин из того отряда, что приставили следить за толстым Охотником, доложил, что тот якшается с ягой, что обосновалась в Балуйкином лесу, что за Топырь-рекой.

– Что значит «якшается»? – недоуменно поднял густые брови колдун.

– Две недели у нее ночевал, входил-выходил беспрепятственно. Это все, что известно, – триюда неопределенно дернул плечом и замолчал.

А Огнегор наморщил лоб, вспоминая.

– Яга за Топырь-рекой… Это не та, которая?..

– Да, та самая. У нее вы купили скороходное животное, – безгубый рот триюды слегка скривился.

«Животным» Хардан называл вороного дивоконя по кличке Чернь, которого Огнегор приобрел для себя, но сбыл Смаге. Любопытно. Снова Балуйкин лес…

Яга, у которой Огнегор покупал дивоконя, от прочих добытчиц ничем особым не отличалась – сидела себе в лесу, никого не трогала. Они даже довольно мило побеседовали, когда колдун заявился заключать сделку, но сейчас Огнегор лихорадочно вспоминал, не сболтнул ли он чего лишнего. О чем же они разговаривали? Да, помнится, о пустяках всяких.

Торговались долго, но само дело сладили быстро – яга даже в избу не позвала, куда-то надолго отлучилась и вернулась уже с Чернью. Огнегор на скакуна забраться не решился, даже подойти заробел, уж больно дико выглядела скотина, а потому отрядил заниматься черным чудищем служек. Кузутики и шутики, пусть и малы ростом, в хозяйстве полезны и с конем волшебным управились, благо яга потратила много времени, объясняя-показывая-рассказывая, как с животиной обращаться. А потом… потом они через портал вернулись прямиком в конюшни Громовых Палат, добытчица осталась в лесу… и все. Казалось бы, ничего страшного.

Но то, что яга спелась с Охотником, – дело неслыханное. Китежанские псы с ягами обычно не якшаются, считая разновидностью нечисти. А яги, говорят, не прочь Охотниками закусить, если придется. А тут вдруг – ходит в избу беспрепятственно, да еще и ночует несколько ночей кряду… И хотя Огнегор ничего про свои дела не рассказывал, сама новость о его визите могла насторожить Охотника. А что, если, прознав об этом, китежанин начнет вынюхивать, искать след… Только этого не хватало. Надо что-то делать, причем быстро.

И другая мысль мелькнула, еще более тревожная. А ведь пропажа отряда из Ножовских земель именно в Бауйкином лесу – неслучайное совпадение. Уж не яга ли со своим китежанином к этому руку приложили? Точнее – руку и костяную ногу…

– Что-то еще мурин сообщал? – как мог бесстрастно уточнил колдун. – Есть ли подробности?..

– Нет, господин. Он не вернулся.

– А какие вести от отряда, посланного за вторым Охотником?

Хардан отвел красноватые глазки в сторону и процедил:

– Боюсь, вести плохие.

Ну конечно!

– Вы, возможно, не поняли, господин. Мурин, наблюдавший за толстяком, не вернулся, потому что сгинул. Как сгинули и отряды, что шли за Охотниками. Оба. Их мурины должны были прилететь сегодня со свежими вестями, но так и не объявились.

Огнегор простонал-выдохнул, с силой потерев виски. Да что ж такое. Нет, определенно надо перестать отправлять худов на разведку. Порой кажется, что бесполезные твари гибнут, едва выйдя за пределы Бугры-горы, зла на них не хватает…

– Значит, выходит, что пропало два отряда с приписанными к ним муринами? – сделал вывод колдун.

– И метчик-нюхач, – добавил Хардан.

Верно. Метчик-нюхач. Мелкие твари, которых Огнегор притащил из Иномирья, приспособив как гончих и поставив в пары с муринами. Один такой сумел незаметно пометить толстого Охотника и шел по запаху, указывая мурину, куда лететь. На второго мурина метчика не хватило. И хорошо, что не хватило – иначе потеряли бы и его. Крылатых разведчиков и их безногих напарников колдуну было жальче всего. Размножались нюхачи в неволе очень плохо, каждый был на счету, ведь после того, как их лишали ног, ничем, кроме слежки, они и не занимались. Слишком за многими следил Огнегор, а мохнатых соглядатаев становилось не больше, а меньше. Надо придумать другой способ крылатой слежки, не отправляя на Русь худов для их прикрытия. Тупорогие текри не справляются. Вот бедаки – юркие и незаметные… возможно, лучше использовать только их… Или все-таки ставить в отряд с муринами…

Надо будет подумать, все рассчитать. Но позже.

– Выходит, Охотников мы теперь не выследим, – подвел итог Огнегор.

– Судя по последним донесениям, они оба сейчас находятся на западе Аргуновской долины и в нашу сторону не собираются, – обнадежил триюда, будто от этого станет легче.

А впрочем… действительно станет. Охотники далеко, к Бугре-горе не идут, а значит – заняты своими делами, и пусть их. Но если прознают от яги, что у нее гостил колдун…

– Они не встретились? Каждый своей дорогой пошел? – решил все-таки узнать Огнегор.

– Неизвестно, господин. Известно лишь, что оба были возле Балуйкина леса.

– Направь туда еще одного мурина, из опытных, – хмуро распорядился Огнегор, сам не веря, что его следующие приказы чем-то помогут, но не отдать их не мог. – Если он за два дня не сумеет выйти на след Охотников – пусть возвращается. Ежели сумеет – тоже, но докладывать мне лично!.. И вот что… Накажи смотрителям за бедаками, чтобы с сего дня вообще всех муринов отправляли ко мне. Дальше. Отправь к Балуйкиному лесу пять шишко, из тех, что поумнее и половчее, выдай им знак Тьмы. Им поручаю то же самое: искать следы Охотников – и одного, и другого. Пусть все разнюхают, опросят злонравную нечисть в округе, знак им в этом поможет. Сквозь землю китежские собаки не провалились, так что отыщутся. Обо всех новостях немедленно сообщать мне!

Триюда пошевелил губами, запоминая, а затем коротко кивнул.

– Ступай, – раздраженно махнул рукой Огнегор и поднялся. – Совет окончен.

Никакого церемониала, никаких громких слов. Будничный шабаш и заканчивается буднично.

Старая осина

– Так ты понял, рыжий? – Яромир Баламут снова обернулся через плечо к Терёшке, который сидел позади него, держась за пояс молодого богатыря. Свой плащ Вышеславич снял и перекинул через седло, поводья тоже закинул на переднюю луку. – Нож – он в бою как бы продолжением твоей руки должен быть. Но ты и про ноги не забывай. Ежели удар наносишь тычком, а нож прямым хватом держишь, лезвием вверх, и он у тебя в правой руке – делаешь правой ногой шаг вперед. На нее же вес тела переносишь. И всё это – резко да быстро. Вроде как ты – стрела, которая с тетивы срывается. Ясно?