Вера Гришина – Эмма из Прованса (СИ) (страница 25)

В тот момент чувствовала себя одинокой, даже моя любимая Рози смотрела, будто на врага. Я чувствовала пустоту, понимая, что в этом мире у меня никого нет, совсем никого, и шла по нашему саду дальше; отчаянность вела по зелёной тропе, и я шла и ревела, даже первая любовь меня не желала знать.

Я хотела увидеть Франческо, шла и думала, что встречу, но его нигде не было. Я была одна. Потому оглядывалась по сторонам, жуткая боль охватила сердце, невыносимая тоска и отчаяние подкрались и незаметно остались в душе. Я не могла стоять в саду одна, мне нужны были чья-то поддержка и любовь. Тут и проснулась от этих обострённых чувств.

«Какой ужасный сон, не хочу больше такое видеть», – подумала, вытирая слёзы. Возможно, на меня давит эта атмосфера, я постоянно одна. А если навсегда останусь одна, умирая в этой комнате, моя душа не сможет успокоиться и так и буду скитаться по миру, как неприкаянная?

– Зачем, Господи, обрекаешь на эти муки! Зачем показываешь, как я несчастна? Я знаю, я и так несчастна. Что ещё могло прийти в голову за эти дни? Я боюсь себя! – выдавливая голосом звуки, прокричала в потолок.

Встала и вылила бульон, всё как обычно, ожидая Лео. Сегодня он пришёл позже обычного, на удивление я обрадовалась. Он взял за руку и потянул за собой.

– Куда мы идём, Лео? – спросила, но он не отвечал, а просто похрипывал. Мы направились к выходу.

«Что он хочет сделать?» – встревожено думала, но была рада происходящему.

Мы вышли из подвала и направились в трапезный зал. Я еле поспевала за Лео, так как его шаг был шире, я просто припрыгивала. Он отвел меня в трапезный зал и, прохрипев, сказал:

– Ешь.

По-видимому, никого в поместье не было. Я набросилась на куриные грудки. Ела как дикарка. Ну, а как ещё есть, когда уморили голодом?

Взяла первый попавшийся на глаза мешок и туда побросала всю еду, что была на столе. Лео стоял напротив двери, перекрывая выход.

Значит, он меня не отпустит. Шанса на побег не было. Была ещё вторая дверь в трапезном зале, чёрный выход.

«Как мне отвлечь Лео, ведь я уже всё набрала в небольшой мешок?» – думала про себя и неожиданно произнесла:

– Лео, отпусти меня. Ты знаешь, что я умру здесь, – но Лео захрипел и, судя по его сердитому взгляду, ему явно не понравилась моя просьба. Взял за руку, я схватила мешок с едой, и повёл обратно. Я разревелась, так как не могла вырваться, не могла ничего сделать, такой была слабой.

А если взять ножевые предметы? Я бы проиграла, мне не потягаться с Лео.

Пришли обратно в подвал, кинула под кровать мешок, Лео стоял и ждал, вероятно, хотел испить моей кровушки. Подошла к нему, наклонила шею, вскрикнув от боли. Лео прокусил гладкий участок кожи, где ещё не кусался клыками, и наслаждался кровью. Потом сразу ушёл, вслед я крикнула ему:

– Спасибо!

Начала думать, куда перепрятать мешок, выкладывала еду и складывала под матрас, так как матрас они точно не меняют, и туда заглядывать не будут. Я набрала утиных и куриных грудок, сдобу и яблоки. Теперь на какое – то время голодной не останусь.

Только-только уложила еду под матрас, как пришёл лекарь. Я быстро и непринужденно легла под одеяло. Лекарь пришёл со снадобьем, как всегда.

– Здравствуйте, ваша светлость. Как ваше здоровье?

– Бывало и получше, – ответила и фальшиво улыбнулась.

– Пейте, – протянул лекарь бокал со своей отравой, я его выпила. – Завтра я к вам приду с документами, как раз к вечеру они будут готовы. Ваш муж сегодня с ними приедет.

– Какие документы я должна подписать?

– Завтра и узнаете, госпожа. Лучше отдыхайте и не думайте о плохом, – лекарь ушёл, забрав бокал.

Я погрузилась в яму страха и смятений завтрашнего дня. Более не могла думать, так как снадобье начало реакцию в теле, я засыпала, силы уходили.

– Меня отравили, – это последнее, что сказала вслух тем вечером, крепко засыпая.

Яд с эффектом снотворного медленно убивал печень, головные боли по утрам, слабость, бессилие. Ещё месяц, и меня можно хоронить, потому что печень откажет, начну кашлять кровью, слабо мыслить, перестану вставать с постели, яд понизит мою иммунную систему. Только времени остаётся меня погубить.

23. Скрепление сделки со «Смертью»

Открыв глаза, увидела тень, присмотрелась – это Лео сидел подле и смотрел, как я спала. Его взгляд был тяжёлым и грустным, будто провожал меня в мир мёртвых. Мне совсем нездоровилось, и он это понимал. Боль и пустота жили у меня в душе. Показалось, что он будто жалеет своим взглядом, но от этого не легче.

– Лео, я умираю, – попросила, кожа всё бледнела изо дня в день, сильно болел живот, вроде бы размышляя о планах, будто всё равно падала и не могла выкарабкаться из этой коробки, из этого ада.

– Лео, неужели я такая слабая?! – спросила, хотя это, наверное, не вопрос, а просто констатация.

Мои глаза покраснели, две капли слезы проронила на щёку. Лео понимал, что если выпьет сейчас мою кровь, то точно не доживу до следующего раза. Просто сидел и молчал.

– Лео, давай поиграем? – через боль улыбалась я, чуть приподнявшись на подушку. Лео оживился и помотал головой, жестами, говоря «да».

– Хочешь, я тебе завтра добуду очень много крови? Теперь моя очередь добыть еду для тебя, – Лео опять помотал головой.

Я не понимала, что сама говорю, мне было уже без разницы, получится ли у меня сбежать или нет.

– Но ты должен сегодня, когда уйдёшь, не закрывать двери и в полночь ждать меня в трапезном зале, хорошо? Не забывай, мы друзья, я сейчас болею, но у тебя будет крови больше, чем обычно. Кровь будет не моя, она будет вкуснее, – в ожидании затаила дыхание.

Но Лео прохрипел:

– Нет… – и ушёл.

Меня охватила ярость и в то же время усталость. Всё надоело, хотелось расцарапать его уродливое лицо, но ему повезло, что я не в состоянии. Под матрасом нащупала грудку, чтобы хоть немного поесть перед тем, как придёт лекарь. Стало чуточку лучше. Потом я нашла в себе небольшие силы встать и вылить бульон, выпила воды из кувшина, и легла обратно, закрыв глаза. Тело и душа кричали, что надо что-то делать, это конец, я не могла больше здесь находиться. Обязательно что-то надо делать. Не успела разобраться со своими мыслями, как вошёл лекарь.

– Здравствуйте, ваша светлость.

– Добрый день.

– К вашему, наверное, счастью, Франческо задерживается на день, только завтра прибудет, – от этого известия во мне будто что-то переклинило.

«Это шанс, это знак!» – говорили мысли, самое приятное известие за всё это время.

Душа наполнилась надеждой, я верила, я должна верить! Лекарь протянул снадобье, я выпила его, не задумываясь. Потом он ушёл.

Я знала, что дело не пойдёт, если во мне будет снадобье. Сползла с кровати и подошла к ночному горшку. Встав на коленки, засунула два пальца в рот, чтобы хоть немного избавиться от отравленного снадобья. Было неприятно и тошно, но что не сделает человек ради своей жизни. Казалось, будто я уже сама превращаюсь в Лео, веду себя как первобытная, нервная, отчаянная дикарка.

У меня получилось: выдавливая из больного живота отравленное зелье, я скрючилась на полу, потом дотянулась до простыни и вытерла рот, после этого я выпила из кувшина немного воды. Захотелось есть, села на кровать и принялась доставать из-под матраса оставшиеся грудки. Я ела быстро, почти не пережевывая. Мою трапезу прервал шорох в двери, быстро всё убрала под матрас и залезла в постель. Была удивленна, что ко мне пришёл Лео. Что он здесь делает?

«Не убить ли меня он хочет? Испить моей крови?» – думала про себя.

– Лео, что ты здесь делаешь?

– Я пришёл сказать, – прохрипел он и подошёл к кровати.

– Что сказать? – затаила дыхание, страх пронизывал тело, потому что я не знала, чего ожидать от него.

– Что я хочу.

– А что ты хочешь? – с непониманием спросила я, он присел на кровать и потянулся к щеке.

– Тебя, – я опешила.

– Лео, мы же с тобой играем в игру? И взамен того, чтобы оставить открытыми двери ночью, ты хочешь разделить со мной ложе?

– Да, я приду сегодня ночью, – сказал и вышёл.

Мои руки опустились, стала реветь в подушку, чтобы крики я и сама не слышала.

«Боже, что мне делать? Я сама виновата, что позволила себя целовать тогда», – кричала в подушку.

Я не могла представить эту картину и ходила по комнате, потом встала на колени и умоляла Бога помочь мне, обращаясь вверх к небу, которое заслонял потолок.

«Господи, не оставь меня в этот тяжёлый день! Прошу, помоги мне, вызволи меня. Я не могу пойти на то, что просит Лео. Это слишком… Я не могу. Я не хочу превратиться в то, что не желаю. Не оставляй меня!»

Потом лежала на полу, смотрела в потолок и думала:

«Я не могу здесь больше находиться, мне без разницы, и должна хоть что-то сделать. А если он меня обманет? Не должен… А если обманет, чёрт! Не знаю. Ну, а что мне это стоит? Что? Думать, что я с другим? Я не смогу больше здесь находиться, не смогу. Я сойду с ума. Не смогу я, не смогу».

– Надо что-то делать, – сказала себе вслух, успокаивая, но мысли, словно рыбы, кормились моими страхами, и мозг не прекращал думать:

«Я ведь хотела отомстить Франческо, я и сейчас этого хочу. Я его ненавижу, ненавижу. За всё, что он сделал, я ему отомщу! Но не смогу этого сделать, какой ещё выход возможен? Убить лекаря? Как и чем? Чёрт, что же придумать! Обмануть Лео? Но как это сделать? А потом, как мне защититься от него, когда он будет в ярости? Уже думаю об убийстве, до чего докатилась».