Вера Иванова – Как склеить разбитое сердце? (страница 6)

Когда мы с Вовиком перевели дух, парнишка ехидно заметил:

– Дура ты, сестренка. Если и вправду хочешь насолить парням, лучше сажай их с собой кататься!

– Я уже посадила одного! – фыркнула Каринка и спросила: – Марин, у тебя там Плюшка под рукой?

– Ну да, – ответила я, не понимая, куда она клонит.

– Умой моего братца, а то достал, хуже некуда.

Потасовка с Вовиком закончилась в тот момент, когда мы увидели голосующую у обочины девчонку.

– Вот это телка! – присвистнул мальчик из ночного кошмара, нацеливая на нее камеру. – Высший класс! Эй, девочка! – крикнул он, высовываясь в окно. – Тебя подвезти?

– Вообще-то, тут я командую, – одернула его Каринка, но к обочине тем не менее свернула.

– Ты командуешь? – Я ткнула зазнавшуюся подругу пальцем в спину, отчего она охнула и скривилась. – А я думала, у нас равноправие!

– Ладно, ладно, я оговорилась, – пробурчала Каринка, останавливаясь.

Девчонка действительно выглядела шикарно. В другое время я могла бы и позавидовать ее фотомодельной внешности и первоклассным шмоткам, но сегодня любой персонаж женского пола должен был, по идее, вызывать у нас с подругой жаркую симпатию, так что я тут же постаралась простить ей белокурые вьющиеся волосы, продолговатый овал лица с нежными чертами, необычный разрез светло-зеленых глаз, улыбку Джулии Робертс и ярко-розовую мини-юбку, почти не прикрывающую невероятно длинных загорелых ног.

Вовик жестом радушного хозяина открыл дверцу со своей стороны, приглашая незнакомку сесть рядом.

– А мы вдвоем уместимся? – Девушка с сомнением нахмурилась и стала еще красивее.

– А почему бы и нет? – хихикнуло наглое дитя. – Лично я готов потесниться. Кстати, ты можешь сесть ко мне на коленки! Или я к тебе, если не возражаешь.

– Сериалов насмотрелся, – прокомментировала Каринка. – А ведь ему всего одиннадцать! Представляешь, что будет, когда он вырастет?

Наша новая попутчица все же предпочла устроиться на заднем сиденье рядом со мной, и хлынувшая в салоне волна аромата дорогой туалетной воды тут же напомнила, что мне давно пора принять душ или хотя бы где-нибудь искупаться.

– Вы что, в пролете? – вдруг спросила девчонка, и я удивилась, как быстро она догадалась, а потом поняла – манифест! Сообразительная девочка, ничего не скажешь.

– Угу, – буркнула Каринка, сосредоточенно глядя на дорогу. Тема была ей явно неприятна.

– Сочувствую. – Попутчица весело улыбнулась. – А отчего тут так лосьоном пахнет? Прыщи замучили? – Она достала зеркальце и начала демонстративно разглядывать свою идеальную кожу.

– Не нас, а его, – я показала на сидевшего у заднего стекла Плюшку и вдруг поняла, что испытываю к девице резкую антипатию. Меня бесило все: и ее вид, и манеры, и рекламная улыбка, и то, что она чувствует себя как дома, словно не замечая нашего мрачного настроения.

А когда девица достала из плетеной сумочки (моя неосуществленная мечта!) плитку шоколадки и зашуршала фольгой, а потом аппетитно захрумкала – и это на глазах у троих умирающих от голода людей! – я поняла, что готова приписать к нашему манифесту еще один пункт: «Никаких блондинок!»

Похоже, мои друзья почувствовали то же самое. Я видела, каким жадным взглядом провожал Вовик каждый кусочек исчезавшей в прелестном ротике шоколадки и как насупился, когда понял, что ему ничего не перепадет. О Каринкином настроении красноречиво свидетельствовали неожиданные рывки и дерганье машины – пару раз она заставила-таки пассажирку подпрыгнуть и врезаться лицом в спинку переднего сиденья. Я так и слышала, как подруга бормочет: «Чтоб ты подавилась!»

Но девица, игнорируя наше мрачное молчание, в полном одиночестве уничтожила шоколадку, скатала из обертки шарик и выкинула его в окно.

– Знаете, что я сейчас сделала? – жеманно спросила она, облизывая испачканные шоколадом пальцы.

– Загадила окружающую среду, – буркнул Вовик.

– Веселый мальчик! – хихикнула девица, потрепав парнишку по голове, а я так просто испугалась, что он сейчас развернется и укусит ее – от него вполне можно этого ожидать. Но нет, Вовик сдержался (а зря!), и красотка продолжила: – Нет, не угадал. Я вам показала, как надо расправляться с парнями!

Она замолчала, ожидая нашей реакции. Но если мадмуазель надеялась на восторги и бурные аплодисменты, то ошиблась.

– Вам что, неинтересно? – обиделась попутчица. – А я думала, вы меня поймете! Я же мщу за таких, как вы!

Мы продолжали молчать, и тогда она затараторила:

– Я его совсем не люблю! Представляете? А он не знает. И долго еще не узнает. Я ему лапшу вешаю про чувства и все такое. Так им и надо, правда ведь? Ведь вас же бросили парни, да?

– Ты что, просто используешь его? – недоверчиво покосился на пассажирку Вовик.

– Ага! Он у меня на поводке ходит, как ручной. Ну как? Круто?

– Ну ты и свинья! – выразил общее мнение Вовик. – Ну ты и гадина!

– Ты что?! – остолбенела рассказчица. – Ты что это говоришь?

Она замахнулась на Вовика сумочкой, но я перехватила ее руку.

– Не смей трогать ребенка! – твердо сказала я. – И вообще, выметайся отсюда!

– Вот-вот, – поддакнула Каринка, и машина резко остановилась. – Давай-давай, освобождай салон!

К счастью, уговаривать ее нам не пришлось. Напуганная нашим единодушием, она сама выпрыгнула из машины. Мы тронулись, а уменьшающаяся фигурка размахивала руками и орала нам вслед:

– Идиотки! Уродки прыщавые! Да кому вы нужны такие! Будь я вашим парнем, я бы вас тоже бросила!

– Ну и кадр. – Вовик презрительно сплюнул в окно. – Жаль бедалогу, попавшего в ее когти!

22.00

Девица скрылась за поворотом. Мы ехали по темнеющему шоссе и не ожидали больше никаких происшествий, когда нас с воем обогнала ярко-красная гоночная машина.

– «Феррари»! – завопил малыш, направляя на экзотический автомобиль камеру. – Самая настоящая! Вот повезло!

– Кому – нам или им? – решила уточнить я.

– Нам, конечно! Такое в жизни разве увидишь? Их в Москве всего несколько штук!

– Может, догоним, попросим автограф? – съязвила Каринка.

– А ты догонишь? – Вовик недоверчиво покосился на сестру.

Каринка хмыкнула и так резко нажала на педаль, что нас снова припечатало к спинкам сидений.

Начались «гонки века». Никогда и не подозревала, что в подружке столько азарта! Мы с Вовиком чуть коньки не отбросили – такого страху натерпелись. Хорошо, дорога была пустой – не представляю, как бы нам удалось лавировать между машинами! От воя мотора и визга Вовика (а может, это я сама так визжала?) у меня заложило уши, а от ускорения и перегрузок тут же затошнило. Это было похоже на взлет космического аппарата и на «Такси-1, -2, -3», вместе взятые!

А Каринка, наоборот, вошла во вкус: вцепилась в руль, пригнулась, глаза горят, щеки красные, волосы растрепались… На наших глазах рождалась очередная кандидатка в гонщицы – Шумахер отдыхает! «Железная леди» была совершенно глуха к нашим воплям – а может, у нее тоже уши заложило? Во всяком случае, она никак не реагировала, пока мы наконец не сели «Феррари» на хвост. Несколько мгновений машины шли почти вровень, и Вовка что-то безумно верещал, не отрываясь от камеры. А потом красная машина свернула с шоссе и скрылась из глаз.

– Она же скоростная, – пробурчала Каринка, насупившись.

– Вы подумайте! – всплеснула я руками. – Она еще и выиграть собиралась! Да кто ты против них – девушка на телеге!

– Но я люблю выигрывать! Особенно у парней, – продолжала жаловаться Каринка. – И гонки, как выяснилось, тоже люблю!

– А я люблю жизнь! – отрезала я.

– Эй, телки, глядите сюда! – выкрикнул вдруг мелкий, возбужденно размахивая камерой. – Вы только посмотрите, кто тут сидит!

– Что-о?! Как ты нас назвал? – нахмурилась Каринка.

– Да ладно, расслабься! Ты лучше на экран посмотри!

– Да ты… Ты у меня… – Каринка стала надуваться, как рыба-еж, которая выражает свое недовольство, умело превращаясь из рядового обитателя морской стихии в гигантский кактус.

– Девки! Глядите! Вон там, справа! – игнорируя наше недовольство, Вовик тыкал пальцем в экран камеры, но на этот раз наше с Каринкой терпение лопнуло. Мы не для того угнали тачку и удрали ото всех парней, чтобы один из них безнаказанно оскорблял нас!

Машина остановилась, и мы выволокли упиравшегося малолетку на обочину. Каринка щекотала его, а я норовила подобраться к рукам, чтобы шлепнуть по ним пучком молоденькой крапивы, которую сорвала у дороги. Не знаю, досталось ли ему, а вот мои руки эта молодая, но злобная крапивка искусала, как целое полчище ос.

– А-а-а! Хватит! Я больше не могу! – заливался смехом Вовка, катаясь по траве.

– Вот тебе! Вот тебе! – шипела я, из последних сил сжимая истрепанный крапивный пучок.

– Обещаешь больше не выражаться? – грозно вопрошала Каринка, тряся братца. – Обещаешь?

– Да, да! Только отстаньте! – сломался наконец ребенок.

После экзекуции я почувствовала неожиданное облегчение. Каринка, похоже, тоже. Наши мысли озвучил проницательный братик.