Вера Игнаткина – Live stories. Сборник рассказов (страница 1)
Вера Игнаткина
Live stories. Сборник рассказов
Двойной круговорот
Многие события, дела, знакомства в моей жизни повторяются как минимум дважды. Я давно выявила этот феномен – только до сих пор не могу объяснить почему именно так. Вроде бы все понятно – ситуация повторяется, если ты сделала неправильные выводы из первого раза. А если сделала? Проверка на прочность твоих убеждений?
На журфаке МГУ диплом я защищала досрочно. Не помню уже какие были обстоятельства для этого (хотя наверно зовутся они “белая ворона”). В общем коллегия преподавателей, защита, все в ажуре. Тема диплома была еще крутой – я гордилась – сравнение русских и английских СМИ. Для сбора фактуры я даже летала в Лондон. Так как защита была досрочной, а времена были попроще, чем сейчас – не оцифрованные, то результаты моей защиты записали на каком-то, как потом выяснилось, клочке бумажки и, естественно, его потеряли. О чем я еще не знала.
Я довольная собой удаляюсь в свою насыщенную жизнь. И пару месяцев не дую в ус, в ожидании пока мои коллеги-однокурсники защитятся.
Близится день вручения дипломов и тут выясняется, что только у одного студента есть залет – не защищен диплом. И это я. И я, мол, задерживаю весь поток и бла-бла-бла…
Я в бешенстве.
Приезжаю в универ, с ноги открываю дверь на кафедру (умею-практикую) и набрасываюсь на дядьку с не особо цензурной речью, что-то в духе "что за дела, я же досрочно защищалась?.." Вся кафедра на ушах, ищем ту бумажку. Бумажка через час найдена, у меня потерян миллион нервных клеток, у дядьки – миллиард, я по второму кругу прочитываю лекцию на тему "наведите порядок в делах" и удаляюсь восвояси.
Иногда меня накрывает чувство стыда, но постепенно эта история стирается из памяти. Бардак – он и в Африке бардак. Надо лучше управлять делами, чтобы не терять дела студентов – это я так оправдываю себя.
Проходит несколько лет. До защиты кандидатской диссертации остается несколько недель. Защищаю я ее уже на другой кафедре. И тут мой научный руководитель говорит: "Мол, надо соломки подстелить. Мы решили, что Х. будет твоим научным консультантом, сходи к нему на кафедру – пускай прочитает свежим взглядом диссертацию, скажет, что улучшить, мол, он профессор, опыта много, в том числе научного. Я с ним договорилась".
Как не сложно догадаться – это был тот самый дядька. Я сразу вспомнила ту историю и испытываемый мною стыд (не угас, оказывается), а дядька тот оказался очень крутым медиаспециалистом и довольно серьезно мне помог.
Диссертация защищена, я кандидат, но в голове все прокручиваю и прокручиваю ту историю. Думаю, не случайная же она. Надо выводы сделать. Сделаны.
На том же журфаке чего мы только не читали. Нормы были такие бешеные (надо было прочитать 80% от всего курса, чтобы быть допущенным к сдаче зачета или экзамена), что ни на что другое не хватало времени. И как-то мне в руки попал томик Пушкина, не помню какого года, но без купюр.
Что такое "без купюр" у русского поэта? Его что переводили? Нет, не переводили, но редактировали (убирали нецензурщину, мат и т.п.). Под время, под читателя и т. п.
Вот, например, одно из известных:
Орлов с Истоминой в постеле
В убогой наготе лежал.
Не отличился в жарком деле
Непостоянный генерал.
Не думав милого обидеть,
Взяла Лаиса микроскоп
И говорит: "Позволь увидеть,
Чем ты меня, мой милый, ***.
*** – посмотрите в Интернете.
Молодая я была, не записала, что за томик, но спустя годы так захотелось мне пополнить свою библиотеку – начала искать ранние издания.
Иду я как-то по блошиному рынку и тут на меня смотрит великолепное (как мне показалось в первый момент) полное собрание сочинений 1904 года великого поэта-хулигана, выпущенное товариществом М.О.Вольфа, поставщиком Его Императорского Величества. Я хвать – радость-то какая, нашла – и купила! "Ну, думаю, там точно будет без купюр. Не то что советские и современные издания". Ха-ха, наивная. Приезжаю домой, сажусь с чашкой чая почитывать Пушкина и понимаю, что там даже вышеприведенного стихотворения нет. Я пролистываю весь том (858 страниц!!!) – труба! Нет и все. Черт, зачем купила? Обратно же не сдашь. Месяцами я обиваю пороги букинистических магазинов, пытаясь им продать, но, увы, – они не берут – не хватает нескольких страниц, да и весь экземпляр довольно рыхлый – надо перешивать… А реставрация книг очень дорога. На форуме старины мне вообще советуют "растопить книгой печку, мол, и 100 рублей не дадим".
Я откладываю Александра Сергеевича в долгий ящик.
А приезжая каждый раз на блошиный рынок и проходя мимо продавца, усиливаю шаг и поджимаю губы – мол, продал мне рухлядь, ууууу.
Все мое коллекционирование картин началось с Паши. Вернее, не так – у него всегда много разного добра: и хорошего, и не очень. Но много всего. Я как-то купила у него плафон за 50 рублей вместо случайно разбитого. Что такое 50 рублей? Ну, думаю, куплю, если не подойдет – выкину, не жалко. И так вышло – что разбила и его, а он подошел. А плафонов этих у Паши была два. Я приезжаю за вторым – а он его не продал, но "не знаю, где он, приходи в следующий раз". Блин, а плафон этот мне так люб стал, что другого и не надо. Каталась я так, кажется, все лето – но все он никак "не мог его найти". В одну из таких поездок я с досадой стою смотрю на его ларек, сканирую взглядом товары, и вижу чемоданы.
– В чемоданах что?
– Картины.
– Дай посмотреть.
Так у меня появились акварели и графика Таисии Скородумовой (ее работы висят в Третьяковке). Много воды утекло с тех пор. Паша своим "приходи в следующий раз" проверял меня на прочность.
Периодически заезжая на блошку, захаживаю в гости к нему, посмотреть новые работы или что-то еще и просто поболтать.
И как-то раз вижу витрину.
Вернее, их две. И еще шкаф книжный из той же эпохи. ГДР. Добротные такие, гнутое стекло (три стороны стеклянные), массив ореха. 1960 год. Ключики даже родные. Состояние идеальное для 62-летнего предмета. Эххх.
– Витрина продается?
– Продается.
…
В голове рассудок торгуется с сердцем: черт, Вера, прекращай думать про витрину – как ты из Московской области повезешь ее? Это же рынок. Как погрузить? Довезти? В седан не влезет. Грузовой каршеринг? Ты умеешь водить Газель? Научишься? По ходу что ли? Грузовое такси? Грузоперевозка? Цену сразу на 2 умножай – это же область. Разбирать – преступление, надо везти так. Тяжеленный. Перебираю в голове всех друзей с большими машинами. Нужно как минимум двое мужчин. И это только по субботам. Как внести в квартиру? Грузового лифта нет. Разбирать нельзя. Все равно надо обновлять покрытие. У тебя нет мастерской. Чур тебя, не думай об этом. Вон ИКЕА есть [была на тот момент]. Друзья заказывают шкафы из ДСП. А тут орех. Шикарный красивый орех. И гнутое стекло. И все родное. И даже ключики.
Прихожу снова. Не думай об орехе. Не думай.
– А шкаф книжный где?
– Продал.
И тут я понимаю, что все – надо брать. Что нам ИКЕА, нам орех натуральный подавай.
Паша – он предприниматель. И я тоже. И мы похожи. Хотя бы тем, что я тоже сначала прыгаю в воду, а потом думаю, умею ли я плавать. Так и тут – главное решиться, а остальное – детали – разберемся по ходу.
– Берешь? Бери! Сейчас с Андрюхой договорюсь, он тебе довезет на Газели, не переживай, мы тут с ребятами погрузим, а там дворников найдешь, денег дай, занесут. Все. Решили. Приходи в следующую субботу, – Паша общается емко, но коротко.
Я мысленно всю неделю расставляю тарелочки в витрине. Вот эту поставлю сюда, эту туда. Сделаю подсветку. Потом у меня будет мастерская, и я доведу витрину до ума. А пока просто тарелочки. "Мммм, орех", – думаю я, засыпая.
– Пойдем договоримся с Андрюхой, – предлагает мне Паша.
– Что позвонить ему нельзя, что ли? – Возмущаюсь я.
– Тут такое дело, деликатное, лично лучше.
– А куда мы идем? – Я не успеваю за ним, бегу вприпрыжку. День удачный, торговля идет хорошо – ему еще много что надо успеть, помимо продажи мне этой витрины.
– Да там в начале, он книгами старинными торгует.
Я останавливаюсь. Сердце стучит где-то там, глубоко. Я понимаю, что это тот самый продавец, который продал мне Пушкина для печки. Мне страшно, я не хочу туда идти, не хочу, чтобы он приезжал ко мне домой, не хочу даже общаться с ним, не то что договариваться.
– Черт, Паша, не хочу, не пойду. Витрину беру, но найду других водителей.
– Что за детский сад, пошли.
Да, это он. Он меня не помнит, но зато его помню я. Договариваемся на вечер. All inclusive – моя задача ехать домой и ждать. Все.
По дороге обратно рассказываю Паше историю про Пушкина. Паша смеется.
Витрина теперь живет у меня. Тарелочки расставлены.
Паша, пока грузили, рассказал ему про Пушкина – тот и не помнит эту историю. Мда, таких лохов, как я, наверно много у него было.
Я расплачиваюсь за доставку. Андрюха обиженно выгораживает себя:
– Детка, это же антикварный рынок. Ты не оценила продукт, но купила. Какие претензии ко мне?
Я улыбаюсь, и мы расходимся.
Теперь потрепанный томик Пушкина 1904 года, который годен "только для топки" и который мне продал человек втридорога, будет стоять в ореховой витрине 1960 года, которую привез тот самый человек.
Круг замкнулся.